Тебе

***

— Эй, подтолкни её сзади. По-другому с места не сдвинемся.       Вызывающе громко шаркая кедами по асфальту, Тия подходит к передней дверце и запрыгивает на сидение. Под её отнюдь не большим весом машина ощутимо качнулась, угрожающе ухнув. Поднявшаяся пыль ударила в нос. Жалкий киборг из полусгнивших деталей, собранный автомехаником-любителем в свободное от школы время. Согласиться проехаться на такой тачке — чистое самоубийство. Собственно, поэтому Менхлаус и согласилась. — Что, завести не можешь? — фиолетовые глаза сверкают из-под козырька кепки, как ядовитые ягоды. Ни слова без шпильки, ни дня без дружеской подставы. Кажется, эти двое оттачивали друг на друге остроумие ещё в те далёкие времена, когда дворянка обитала исключительно в пределах золотой клетки, а её менее знатный товарищ в гробу видал корпус для богатых детей богатых родителей. Первой приходилось особенно усердствовать, выдумывая новые и новые подколы — начинающий критик с таким скверным характером, которым был наделён Кот, язвил с такой же лёгкостью, как мяукал.       Но сегодня ( или вернее сейчас) парень был настроен достаточно благодушного, чтобы не разводить красноречивые баталии. Отработанным до совершенства жестом он пригладил пушистые тёмные волосы и, фамильярно закинув руку на спинку соседнего сидения, самоуверенно, как всегда, промурлыкал: — Я что угодно могу завести. За что и получил по рукам.       Но, к его чести, неповортливый автомобиль всё-таки ожил. Затрясся, как в припадке эпилепсии, выплюнул пару клубов дыма и рванул вперёд, набирая скорость. Ветер, пока ещё слишком слабый, чтобы приносить тот дурманящий запах свободы, ради которого они так безрассудно ставят на карту свои жизни, ударил в лица. — Делаем ставки, через сколько метров эта калымага загнётся.

***

      В это время в нескольких километрах от Токио, в Карен Холле, завершались последние приготовления перед поездкой, которую его обитатели с нетерпением ждали не первую неделю. Киоко летала как на крыльях, с тех пор как они договорились выехать как-нибудь на пинкник. Рюу вполне устраивали их вечера на чердаке — чаепития, литературные гостиницы, киномарафоны или просто долгие разговоры ни о чём до глубокой ночи, но энтузиазм девушки был настолько заразителен, что со времени радостное нетерпение передалось и ему. И вот наконец в походный рюкзак уложено всё необходимое. Поправив на плечах Кио толстые шлейки, хоть в этом не было никакой надобности, блондин решил всё же спросить: — Тебе точно не тяжело?       Девушка отважно покачала головой. Всего-то тяжести — сладости, тёплый плед, термос с чаем и книга — всё самое необходимое для отдыха на природе. Юная мечтательница ощущала в себе такой прилив сил, что готова была хоть сейчас пуститься в пляс. Было нелегко дождаться назначенного часа, зато теперь она была уверена, что по дороге они смогут увидеть закат.       Оба надевают шлемы и усаживаются на мотоцикл. Киоко держится крепко, прижавшись головой к спине водителя. Сердце пропускает удар. Первые опавшие листья летят из-под копыт железного коня, когда тот срывается с места.

***

      Дребезжит, трясёт и заносит. Будто на раздолбанных американских горках. На каждом повороте они чуть не слетают с трассы, и, словно этого мало, Рей — не бог весь какой водитель, если на чистоту — лихачит и постоянно закрывает глаза, подставляя лицо тёплым лучам садящегося солнца. Но Тие даже в кайф. Всю жизнь её возили на автомобиле, даже если расстояние было ничтожным, и нормальная езда настолько приелась, что на скоростях ниже шестидесяти ей плохо становится. В конце концов, успокаивала она себя в особо опасные моменты, когда машина буквально сжималась изнутри от напряжения, для леди её круга умереть в компании чёрт пойми кого, вылетев на встречку на ста километрах в час, хотя бы не так избито, как прожить долгую жизнь замужней дамы.       Наконец, когда их занесло особенно сильно, колесо слетело с оси и осталось лежать посреди дороги. Мимо стрелой промчался мотоцикл. К сожалению, его пассажирам крупно не повезло: только что переехал дорогу чёрный кот. Скрежет их машина издавала громогласный, искры летели во все стороны — каким чудом мотоциклист объехал неожиданную преграду, никто так и не понял. Возможно, шок благотворно повлиял. Закончилось несостоявшееся ДТП тем, что два его участника припарковались по разные стороны дороги, едва не врезавшись в дерево иди ограждение. — Ладно, на этот раз твоя взяла, — с неохотой признал Рей, отряхивая руки от слезшей с руля краски. А ведь он ставил на то, что довезёт свою спутницу назад в целости и сохранности. И вновь Тию поразил непрошибаемый эгоизм этого создания. Их глупый спор интересовал его больше, чем жизни двух человек, которые он из пустого аваниюризма едва не загубил. Она так не могла, и, хоть чувство вины исподволь покалывало в горле, громко спросила: — Вы в норме?       Рюу снял шлем. Сказать, что с ними сейчас произошло чудо, — ничего не сказать. Обычно его скорость реакции оставляла желать лучшего, намного лучшего. Как сторонний наблюдатель, он оценил бы их шансы не пострадать процентов в 12-15. Поразительно, что они умудрились уложиться в такую скромную вероятность. Две тёплые руки вцепились в него ещё отчаяннее. Он помнил и, наверно, никогда не сможет забыть, как плотно прижилась она в те страшные секунды. Её Котёнок могла проявлять ошеломительную смелость, когда кто-то рядом с ней нуждался в защите или опеке, но, если опасность угрожала ей, вся храбрость девушки таяла, как снежинка на ладони. — Сильно испугалась? — её шлем глушил посторонние звуки, но как вопрос, так и ответ был услышан: — Я боялась за тебя. Это был их первый перекрёсток.