richie, no

Ричи, ты идиот. Эдди восемнадцать, и он просыпается в четыре, вашу мать, утра от телефонного звонка. В принципе, в принципе, совсем ничего необычного; особенно если ты встречаешься с Ричи, чтоб его, Тозиером, у которого ни стыда, ни совести. Эдди восемнадцать, и он, блять, абсолютно уверен в том, что он прикончит Ричи, что бы у него ни случилось, потому что будить Эдди (у которого, к слову, один - один - выходной в неделю; у которого, к слову, сегодня как раз единственный в неделю выходной) в четыре утра - это как минимум негуманно. Абсолютно негуманно и просто пиздец. И это просто пиздец. Потому что голос в трубке кажется смутно знакомым, но, к удивлению Каспбрэка, не принадлежит Ричи. К удивлению Каспбрэка, смутно знакомый голос в трубке принадлежит Шерифу. И вот это уже - абсолютно точно пиздец. Эдди восемнадцать, и он, на самом деле, никогда не подписывался забирать Ричи Тозиера из полицейского участка. В очередной, между прочим, раз. Ричи, в очередной, блять, раз. Ричи все еще восемнадцать, и от него, на самом деле, можно ожидать чего угодно. Ну, то есть, абсолютно, блять, чего угодно. Даже того, что он подерется с сыночком мэра прямо перед полицейским участком. Ну, это же Ричи, что б его, Тозиер. Даже того, что он сломает чертовому сыночку мэра нос. Прямо на глазах у Шерифа. Сломает нос сыночку мэра. Ричи, блять, какой же ты идиот. Ричи, блять, полнейший идиот. И Эдди очень, очень зол на него, но - это же Эдди - он все равно подскакивает с кровати, одевается в первое, что попадается ему под руку (первым, что попадается ему под руку, к слову, оказывается одна из чудовищных цветастых рубашек Тозиера, одна из тех самых чудовищных цветастых рубашек, которые Каспбрэк, вроде как, терпеть не может, но сейчас ему, на самом деле, абсолютно все равно) и сломя голову мчится в участок, потому что Ричи хоть и абсолютный идиот, но - любимый идиот. И Эдди очень, очень хочется бросить его на ночь в участке, потому что Ричи - абсолютный идиот и потому, что, на самом деле, это будет честно, но… Эдди не может. Эдди не может бросить Ричи на ночь в участке, хоть и очень хочет, ну, потому что, блять, это же Ричи. Его Ричи, который вечно творит непредсказуемую, не всегда поддающуюся объяснению хуйню. Можно было бы уже привыкнуть, Эдс.

♡

Когда Эдди добирается до участка, часовая стрелка уже переваливает за пять утра, на улице начинает рассветать, а Шериф спит, зарывшись в отчеты. Ричи спит тоже - лежит на узкой скамье в обезьяннике, поджав под себя свои длинные ноги. Ричи спит, укрывшись форменной курткой Шерифа, и Эдди, на самом деле, почти умиляется этой поистине идиллической картине. Помимо Ричи, Шерифа и самого Эдди здесь никого больше нет - ни патрульных, ни особо буйных пьянчуг в углу обезьянника. Каспбрэка это немного удивляет, потому что он здесь далеко не впервые (спасибо, Ричи) и обычно здесь, ну, немного более людно. Эдди вообще был уверен, что пара пьянчуг в углу - это, вроде как, константа. Вроде как, нерушимая истина вселенной. Ну, или что-то около того. Шериф просыпается, стоит входной двери захлопнуться, и устало ерошит волосы, сонно глядя на Эдди. - Заберешь его? - Шериф кивает в сторону вяло зашевелившегося Ричи, которому, кажется, совсем не хочется просыпаться - он укрывает курткой еще и голову, словно хочет спрятаться под ней. - Аарона отпустить пришлось, ну, ты сам все понимаешь, Эдди, не глупый же мальчик. Эдди сам все понимает и только кивает в ответ. Шериф - хороший человек, и Ричи, на самом деле, очень его уважает. Шериф - хороший человек, и он почему-то очень хорошо относится к Ричи, несмотря на все его косяки. Шериф настолько хороший человек, что даже помогает, по возможности, конечно, Ричи избегать лишних проблем. Почему? Потому что Ричи напоминает Шерифу его погибшего 14 лет назад сына. Потому что Ричи напоминает Шерифу его самого в молодости, хоть в это и сложно поверить. Эдди даже не может представить человека, стоящего сейчас рядом с ним - в форме и со значком, таким же, как Ричи сейчас - лежащего на нарах и с огромным фингалом под глазом. - Мэр попросил не открывать дело, - Шериф говорит тихо и почти что Эдди на ухо, словно боится, что у стен и правда есть уши, - ему сейчас не нужны проблемы, сам понимаешь. Так что в этот раз даже штрафа не будет, но… - он касается рукой виска, словно тянется заправить несуществующую прядь волос за ухо, и Эдди вдруг понимает, что Шерифу почему-то очень, очень неловко. - Каспбрэк, ты поговори с ним. Ты же понимаешь, вряд ли это чем-нибудь хорошим закончится. Как будто я не пытался, думает Эдди. Как будто он меня до этого ни разу не слушал, а сейчас вдруг ни с того ни с сего послушается, думает Эдди. Эдди думает много чего, но в ответ опять лишь кивает и надеется, что Шериф спишет его неразговорчивость на недосып. Потому что портить с ним отношения Эдди категорически не хочется, потому что только из-за Шерифа все это всегда заканчивается ничем и Ричи каждый раз выходит (почти) сухим из воды. И Эдди хочется, чтобы вещи шли таким чередом как можно, как можно дольше.

