Фортуна Фатум

Я чувствую гулкие удары его сердца. Теснее прислоняюсь к нему, вбирая в себя быстрый ритм и сравнивая со своим. Мне бы вдохнуть, но лёгкие не справляются. Я цепляюсь за его плечи в спасении, натягивая ткань одежды, и дышу терпким запахом его кожи. Слишком жарко. Глаза слезятся, уши горят, а горло похрипывает в такт прерывистому дыханию. Он держит меня слишком крепко, но я знаю, что скоро отпустит… сейчас, несколько мгновений. Без единого слова он отталкивает меня и с лицом боевой готовности расправляет плечи. Оступившись, неуклюже пячусь назад, задев бедром острый край стола. Гневное выражение лица — наше взаимное отражение, в котором мы делим единственное место на двоих. — Чего ты хочешь, Гермиона? — цедит он сквозь зубы. В интонации вопроса я слышу небрежное очарование, доводящее меня до точки наивысшего экстаза. Я много чего хочу! Но в данный момент мне достаточно всего лишь исполосовать тебе лицо. Желательно на ровные полосы, чтобы удовлетворить своё творческое начало. Собственные мысли до дрожи пугают излишним безумством, но Лорд — единственный человек, кто гарантированно понимает меня, ведь в помешательстве мы едины. Он поделился сумасшествием со мной, а я, не имея опыта борьбы, попалась в сети беспрерывных интриг, вызывающих жажду новой дозы. На небольшом расстоянии друг от друга мы делаем неспешный круг. Я энергично растираю синяк на бедре, а второй рукой натягиваю ткань мантии, чтобы не наступать на подол. Он расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки и бросает короткий взгляд на перчатки, но по-прежнему не снимает их, побуждая меня недовольно сморщить нос. На его вопрос нужно что-то ответить, но во мне намешано столько слов, что с трудом можно выбрать подходящие. Трактую вопрос Риддла, как интерес о причине моего поведения, и припоминаю прошлую необходимость: — Отомстить тебе! — произношу тихо, добавляя шипящих ноток, а душой кричу на весь мир о глупости фразы. Он больше не ухмыляется. Теперь страсть эмоций состоит из физического возбуждения и злости, демонстрируемой напряжёнными скулами и тяжёлым дыханием. Хорошо! С этим я справлялась прежде, значит, справлюсь и сейчас. Однако палач моей души не разделяет воодушевления. Он дёргает головой в сторону, словно разминая шейные мышцы, а затем наклоняет её, искоса смотря на меня зловещими глазами. Я останавливаюсь. Он тоже. Дышу. Тело пронзает липкий страх, поднимающий планку адреналина до максимальной высоты. Мне страшно. Чувствую себя кроликом, смотрящим на хищника в двух метрах от себя. Мгновенно приходит осознание — сейчас я не хочу доказывать свою силу и противостоять Тому, а наоборот… перед глазами появляются сцены грубого принуждения, укусы шейного позвонка, сжатие горла, властные оковы объятий и агрессивное обладание. Я терзаюсь чувством вины перед Лордом и жалкой беспомощностью из-за внешней войны. В данный момент мне необходимо ощутить чужую силу и могущество. Заочно объявив себя проигравшей, я хочу отдаться на волю победителя и довериться его власти над моим телом. Но ни в коем случае нельзя показывать добровольной сдачи в плен, поэтому я действую согласно первоначальной стратегии, а именно — как только он делает шаг ко мне, я резко ухожу в сторону и нападаю на Лорда с поднятыми в замахе руками. Коварно осклабившись, он позволяет ударить себя в грудь. Я смотрю на свои действия, а он смотрит в мои глаза. Одному Мерлину известно, что в них замечает Риддл, но это заставляет его отреагировать на мою слабую атаку крайне грубым жестом. Ударив меня по рукам, быстрым рывком он хватает меня за волосы и со всей силы толкает в сторону стола. Хватаюсь за его гладкий край, но, соскользнув, грузно приземляюсь на пол лицом вниз. Коленки моментально получают царапины, а ладони горят от сильного удара о пол. Боль немного усмиряет пыл, но прежний настрой невозможно уменьшить. Лорд обходит меня, вставая с правой стороны, а затем