richie, no

Ричи восемнадцать, и он все еще форменный еблан. Ну, то есть, просто феерический. Абсолютный. Долбаеб. И Эдди, на самом деле, постоянно задается вопросом - нахуя. Эдди Каспбрэк, н-а-х-у-я ты с ним встречаешься? Он тебя в могилу сведет. Сведет тебя в могилу, а потом сам же на ней спляшет. (На самом деле, Ричи не такой уж и мудак, но знать ему об этом совершенно не обязательно) Ричи восемнадцать, и его вкус в одежде, по мнению Эдди, все еще отвратителен (однажды - на выпускной - Ричи надевает костюм; у Эдди чуть не выпрыгивает сердце из груди, потому что Ричи, как ни странно, очень, очень идет классическая двойка с приталенным пиджаком и очень, очень узкими брюками - Ричи выглядит так великолепно, что мысль о том, чтобы снять, наконец, с него этот чертов пиджак, одну за одной расстегнуть пуговицы на белой рубашке и стянуть брюки, неприлично хорошо обтягивающие длиннющие ноги Ричи, не выходит у Эдди из головы весь вечер). Ричи восемнадцать, и его дурацкие очки сменяются на другие - немного менее дурацкие (Эдди приходит к выводу, что новые ему нравятся больше, потому что они не так сильно мешают целовать Ричи и ему не приходится отвлекаться на то, чтобы их снять; самому Ричи эти очки тоже нравятся намного больше старых - теперь он, по крайней мере, может видеть лицо Эдди - его все так же легко краснеющие щеки и быстро припухающие от поцелуев-укусов губы, когда целует его). Ричи восемнадцать, и его чувство юмора все такое же кошмарное (только вот разница в том, что Эдди теперь не обижается - совсем - ни на шутки про его маму, ни на дурацкие прозвища, потому что Эдди теперь - совсем взрослый мальчик), хотя Ричи, на самом деле, старается - ради работы на радио приходится прилагать усилия и не шутить, к примеру, ту самую шутку про Элтона Джона, стоит какой-нибудь его песне заиграть в очередной вечерней программе (что происходит очень, очень часто - потому что, блять, ребята, это же Элтон Джон - и Ричи иногда кажется, что вселенная ненавидит его; Ричи иногда кажется, что он скоро возненавидит Элтона, что б его, Джона всеми фибрами своей души, потому что это слишком большое испытание для его самоконтроля - а Ричи ведь далеко не железный; Ричи, на самом деле, все еще не ненавидит Элтона Джона, потому что каждый раз с улыбкой на губах вспоминает, как Эдди - давно еще, кажется, позапрошлым летом - тихо-тихо, почти неслышно подпевает его «Don't Let The Sun Go Down On Me» -

too late to save myself from falling

i took a chance and changed your way of life

- Эдди поет очень редко, и это неимоверно расстраивает Ричи - у Каспбрэка прекрасный, абсолютно чудесный голос и неимоверное количество комплексов, которые Тозиеру - пока что - не удалось победить.) Ричи восемнадцать, и он боится, что умрет девственником, потому что Эдди - чертова динамо-машина (Каспбрэк, на самом деле, даже позволяет залезать ему в штаны, он не имеет ничего против "дружеской дрочки" - как поначалу называет происходящее Тозиер - и теперь даже не морщит в отвращении носик, когда Ричи, забывшись, кончает ему на живот, но они ни разу не заходили дальше; они пробовали пальцами - пару раз, но каждый раз Эдди просил Ричи остановиться, потому что ему неприятно - Ричи как-то, задавив свою гордость, даже предложил, что он может побыть снизу первый раз, но Эдди в ответ лишь почему-то покраснел до кончиков ушей и отрицательно помотал головой; Ричи знает, что у Эдди - куча принципов, сверху которой давит еще бо́льшая куча дурацких комплексов, которые ему - и Ричи, блять, тоже - мешают жить, поэтому он старается не настаивать - Тозиер, на самом деле, все такой же чуткий). Эдди семнадцать, и он почти догоняет Ричи в росте (в идиотизме ему, конечно, Ричи не победить, но к этому Каспбрэк и не стремится); Эдди семнадцать, и его детская миловидность превращается в какую-то невероятно притягательную красоту, от которой почти невозможно оторвать глаз - на Эдди начинают обращать внимание девчонки, чему Ричи, безусловно, абсолютно не рад (но Эдди - хороший мальчик, правильный, который