Рафаэль Сантьяго

Последние лучи солнца слабо освещали облака. Еще чуть-чуть и оно совсем скроется за линией горизонта, оставляя после себя горящее розовым небо. Нежная и робкая весна быстро переходила в настойчивое жаркое лето. Легкий ветерок колыхал молодые светлые листочки на деревьях, уже отошедших от зимних стуж. Людей на улице меньше не становилось: свое тепло воздух сохранял и под покровом предстоящей ночи, а в это время суток всегда происходило все самое интересное. Да и город, зажигая огни фонарей и ярких неоновых вывесок, выглядел совсем по-другому. Рафаэль Сантьяго, глава клана вампиров Нью-Йорка, проснулся около пятнадцати минут назад, умылся и сел в кровати, вновь забравшись под тяжелое одеяло. Холода он не чувствовал, но многие вампиры сохраняли человеческие привычки не из надобности, а в силу психологического фактора: они не монстры, они все еще люди, пусть и немного другие. Несколько месяцев назад обнаружилось, что Саймон снова может находиться на открытом солнце. Он снова перестроился под человеческий режим «гулять - днем, спать - ночью». Из-за этого усилилась проблема провождения времени вместе с Рафаэлем. Вот и сейчас Птенца не было дома, хотя он клятвенно обещал прибыть в отель к закату. Да и вообще в последние дни Льюис мало времени проводил с Сантьяго и в отеле вообще. Он приходил, спал, ел и уходил. И так из раза в раз. На сегодня дел, gracias a Dios,* почти не было. Сантьяго накрыла апатия. В последнее время он часто прибывал в депрессивном настроении, откуда его никто, включая Саймона, Магнуса и Лили, вытащить не мог. Погруженный в собственные мысли вампир снова уснул

***

- Raphael, el sol, ir a la mesa, la comida se enfría!** - Mami, tengo sangre, me caí,*** - жалобно проскулил Рафаэль. Мама промыла рану и поцеловала рядом. У маленького Сантьяго не оставалось сомнений, что именно этот поцелуй – лучшее лекарство. Мамины объятья – такие теплые и нежные – это то, что так необходимо сейчас. Да и не только сейчас, а вообще всегда. Эти глаза, в которых столько материнской любви. - Recobra la salud, el hermano!" - еще совсем крошка-Роза плохо выговаривала слова. - Gracias la hermanita,"" - Рафаэль чмокнул юную сеньориту Сантьяго. Мать заключила обоих детей в крепкие объятья и засмеялась. О Всевышний, как же не хватало этого голоса, звенящего радостным смехом, этих нежных смуглых рук. Все было так, как должно быть. Все было идеально. Рафаэль вдруг ощутил что-то. Что-то, чего не должно было быть. Что-то, что все разрушит. Не здесь. Не сейчас. Не снова. Клыки. Жжение в том месте, где висел крестик. Жажда. Он поднимает глаза. Мать резко отталкивает его, подхватывая на руки Розу. В ее взгляде больше нет любви. Только неприязнь, брезгливость и ненависть. - Тu no eres mi hijo,""" – говорит она очень тихо, но Рафаэль отчетливо слышит. Сестра смотрит с непониманием, которое вскоре сменяет страх. Сантьяго следит за ее взглядом и натыкается на причину, на собственные руки, что измазаны кровью. Светлую ткань рубашки также пропитала красная жидкость. А под ногами кучей лежали тела. Обескровленные, бледные, бездыханные тела, покинутые жизнью. Рафаэль снова переводит взгляд на Розу, он хочет оправдаться, но не знает как. Роза, его маленькая Роза, - единственное, за что можно зацепиться, чтобы не стать монстром окончательно. Он ведь еще не стал монстром, он верил в это. Или стал? Есть ли дорога назад?.. Но Сантьяго не находит белокурой девочки. Вместо этого, он видит привлекательную девушку, которая буквально на его глазах становиться взрослой женщиной. Морщинки сгущаются, кожа теряет былую упругость, глаза бледнеют. И вот перед ним уже старуха. - Me has dejado... ¿Por qué me has dejado? Te quería así, el hermano,"*" - шептала она, а в глазах наливались слезы. И Рафаэль не знал, что ему делать. Он не знал, как спасти свою душу, не знал, как спасти своих любимых от самого себя, не знал как вернуть доверие маленькой Розы, как доказать, что любит ее всем сердцем, что никогда не покидал ее, что всегда был ее незримым спутником. Он не знал… Что-то тянуло из родного дома в Мексике. Он не понимал, старался ли он остаться здесь, или покинуть место.