наклоняется и хватает за загривок, приподнимая над полом. — Ты ошибаешься, называя местью фальшивую жестокость, — с нажимом выделяя предпоследнее слово, он демонстрирует кривую усмешку и наигранную жалость в глазах от моего унизительного падения, — разозлись по-настоящему, грязнокровка, — он садится передо мной на корточки и обхватывает горло, наклоняясь ближе, — тогда у тебя будет шанс одолеть меня. Сказать честно, Том, я хочу любым способом оправдать свои поступки. Если ты сделаешь мне больно, то я хотя бы чуть-чуть успокою совесть, которая кричит, что я не смею участвовать в операции по твоему уничтожению. Хвала Мерлину, во мне накопилось достаточно сил для сопротивления. Отталкиваюсь коленями от пола и ударяю его по рукам, освобождаясь из тисков. — Может, ты просто оставишь меня в покое?! — цепляю его за грудки, толкая назад, но явная провокация моих слов действует лучше любого заклинания. Чёрные глаза прищуриваются в азартном принятии вызова, а губы подрагивают, сдерживая улыбку. Не успеваю за его реакцией и звонко вскрикиваю, когда он тянет меня вверх и толкает к столу. Мне удаётся остаться на ногах, но от удара с дубовой поверхности слетают наши палочки и моя сумка. Завожу руки за спину, упираясь в стол, а Риддл нависает надо мной, поднимая моё лицо за нижнюю челюсть. Делаю глубокий вдох, со звуком втягивая воздух через нос, и стараюсь придать лицу решительное выражение. Лорд буравит меня испытующим томным взглядом, ослабляет ладонь, проведя ею по горлу, и сокращает расстояние, вдавливая меня в край стола. Бёдра начинают ныть, но я стою ровной, уверенной фигурой, не желая падать спиной на стол. Туманными глазами смотрю на Риддла, испытывая удовольствие от столь близкого контакта. Внезапно он хватает меня другой рукой за волосы у виска и, оттянув их назад, наклоняется к щеке, прочерчивая носом путь до яремной вены. Я застываю, а он делает резкий вдох. От его следующей низкой и проникновенной интонации моё тело покрывается мурашками: — Дерзкая маленькая лицемерка, а что нам делать с этим? — жмурюсь от резкой дезориентации, когда он вольно проводит ладонью по моему телу от горла до лобка и, погладив его через ткань сорочки, делает ещё один глубокий вдох. — Я даже отсюда чувствую… — вздрагиваю от щекочущего горячего дыхания за ухом и нежного поглаживания области в низу живота, — твой запах. Изо всех сил сдерживаю стон, когда Риддл зажимает губами мочку уха, посасывая её и катая кончиком языка. Но сразу же реагирую на неожиданно резкое давление внизу. Лорд торопливо задирает мою сорочку, намереваясь коснуться сокровенного. Далеко в разуме пробегает сожаление о том, что я не надела бельё, ведь любая ткань стала бы дополнительным препятствием для Риддла. Спасая себя, я быстро отодвигаюсь, отталкивая его руки. Ухожу влево, задевая стопку пергаментов на столе, которые с шелестом падают на пол, захватив полную чернильницу. К удивлению для меня, Лорд не препятствует освобождению, а делает шаг назад, разрешая мне выпрямиться. Правда, удачному побегу мешает разлитая чёрная жидкость на полу. Поскальзываюсь на чернилах, неуклюже заваливаясь на край стола, который не выдерживает веса и переворачивается. Непонятно как, но я умудряюсь быстро подняться и отбежать от беспорядка, оставляя босой ступнёй след от чернил. Всё это время меня преследуют тёмный взгляд и насмешливое выражение, однако больше, чем глаза, меня привлекают его руки. Медленным пластичным жестом он подносит ладонь к губам и зажимает зубами кожу перчатки на конце среднего пальца. Изящное зрелище вперемешку с его откровенным взглядом из-под полуопущенных век создаёт поистине возбуждающий эффект. Не прерывая визуальный контакт, он стягивает перчатку, а я отхожу назад, будто скрываясь от своей же реакции на любое действие Тома. Отбросив перчатки на пол, он наклоняет голову, а затем слегка качает ею в отрицании. Не совсем понимаю значение его жеста и с придыханием