Бантан Драбблёндан

      Коршуны мрачным знамением кружили над головами, то и дело опускаясь на скрюченные ветки голых деревьев, омуты пустых чёрных глаз неотрывно следили за горами трупов – доспехи воинов с отличной друг от друга геральдикой перемешались между собой. В выжженной огненной магией земле были воткнуты флагштоки с красными и синими полотнищами, оборванные и истрёпанные, штандарты жалко развевались на ветру. Серое грозовое небо, призванное придворными магами, начинало проясняться, тусклые солнечные лучи насыщали цветом устрашающий пейзаж подле заброшенного высокого замка Чёрной Смерти – крепости, когда-то принадлежащей злобному вельможе, что пошёл против короны и заслуженно поплатился за это жизнью, лишившись всего.       Теперь же здесь было поле разгрома этой самой короны.       Чимин, упираясь всем своим весом на двуручный меч, острием зарытый в чернозём, тяжело дышал, приходя в себя после сражения с последним убитым им противником, по его правой руке ручьём стекала кровь, бордовые струи огибали фаланги и лужицей собирались на эфесе. Главнокомандующий его войском, подчиняясь приказу, остался позади, зализывать раны и помогать тем немногим выжившим, а гонцы на спасшихся лошадях уже мчались во весь опор, чтобы объявить о горькой победе над главным вражеским оплотом, где соседняя империя сосредоточила все свои силы. Пусть война и выиграна, потери оказались колоссальными, а денег в казне критически не хватало на восстановление. К тому же, пока Чимин был в разъездах, возглавляя войско, поднявшие восстание аристократы пытались захватить власть в столице и сейчас устраивали бойни, заручившись поддержкой оппозиции.       Всё катилось к чертям.       Но несмотря на то, насколько срочно Чимину стоило сейчас вернуться к правлению, у него оставалось одно незаконченное дело – предчувствие, если быть точнее. С трудом вытащив тяжёлое лезвие из земли, он дрожащей рукой вставил меч в ножны и размеренным шагом направился к парадному входу двора замка Чёрной Смерти – с умом использованному врагами на территории королевства, чтобы разместить свою армию в неприметном месте перед нападением. Умно, хитро, коварно. Чимин готов был поклясться, что дурак Бедивир III никогда бы не додумался воспользоваться этими проклятыми руинами. Ему явно помогли, намекнули о возможности тактического захвата. Кто-то извне. Кто-то, кто хорошо знаком с местностью королевства и его слабо защищёнными границами. Кто-то, кто также оснастил врагов мощными свитками заклинаний атаки и защиты, чтобы они могли противостоять коллегии магов, созданной лично Чимином.       Кто же этот умник?       С размаху пнув и так прогнившую деревянную дверь казарм, примыкающих к главному вестибюлю замка, Чимин попал внутрь угольно-чёрных каменных стен, вокруг – паутина и грязь, словно, не являясь ничем, кроме как временной ночлежкой для воинов империи, дворец был необитаем сотни лет. Что, по сути, правда. Громадная многоярусная люстра над его головой в приёмном зале заржавела, места для свечей пустовали, стены были пронизаны трещинами, а витражные окна – разбиты. Заброшенные развалины, знававшие когда-то богатство и роскошь – так решил бы кто-то, оказавшийся сейчас внутри так же, как и Чимин, прогуливающийся по пыльному мраморному полу. Немудрено – жизнь, казалось, это место покинула давно, оставив после себя угрюмую пустошь и одни лишь проклятья. Однако Чимину что-то не давало покоя. Воздух в помещении был тяжёлым, словно хранящим в себе жуткую тайну, скрытую от глаз нежеланных гостей.       По коже то и дело пробегал холодок.       Чимин хмуро засунул руку за пазуху своего зачарованного королевского одеяния из меха, благодаря магам прочностью не уступающего лучшим доспехам, чтобы достать оттуда свёрнутый пергамент. Распрямив его в здоровой руке, он сжал вторую, раненную, в кулак и занёс её над бумагой, позволяя каплям крови попасть на буквы заклинания, впитаться в них и исчезнуть. Пергамент вспыхнул ослепляющим светом и самоуничтожился, пуская по воздуху волшебные искры, смывая иллюзию, словно штормовая вода – рыхлые песчаные берега. Расколы в стенах чудом заросли, пол засиял блеском чистоты, осколки цветного стекла собрались вместе и вернулись на место, в оконные проёмы, складываясь в картины, изображающие кроваво-красные розы с острыми шипами. Огни восковых свечей озарили зал необходимым светом, засияв над головой Чимина, отчего вдалеке, у монументальных колонн в глубине зала, стали заметны очертания возвышающегося над полом, но пустующего трона, всё ещё скрытого тьмой.       