никому - кроме, конечно же, Ричи Тозиера - не отвечает ничем, кроме вежливых отказов). Эдди семнадцать, и он хороший, правильный мальчик - сидит у Ричи на коленях, неудобно упираясь коленками в жесткую спинку заднего сидения автомобиля, пока Тозиер вылизывает его шею, стараясь сдерживаться, не оставлять следов - знает прекрасно, что Соня Каспбрэк прикончит сначала его, а потом Эдди, если заметит (только поэтому и сдерживается, на самом деле; Ричи знает, что может оставлять засосы на впалом животе Эдди - кожа там светлая, очень-очень нежная, хоть Каспбрэк и всегда возмущается, но Ричи знает еще и то, что Эдди потом осторожно (может, и сам этого не замечая) касается этих следов через рубашку или свитер, когда думает, что Тозиер не видит). Эдди семнадцать, и он, на самом деле, позволяет Ричи слишком многое - например, сейчас руки Ричи скользят по пояснице Эдди ниже, соскальзывают под кромку брюк и собственнически сжимают задницу. - Ричи, - он отстраняется, неудобно выгнувшись в спине и прислоняясь к переднему сидению, - нет, убери руки. И взгляд у него почему-то очень недовольный - Ричи искренне не понимает, что сделал не так, потому что раньше Эдди, ну, разрешал ему так делать. - Но… - Эдди, блять, ну кто так делает. Каспбрэк краснеет и отворачивается, стараясь не смотреть Ричи в глаза - получается у него, на самом деле, не очень, но Тозиер начинает переживать, что он где-то накосячил еще сильнее обычного. - Ямогутебеотсосать, если хочешь. Сначала Ричи думает, что ослышался, потом - что сошел с ума, а еще позже - что с ума сошел непосредственно сам Эдди, потому что… Ну, потому что, блять, это же Эдди, что б его, Каспбрэк, который раньше даже целоваться - целоваться! - отказывался, если Ричи не чистил перед этим зубы. Потому что, блять, это же Эдди, который моет руки перед едой и после. Эдди, который, блять, брезгливый как черт знает кто. Потому что это Эдди, который, на самом деле, стеснительный до жути и краснеет даже от поцелуев, краснеет, даже когда Ричи шепчет ему очередную дурацкую пошлость на ухо (между прочим, Эдди, можно было бы уже привыкнуть). - Уверен, принцесса? - Ричи, на самом деле, не знает, зачем дразнит его - рефлекторно, наверное. - Если еще раз назовешь меня принцессой - я тебя ударю, Ричи, блять, я же сто раз просил… - Эдди все еще старательно смотрит в сторону, и Ричи видит в неверном свете уличного фонаря, что у него от смущения покраснела даже шея. - Давай, солнышко, сделай мне приятно, - Ричи не знает, почему звучит совсем не так, как ему хотелось - голос срывается на хрип совсем не вовремя и получается жалобно-просяще, а не грубовато-пошло, но Эдди все равно злобно сверкает глазами в ответ на не получившуюся насмешку. Эдди замечает, что у Ричи от возбуждения срывается голос, а затем медленно сползает на пол - брезгливо морщится, потому что в машине у Ричи всегда грязнее, чем в авгиевых конюшнях - и устраивается удобней, положив ладони на колени Тозиера. У Каспбрэка что-то почти неуловимо меняется во взгляде и, если бы они не были знакомы столько лет, Ричи, наверное, и не заметил бы, но… - Эдс, не надо, если ты сомневаешься, - Ричи осторожно убирает прядь, выбившуюся из идеальной укладки, которую неумолимо хотелось испортить, Эдди за ухо, осторожно поглаживая висок, успокаивая; Ричи, на самом деле, совсем не против кончить просто от его рук, потому что ему ни в коем случае не хочется принуждать Эдди, который и так постоянно терзается чувством вины за то, что не может дать Ричи того, чего он хочет - по множеству причин, хоть Ричи никогда и не упрекал его в этом, - или не хочешь. Я не буду настаивать, солнце. Эдди в ответ лишь мотает головой, стряхивая руку Ричи, и медленно, на пробу, ведет ладонями вверх - от коленей до паха; у Эдди тонкие, длинные пальцы и ухоженные ладони - Ричи знает, как чудесно они ощущаются на голой коже. Каспбрэк торопится, нервничает - у него не получается с первого раза расстегнуть пуговицу на джинсах Ричи - трясутся руки - и Тозиеру приходится ему помогать. - Эдс, я