♡

- Эдс, прости меня, - шепчет Ричи, едва они выходят из участка, и кутается сильнее в свою тонкую фланелевую рубашку, надеясь укрыться от леденящего ветра. - Я такой мудак, я знаю, Эдди, я просто пиздец какой мудак. Эдди отворачивается от него, но берет холодную руку Ричи в свою и сжимает пальцы. Эдди хочется накричать на Ричи, может, даже ударить его, потому что он опять заставил его волноваться, потому что он опять полез, куда не следовало (Каспбрэк почти стопроцентно уверен, что все было именно так). Эдди хочется обнять Ричи и сказать ему, чтобы он никогда больше так не делал, потому что Эдди волнуется, потому что Эдди, хоть и злится, каждый раз очень за него переживает. Эдди не может решить, что сейчас будет лучше, поэтому не делает решительно ничего. - Не молчи, пожалуйста, - Ричи смотрит на носки своих заляпанных кед. - Я понимаю, что ты злишься, и мне правда очень стыдно, но, Эдс, черт! - он зло пинает первый попавший ему под ноги камень, и тот с мерзким металлическим дрязгом отскакивает от попавшегося на пути мусорного контейнера. - На кой черт ты ввязался в драку с сыном, блять, мэра?! Ричи, ты же понимаешь, чем это может закончиться, - Эдди вздыхает. - Эдс, он назвал тебя педиком! - И что? - Ты же понимаешь, о чем я. Эдди, ты же понимаешь, каким тоном он об этом сказал. Эдди, к сожалению, понимает. К сожалению, он слишком хорошо это понимает. - Блять, Эдди, ты же прекрасно все понимаешь, ты прекрасно знаешь, что я не мог не, и, блять, не злись на меня. Не надо читать мне нотаций, я и так знаю, что проебался, хочет сказать Ричи. И без тебя паршиво, хочет сказать Ричи, но молчит, зная, что Эдди легко может из-за этого вспылить (Ричи молчит, потому что знает, что Эдди очень, очень близок к точке кипения), и нет на свете вещи страшнее, чем по-настоящему разозленный Эдди, мать его, Каспбрэк. - Я не злюсь, - устало произносит Эдди (врет, конечно, думает Ричи; как же я его люблю, думает Ричи) и жмется ближе к Ричи, словно это сможет спасти его от пронизывающего чуть ли не до самых костей ветра. - Пойдем домой.