Крепко сжав зубы, Чимин направился к нему, с каждым его шагом магический свет распространялся по замку всё дальше, смывая марево обманной колдовской дымки. Оставаясь настороже, король свёл брови до глубоких морщинок, будто в ожидании чего-то особенного. Магия очищающего свитка охватила почти весь зал, поднимаясь ввысь и уже окрашивая сиянием тёмные арочные своды, однако вскоре сконцентрировалась вокруг одного-единственного чёрного пятна во всём помещении – одинокого каменного трона – пытаясь пробиться к нему и претерпевая поражение. Своим присутствием и настойчивым приказом добиваясь сокрушения остатка иллюзии, Чимин подошёл вплотную к венцу замка, отчего призванное волшебство наконец-то коснулось престола, пожирая мрак и расщепляя его в воздухе. Чимин явственно сглотнул, когда перед его взором предстало то, чего он боялся и скрытно желал больше всего на свете.       Дрожа всем телом от бури смешанных эмоций.       На троне, закинув ноги на левый подлокотник, а локтем навалившись на правый, чтобы рукой подпереть склонённую голову, восседал знакомый ему чернокнижник в приоткрывающей голую грудь длинной мантии, расшитой мелкими драгоценными камнями, словно россыпью звёзд на ночном небе. Его руки и шею окольцовывали толстые медные браслеты – мощные артефакты, против которых у Чимина, если бы между ними состоялся, поединок, не было бы и шанса. А на ремне, стягивающем тёмные штаны, зачаровывал взгляд крупный чародейский турмалин вместо бляшки, чёрный, как сама бездна. Колдун довольно улыбался сжатыми губами, внимательным взглядом из-под длинных, волнистых прядей цвета вороньего крыла вперившись в своего высокопоставленного гостя, в его глазах искрилась победа. Он не выглядел напуганным своим разоблачением или застигнутым врасплох – наоборот, свободно развалился поперёк престола с лёгкой усмешкой, покачивая ногой, будто только этого и ждал.       И наконец-то дождался.       Чимин впился ногтями в кожу ладоней. — Значит, это и правда был ты.       Чернокнижник привстал и сменил положение, теперь выравниваясь на троне так, как полагалось на нём сидеть – закинув ногу на ногу и откинувшись телом на спинку. — Ничего не хочешь сказать в своё оправдание? — гнул своё Чимин, следя за его движениями, как ястреб – за замеченной добычей. — А я должен оправдываться? — наконец-то подал голос колдун, низко и со смешком. — Это же Вы меня бросили первым, Ваше Величество.       Резко набрав воздух в лёгкие, так быстро, что в груди запекло, Чимин рванул к возвышению престола, гневно поднимаясь по широким ступеням, пока не оказался с собеседником на одном ярусе, возвышаясь над ним с яростным видом. — Ты разгромил... нет, раскрошил моё королевство, Чонгук.       Тот весело сверкнул ровным рядом белоснежных зубов, на его щеках показались глубокие ямочки. — Ой.       Ой?       Он, что, издевается?!       Чимин был просто взбешён. — Зная, что мы и так в напряжённых отношениях с глупцом Бедивиром, ты подло втёрся к нему в доверие, рассказал врагам о всех наших слабостях, подорвал мой авторитет как короля и в итоге спровоцировал войну с империей!       Чонгук мягко оттолкнулся от подлокотников трона, встав с ним нос к носу, в глазах зажёгся огонёк любопытства: — И правда! Какой же я нехороший...       Исподлобья сжигая счастливого Чонгука сердитым взглядом, Чимин терялся в догадках.       Почему?       Это месть? Обида?       Чонгук же знал, что Чимин должен был жениться, должен был произвести на свет наследника, должен был обеспечить будущее своему королевству! Да, когда-то давно между ними горела искра, но он расставил точки: дальше так продолжаться не может. Не может, пока Чимин печётся о своей репутации и исполняет долг правления королевством.       Ну, или того, что от него, по крайней мере, сейчас осталось...       А осталось от него ужасно мало, разруха и предатели ждали его на каждом углу, былого единения духа и суверенитета и след простыл. Если пустить всё на самотёк, то вскоре Чимин может смело называть себя королём без королевства, который выиграл бой, но проиграл войну, и больше никому не был нужен. Так чему Чонгук так радовался? Неужели он настолько его ненавидит, что хочет видеть свергнутым и порабощенным?! — Проклятье... — слабо прошептал Чимин в изнеможении, устав рвать и метать.       Что толку порицать тёмного колдуна в коварных поступках?..       