серьезно… - Завали, пока я не передумал, - бурчит Эдди, расстегивая молнию. Хорошо смотреть на Эдди вот так - сверху-вниз. Хорошо, когда Эдди стягивает джинсы Ричи где-то до колен. - Ричи, у тебя что, боксеры с автомобильчиками? Тебе, блять, восемнадцать лет, Ричард. - Ну уж извини, с изображением твоей мамаши в магазине не было. Ричи понимает, что брякнул это зря, только когда Эдди убирает руки и смотрит на него укоризненно. - Ладно, Эдс, извини, ты же знаешь… - Еще одно, блять, слово, Ричи, и ты еще месяц будешь дрочить на мой светлый образ, и я ни пальцем не позволю тебе до меня дотронуться, ясно? Ричи не понимает, когда Эдди из маминой лапушки превратился в это; Ричи понимает, что во всем виновато его пагубное влияние. Тозиер молча кивает, потому как знает, что Эдди - очень упертая скотина, когда ему этого хочется, и, ну, Ричи - неудивительно - совсем не в восторге от такой совершенно безрадостной перспективы. Эдди тянет вниз, вслед за джинсами, и боксеры, и отчаянно смущается, когда видит член Ричи, качнувшийся перед его лицом - Эдс, ну в первый раз что ли, сколько можно смущаться; Эдди гладит кончиками пальцев выпирающие бедренные косточки Ричи - он все такой же худой и костлявый, зачем-то целует колено Тозиера - Ричи молчит, лишь тяжело дышит и внимательно наблюдает за действиями Каспбрэка. Ричи, на самом деле, догадывается, что Эдди просто собирается с силами, и легко касается пальцами его переносицы, осторожно поглаживая - Эдди тянется за рукой, за лаской, и Ричи мягко улыбается, про себя - знает, что Эдди такое сравнение точно не понравится - сравнив его с котенком. Тозиер никак не ожидает, что Эдди коснется его пальцев губами - сначала просто целуя, а потом осторожно облизывая; Эдди берет его пальцы в рот - мягко обхватывает губами, затем - слегка прикусывает фаланги, его рука осторожно ложится Ричи на запястье, то ли удерживая, то ли наоборот - направляя, и Эдди, Эдди, блять, неуверенно насаживается на его пальцы, двигая головой взад-вперед, а потом - смотрит Ричи в глаза. Тозиер думает, что кончит прямо так - от одного лишь вида, даже без рук, словно двенадцатилетний мальчишка. Каспбрэк снова отстраняется, снова гладит Ричи по внутренней стороне бедра, а потом - неожиданно, наверное, даже для самого себя, вместо пальцев повторяет то же движение языком. Тозиер думает, что он сейчас сойдет с ума. Тозиер думает, что он уже сошел с ума, потому что взгляд у Эдди совсем мутный, а дыхание - опасно близко к паху Ричи - горячее и надрывное. Ричи хочется приласкать его, чтобы Эдди тоже было приятно, но он, кажется, и так в каком-то странном, абсолютно необъяснимом восторге от происходящего, потому что он стонет, когда проводит языком по члену Тозиера. Эдди не берет глубоко - не может, не позволяет рвотный рефлекс, постоянно отрывается, чтобы отдышаться, пару раз задевает нежную кожу зубами, а потом - словно извиняясь - лижет еще старательней. Эдди не берет глубоко, и вообще - получается у него совсем не очень, и он как-то странно вздрагивает, когда Ричи, переставая сопротивляться самому себе, запускает руку ему в волосы - не давит, не направляет, просто осторожно гладит, портя прическу - Эдди не против, у Эдди в голове - ни одной связной мысли. Эдди не берет глубоко, но Ричи все равно не хватает надолго - потому что, блять, вы бы видели лицо Эдди. - Эдди-Эдди-Эдди… - Тозиер шепчет тихо-тихо, почти не раскрывая губ. - Эдди, я сейчас… Ричи кончает, едва успев предупредить Эдди, и тянет его, совсем ошалевшего, обратно к себе на колени - Каспбрэк приятно тяжелый, разморенный и совсем не против, когда Ричи благодарно целует его в уголок губ, чувствуя терпкий вкус своей же спермы, и искренне не понимает, как Эдди не стошнило - не потому что ему на месте Эдди было бы мерзко, а потому что ну, это же Эдди. Это же Эдди, думает Ричи, когда снова вылизывает его шею, придерживая Каспбрэка одной рукой, а другой - расстегивает его брюки и доводит Эдди, едва ли что-то соображающего, до пика парой движений. У Эдди в голове - ни одной связной мысли.