тихо спрашиваю: — Что? Какое-то время он смотрит в пол и, не отрываясь от вида паркета, более грубым и прямым тоном произносит: — Я знаю, — делает паузу, не поднимая головы, и неторопливо дотрагивается до тёмно-сапфировой запонки на манжете, расстегивает её, — почему ты так себя ведёшь. Замерев, широко распахиваю глаза, поражаясь его словам. Слежу за второй запонкой, подметив более напряжённые движения Лорда. Шестое чувство подсказывает, что атмосфера в комнате меняется с игривой на серьёзную. Открываю рот, чтобы спросить конкретику, но меня опережают. — Твоё жалкое благородство мешает забыть о реальности происходящего в магическом мире, да?! — он не спрашивает, а объясняет факт, вызывая во мне гору негодования по поводу его сообразительности. Но что пугает на самом деле — так это новое выражение его лица. Интуитивно отступаю ещё дальше, мельком проверив защитное поле на кроватке Серпиуса. Судорожно сглатываю, врезаясь спиной в шкаф, когда Лорд запрокидывает голову, небрежно ослабляет рукава и делает шаг ко мне. — Что от тебя потребовал Орден? — теперь в его глазах отчётливо заметен опасный блеск, знакомый мне со времён пленения у Мальсибера, однако его не интересует мой ответ, вместо этого он делает предположения. — Спасать других грязнокровок? — наклонив голову набок, он морщится в неприязни и подступает ко мне с грацией агрессивного хищника. — Помогать аврорам? — во мне срабатывает защитный рефлекс, напоминающий про неудачно выбранное место у шкафа, поэтому я ухожу в противоположную от Лорда сторону, давая себе нужное для обороны пространство. — Отвлекать меня от захвата власти? — оскалившись, Том внезапно останавливается и, сверкнув грозным взором, понижает голос до шипящих нот. — Вернуть душу из медальона? Не выдерживаю его речь, правдиво описывающую каждый шаг Ордена, и активно мотаю головой. — Нет, конечно, нет! — мои слова звучат слишком глухо и натянуто по причине сильного морального удара в сердце. Лорд задевает глубокую рану, которую я так усердно старалась излечить. Он распознал причины моей игры и специально упрекнул в этом. Думать о таком тяжело, но вдвойне сложно услышать! Вокруг глаз собираются непрошеные слёзы, которые я скрываю частым морганием. — Нет? — он переспрашивает и начинает смеяться злыми, надрывными смешками, а затем неожиданно срывается ко мне, вынуждая хрипло воскликнуть и выставить руки для защиты. Я ухожу в сторону, толкая его, но на этот раз он не хватает меня за руки, а отвешивает несильную пощёчину, царапнув по скуле ногтем. — Разве не этого ты хочешь? — не успев отойти, я пропускаю ещё одну оплеуху, а затем меня грубо хватают за подбородок и небрежно откидывают голову набок. — Разве не этого? — повторяя вопрос, он ловит меня за локоть, предотвращая побег, и зарывается ладонью в волосы, наматывая их на кулак. Крепко зажмурившись, издаю болезненный стон, когда он властно обнимает меня за талию и прижимает к себе. — Скажи, грязнокровка, чего ты от меня хочешь? — хрипло спросив, он пробегает зрачками по моему лицу. — Этого? — он резко разворачивается вместе со мной и со всей силы толкает меня в стену. Стукнувшись затылком и спиной, я вмиг прозреваю от шока и с ужасом понимаю одну простую вещь — как ни странно, но как раз подобного я и ждала. Не боли, а чувства его власти надо мной. Сейчас у меня нет ни единого шанса спастись, и именно это волнует сознание, возвращая рецепторы к прежнему возбуждению. Лопатки неприятно скользят по стене, когда я выпрямляю плечи, намереваясь отойти, но меня тут же накрывает вес чужого тела. Закрываю глаза, отдаваясь на растерзание его рук, которые фривольно скользят по горлу, груди и животу. Он прижимается губами к моей шее, не внося нежность в прикосновения. Одна его рука с нажимом ощупывает бедро, а вторая требовательно сдавливает грудь, зажимая между пальцами набухший сосок. Я слишком сильно жмурюсь, поэтому перед глазами появляются яркие