***

Веки Рафаэля затрепетали. Через пару мгновений он уже открыл глаза. - Наконец-то! Что-то плохое снилось, да? – Саймон держал его за плечи, во взгляде читалось волнение. Сантьяго так и не смог привыкнуть к тому, что теперь они с Птенцом спят в одной кровати, и это считается нормальным. Однажды вампиры смотрели фильм в комнате Рафаэля, Саймон уснул, а хозяин апартаментов не стал будить. Это был первый раз, когда они ночевали вместе. После этого, Саймон еще несколько раз оставался на ночь. Все чаще и чаще он стал просыпаться в чужой постели. А еще через какое-то время эта постель перестала быть чужой. Сантьяго безумно нравилось (чего он, конечно же, не скажет вслух) засыпать и просыпаться, чувствуя, что это несуразное подобие вампира под боком. Но вот один нюанс: Сантьяго спал днем, а Льюис – ночью. Обычно. - Да… Кое-какие воспоминания,- сонно пробормотал лидер. - Расскажешь? – участливо спросил новообращенный. - Нет. Это не важно, все в порядке, - соврал лидер. - Если вдруг надумаешь, я к твоим услугам, - улыбнулся юноша. Он знал, что что-то не так, знал, что-то тревожило душу Рафаэля, причем уже давно. Но тот не расскажет, пока не будет готов, а давить Саймон не будет, он слишком хорошо знает Рафаэля, которому очень сложно делиться с кем-то своими переживаниями и чувствами. – А сколько времени? Саймон, который, кстати, был без футболки, потянулся к прикроватной тумбочке и взглянул на дисплей лежащего там телефона. - Без двадцати минут четыре. Скоро восход. - Я что, проснулся и снова уснул на всю ночь?! - Полагаю, что так. Хотя я не знаю, во сколько ты вставал, ведь я пришел не так давно. - А где ты был? – Рафаэль попытался сделать безразличный тон. Обычно у него хорошо получалось скрывать свои истинные эмоции от окружающих, но в присутствии Саймона эта способность сходила на нет, и новообращенный давно научился читать Сантьяго как открытую книгу. - Да так, не важно. Тусовался. Ничего интересного. Но сейчас я хочу спать, а тебе, вроде, уже поздно выходить на улицу, так что присоединяйся. - Угу. Саймон лег на спину, а Рафаэль пристроился на его плече. Ко второму сон больше не шел. Да и после своего ночного кошмара, он не хотел закрывать глаза. В темноте сразу появлялся облик старушки-Розы. А в ушах все звенели слова матери: «Тu no eres mi hijo». Тогда Сантьяго постарался отвлечься. Он слез с чужого плеча и привстал, опираясь на локти. Льюис уже спал. Сейчас у него такое безмятежное лицо… Глаза плотно закрыты, прядь волос небрежно лежала на лбу. Все тело было расслабленно. Лишь изредка вздымалась и опускалась грудь. «И с каких это пор любование тобой стало таким приятным для меня?» - думал Рафаэль. «И с каких это пор я стал ж и т ь ради этих моментов?» «Да, Птенец, с твоего появления» Рафаэль вновь устроился на чужом плече. Он почувствовал, как Саймон во сне притягивает его ближе к себе и Сантьяго вновь овладело спокойствие. - Все будет хорошо, - неразборчиво пробормотал Льюис. И Сантьяго безоговорочно верил ему. ______________________________________ *Gracias a dios (исп) – Слава Богу **Raphael, el sol, ir a la mesa, la comida se enfría! - Рафаэль, солнышко, иди за стол, еда стынет! ***Mami, tengo sangre, me caí. - мамочка, у меня кровь идет, я упал. "Recobra la salud, el hermano – выздоравливай, брат ""Gracias la hermanita – спасибо, сестренка. """tu no eres mi hijo - ты не мой сын! (встречается дважды) "*"Me has dejado... ¿Por qué me has dejado? Te quería así, el hermano - Ты оставил меня... Почему ты оставил меня? Я так любила тебя, брат