♡

Эдди целует Ричи на пороге их квартиры, осторожно обхватив его лицо ладонями, стараясь не потревожить очень и очень болезненно выглядящий синяк. Эдди целует Ричи на пороге их квартиры, а Ричи дрожащими руками пытается расстегнуть пуговицы его пальто. К слову, Эдди в этом преуспевает намного больше - расправляется и со своим пальто, и, как ни странно, с крошечными пуговками на рубашке Ричи, почти моментально отбрасывая ее в сторону. Ричи хочется подшутить над Эдди, потому что обычно он бы аккуратно сложил эту двести раз безнадежно мятую рубашку, но Ричи вдруг понимает, что вот оно. Вот оно. Эдди наконец совсем срывает крышу, и он даже не возмущается, когда Ричи прижимает его к стене в коридоре - между вешалкой для одежды и подставкой для зонтиков; романтично ну просто пиздец, думает Тозиер и пытается стянуть с Эдди нательную майку, не отрываясь от него (получается, к слову, у него совсем, совсем не очень, и Каспбрэку снова приходится прийти ему на помощь). - Ричи, Ричи, притормози, - шепчет Эдди, прижимаясь лопатками к двери в спальню, когда Ричи прикусывает его шею, но, на самом деле, ему хочется попросить не притормозить, а наоборот - попросить Ричи быть быстрее, и они оба прекрасно это понимают (хотя бы потому, что Эдди даже не пытается оттолкнуть Ричи, а лишь сильнее путает свои пальцы в его волосах; хотя бы потому, что Эдди даже не пытается отстраниться, а лишь жмется все ближе и ближе). Ни одному из них не ясно, каким образом они оба оказываются в спальне. Ни одному из них не ясно, каким образом на Эдди из одежды остались лишь майка и брюки, ремень которых Ричи уже почти удалось расстегнуть, а на Ричи - только боксеры (в негласном состязании «кто кого быстрее разденет» первенство определенно принадлежало Каспбрэку). Тозиер снимает с Эдди майку, проводя ладонями по выпирающим ребрам, и Эдди чуть не задыхается от такой простой ласки. Эдди чуть не задыхается еще и потому, что тоже понимает - вот оно, понимает, что у него больше нет причин отказывать. Он сам этого хочет. Эдди Каспбрэк приходит к осознанию, что тоже хочет Ричи Тозиера. Ричи Тозиер пришел к осознанию, что хочет Эдди Каспбрэка, уже четыре года как. Это осознание, вдруг понимает Эдди, не поменяло в нем решительно ничего; Эдди был уверен, что над ним, как минимум, разверзнутся небеса, когда он признается себе в том, что хочет Ричи Тозиера. - Я хочу тебя, - признается Эдди Ричи Тозиеру и над ним, как ни странно, не разверзаются небеса. Вообще ничего не происходит. Не происходит решительно ничего, кроме того, что Ричи валит его на кровать и осторожно тянет вниз брюки вместе с трусами. Они уже раздевались друг перед другом - много раз, но почему-то именно сейчас Эдди чувствует себя очень, очень неловко, и Ричи, видимо замечая это, тихо шепчет ему на ухо: - Ты такой красивый, - Тозиер целует его в шею. - Ты такой, блять, красивый, Эдди, - Тозиер целует его в уголок губ. - Видел бы ты себя сейчас, солнце, - тихо шепчет ему на ухо Ричи Тозиер, медленно скользя пальцами по ключицам Эдди Каспбрэка. Ты такой мудак, Ричи, думает Эдди, выгибаясь в спине. Ты такой красивый, Ричи, даже с этим чертовым синяком под глазом, думает Эдди, когда тянет Ричи ближе к себе. Ты такой, блять, красивый, думает Эдди, когда выглаживает кончиками пальцев скулы Ричи, стараясь не надавить как-нибудь болезненно на чертов синяк. Эдди старается ни о чем не думать, когда Ричи скользит холодными и влажными от слюны пальцами между ягодиц, а Ричи старается его отвлечь - гладит второй ладонью внутренние стороны бедер, осторожно касается выпирающих бедренных косточек и скользит по впалому бледному животу (Ричи чуть ли не каждый раз поражается, какая чувствительная у Эдди там кожа; Ричи даже помнит, как и когда открыл эту его чудесную особенность) выше. - Эдс, нормально? - взволнованно спрашивает Ричи, когда в Эдди уже два пальца. - Будет нормально, если ты перестанешь называть меня Эдсом. - Я серьезно. Нормально? - снова спрашивает Ричи, проворачивая пальцы внутри. Эдди взволнованно выдыхает. - Да, только… - Эдди внезапно становится очень, очень стыдно. Эдди внезапно хочется закрыть лицо руками. - Помедленней, ладно? Ричи кивает и, почувствовав перемену в настроении Эдди, целует его в колено, вынимая пальцы. - Эдди, все в порядке? - Тозиер заставляет его поднять взгляд. - Останови меня, если захочешь, хорошо? Эдди кивает и думает о том, что ему не заслужить Ричи, чтоб его, Тозиера даже за тысячу лет.