точки. Болезненно ущипнув меня за бедро, Лорд слышно выдыхает мне в шею, а я теряюсь в ощущениях и обнимаю его, царапая ладонями спину. Однако он сразу же отстраняется, прижав мои запястья к стене по двум сторонам от головы. Я бы всё отдала, чтобы бесконечно смотреть на пылающий чувственный взгляд его глаз. Поперечная морщина на лбу то исчезает, то появляется из-за подрагивания бровей в истомном выражении, губы слишком влажные и визуально кажутся больше. Весь его облик настолько желанен и необходим, что я теряю способность лгать и исступлённо выдыхаю чистую правду: — Да! — получается чуть ли не развратно, потому что помимо абсолютного согласия я вкладываю в короткое слово дерзость и требование о продолжении. — Я хочу… Сглатываю, не договаривая, но Лорд наклоняется к моим губам и, коротко облизнув их, шепчет: — Хочешь грубости? Скользнув пальцами от моих запястий до локтей, он делает всасывающее движение по краю подбородка. Задыхаясь от переизбытка чувств, едва слышно произношу: — Обладания! — дёргаю головой, чтобы встретиться с ним взглядом, и сама тянусь к его губам. — Я хочу твоей власти! Однако есть одно препятствие! Просто так я не дамся, поэтому выворачиваю руки и, схватив его за шею, отталкиваюсь мысками от пола и толкаю его назад. Эффект моей неожиданной прыти помогает отомстить. Он делает шаг назад, а я вкладываю всю силу в замах и ударяю его по лицу. По телу пробегает дрожь удовлетворения. Гневно прищурившись, он водит челюстью, а затем обнажает зубы в уголке рта, обещая мне ответить. Кривлю губы в ироничной улыбке и отдёргиваю длинные рукава, поправляя мантию. Мы делаем неспешный круг, а затем Лорд резко хватает меня за талию и быстрым требовательным поцелуем накрывает губы. Всё происходит на повышенной скорости. Наши языки встречаются в горячем танце, а губы борются за первенство, сминая кожу и не скупясь на покусывание зубами. Гортань вибрирует глухим стоном в закрытой полости рта, выпуская через уголок протяжный всхлип. Первой разрываю поцелуй, теряя остатки воздуха. Энергично извиваюсь в его руках, отходя назад, но Том хватает моё запястье и резко разворачивает меня спиной к себе. Не успев среагировать, издаю прерывистый возглас, когда он наклоняется, отодвигая мантию, и подхватывает меня под коленной чашечкой. Откидываюсь затылком на его плечо, чувствуя как он кладёт моё колено себе на локоть, поднимая ногу в сторону. Встаю на мысок другой ноги и завожу ладонь назад за его затылок. Второй рукой держусь за гардину перед собой, натянув ткань сжатым кулаком. — Тише, — с саркастичным хмыканьем он проговаривает мне на ухо после того, как я громко восклицаю от прикосновения его пальцев к клитору. Свободную ногу сводит судорогой, и я теряю опору. Лорд поднимает моё колено выше и толкает вперёд, прижимая меня к окну. Ткань гардины трещит по швам, а стекло скрипит от давления. Он максимально растягивает меня, отводя локоть в сторону. Большие половые губы открывают вид на влажную промежность, в которую погружаются его пальцы. Он проводит ладонью по стенкам влагалища, растирая смазку на лобке, а затем щекочет подушечкой пальца клитор. Все насущные проблемы меркнут. Теперь другого мира нет. Есть только он и я, принадлежащие друг другу. Оргазм не заставляет долго ждать разгорячённую плоть. От клитора по всему телу проходит тепло. Я выгибаюсь, дёргая гардину на себя. Чтобы удержать моё дрожащее тело на весу, Лорд прижимает меня к окну, тем самым натягивая карниз. За несколько секунд до разлома конструкции отпускает мою ногу и толкает в сторону, скользнув по стене. Испытывая финальные аккорды оргазменного состояния, уровень физической силы достигает максимума. Коснувшись стены, я отталкиваюсь от неё и разворачиваюсь к Лорду лицом. Наступив на балку карниза, мы падаем на пол и только там меня наконец накрывает слабость. Однако отдохнуть мне не дают. Оказавшись снизу, Том ловким рывком переворачивает меня на спину и накрывает тяжестью своего тела. Мои руки скользят по его торсу, задевая пуговицы на мантии и рубашке, а он задирает мне сорочку до груди. Внутри срабатывает азартный огонёк, заставляющий действовать с удвоенной энергией. Я ударяю его ногой по колену и, захватив пальцами шею, отталкиваюсь от пола для поворота. С хриплым выдохом Лорд оказывается подо мной, однако сразу же вновь переворачивает меня. Мы катимся до камина и случайно задеваем дровницу, опрокидывающую поленья на пол. Я снова оказываюсь снизу, а Том больше не собирается ждать. Выпрямившись на коленях, он расстёгивает брюки и разводит мои ноги. Приподнимаюсь на локтях и запрокидываю голову в момент резкого и быстрого проникновения. Лорд наклоняется ко мне, придавливая плечи к полу. Не останавливаясь, сразу же срывается на быструю скорость фрикций. Тело трепетно отзывается на чувство наполненности и нарастающей щекотки, которая распространяется от половых органов по ногам и рукам. Потянув меня на себя, Лорд прерывисто дышит, но вместо того, чтобы сесть, я выгибаю ногу, врезаясь в его грудь ступней. Он подтягивает меня за ягодицы, входя на всю длину ускоренным ритмом. Надавливаю ногой на его тело, скользя ею до шеи. На его горле остаётся след от чернил, в которых я испачкалась ранее, но он не обращает на это внимания. Исступлённым взглядом он смотрит мне в глаза и обхватывает щиколотку, поднося ступню к губам. Мой взгляд наполняется нежностью от его жеста, но он подавляет её появившейся ухмылкой и вместо поцелуя ощутимо кусает за серединный край стопы. По его телу проходит дрожь от приближения эякуляции, а я наслаждаюсь его грубой выходкой. Оттолкнув мою ногу, Том хватает меня за горло, сажая напротив себя. Я крепко обнимаю его, начиная двигаться навстречу, и в момент ощутимой пульсации внутри себя сильно напрягаю мышцы. Это действие позволяет мне прийти к собственной кульминации. Теряю весь мир и себя в том числе. Есть только ощущение жаркой эйфории, звуки обоюдного наслаждения и крепкие объятия Лорда. Я зарываюсь лицом в его волосы, а он до боли прижимается ко мне, удушливо хрипя. Мы опускаемся на пол. Он укладывает меня на себя, расслабляясь от акта любви. Я опираюсь на его грудь предплечьями, потянувшись с поцелуем к губам. Затуманенный сладкой негой взгляд очень похож на мой. Он смотрит на меня с сытым насыщением и спокойствием. Мы кратко целуем друг друга. Нежно и даже устало, ведь оба находимся в тени нирваны. В комнате слишком светло. Наверное, это моя душа излучает тепло и свет. Слегка приподнимаю голову и улыбаюсь, не отрывая взгляд от его лица, однако внезапно его брови сводятся на переносице. С недоумением поднимаю свои, а он прочищает горло и, прикусив изнутри щеку, коряво произносит: — Горит. Из-за непонятной речи переспрашиваю: — Что горит? — приподнимаюсь на локтях и опираюсь на него, ожидая ответ. Лорд ленивым жестом прикасается к своим волосам, отбрасывая чёлку, и с коротким хмыканьем отвечает: — Шкаф горит. Несколько секунд глупо пялюсь на него, а затем в панике поворачиваю голову. Нет, это явно не свет моей души. Дровница, которую мы уронили, задела каминные угли и загорелась, а пламя передалось по разбросанным поленьям на шкаф. Живоглот нервно бегает из стороны в сторону, а дополняет картину неожиданно раздавшийся плач из противоположной части комнаты. Потерянно поворачиваюсь обратно к Лорду, который поджимает губы. Моргаю несколько раз и делаю выбор в пользу ребёнка. — Гермиона! — для опоры я больно надавливаю локтями на его грудь, неуклюже сползая и задев его бедро ногой. — Я случайно! — почти извиняюсь. Он шипит, садясь на пол и застёгивая брюки, а я подбегаю к малышу, кидая фразу через плечо: — Теперь уборкой занимаешься ты! С улыбкой поднимаю Серпиуса, целуя его в лоб. Всё по справедливости. На мне ребёнок, на Томе огонь. Странным образом моя апатия исчезает, заменяясь искренней верой, что мы преодолеем любые трудности. Вместе!