Осознание, что Чимин и вправду сию минуту стоял рядом с Чонгуком – с тем, кого он не видел спустя целых пять лет их тяжёлой, но необходимой разлуки – настигало его лениво, с затяжкой, оседая внутри крохотными, на первый взгляд незаметными деталями: теплом его тела, кратким дыханием, знакомым, еле ощутимым запах лилий, сок которых чернокнижник вечно использовал в своих ядовитых зельях и от того постоянно носил их аромат на себе.       Чонгук постепенно начал заполнять собой пространство вокруг, а Чимин – обращать на это внимание, будто опьяненный, переживания и тревоги необъяснимо заглушились.       Его треугольная фигура, обнажённая кожа поджарого, рельефного живота, видневшегося за подолами заколдованной мантии, крохотная родинка под розовыми губами, которые Чимин когда-то целовал, беспечный и околдованный страстью, позабывший о своих обязанностях и ответственности короля. Все мгновения прошлого, проведённые вместе втайне от общества – налетели, как вихрь смерча, сметающий разумное на своём пути, оставляя после себя лишь блаженную пустоту. Но Чимин должен был в какой-то момент прийти в себя и отдалиться, повесив ярлык "интрижки" на трогательные воспоминания, которые впервые заставили его сердце так щемить.       Он должен был забыть их ради своего народа.       Разве можно было винить его за это?       Как будто самому Чимину это было в радость! Был бы только шанс – он бы бросил всё, поступая так, как угодно, и живя с тем, кого хотел, а не кого к нему приставляли для престижа. Но что толку предаваться мечтаниям, когда это невозможно?       Чимин вскинул подбородок, чёрство ругая собеседника: — ...ты хоть понимаешь, что натворил? Как прикажешь разгребать хаос в стране после твоих проделок?       Чонгук, не проникшись заботами короля, пожал плечами: — А к чему о ней вообще печься? Разве не ты сказал мне тогда, что если бы не возложенные на тебя обязанности, мы были бы вместе, — Чонгук вздохнул, садясь обратно на свой трон. — Если бы не необходимость рождения наследника, то ты бы не вступил в брак с тем, кого не любишь, так? Если бы не твоё положение, то всё было бы намного проще. И вот, — он приподнял брови, сложив руки на голой груди, в конце концов признаваясь в своих планах: — Я избавился от всех этих если бы. Так почему ты такой унылый?       Чимин широко распахнул глаза, в ступоре уставившись на Чонгука.       Минуту.       Что?..       Избавился от "если бы" ?..       То есть... нет, не может быть.       Или?..       Неужели Чонгук поступил так не из ненависти?..       Чимин сузил глаза, одарив Чонгука опасным взглядом, пронизывающим его насквозь: — Безумец... вот почему ты встал на сторону империи?       Чонгук не ответил, выдержав направленный на себя пробирающий, глубокий взор, словно не решался озвучить вслух слова собственного разоблачения.       Так значит, молчание – знак согласия?       Чимин не мог в это поверить, еле удержавшись, чтобы не хмыкнуть.       Боги.       Чонгук всё ещё был от него без ума.       Так же, как и Чимин, в глубине души скрывающий, что разлука совсем не помогла избавиться от чувств.       Мало того, оказывается, когда тёмный колдун влюблён и загнан в угол – его действительно стоит бояться. — Ты же совсем не раскаиваешься, верно? — не моргая, ровно уточнил Чимин. — Не жалеешь о своих поступках.       Рваный выдох: — ...а если и так? Что сделаешь? Неужто накажешь меня?       Чонгук лукавил.       В его насмешливом тоне просочилось слишком много предвкушения – больше, чем подстрекательства, и Чимин наконец открыто хмыкнул, на мгновение забывая, кто он, где он и в какой ситуации: что правильно, а что нет. Ему были слишком знакомы их подобные словесные дуэли, затрагивающие струны души и вызывающие ощущение ностальгии – Чимин с удивительной апатией понял, что собирается поддаться этим эмоциям, наплевав на всё. Он даже не успел ужаснуться, насколько ему на самом деле безразлично, что будет дальше. Что будет с его королевством и с его именем.       С детства он играл роли, был таким, каким его хотели видеть остальные.       Хватит.       Он знал, в кого влюбился, так почему же настолько удивлялся его радикальным выходкам?       Чонгук всегда шкодничал, лишь бы заполучить желанное внимание.       Получить горячо любимую порку.       Чимин поставил ногу на подлокотник, упираясь ею в престол, и наклонился к Чонгуку как можно ближе. Хватая его за отросшие волосы, он потянул их назад, открывая лучший вид на прекрасное лицо, обманчивое в сравнении с нечистой магией, искрящейся на кончиках пальцах, сжимающих края трона. — Ты пошёл против моей короны и стал причиной её раскола, — констатировал Чимин совсем не злостно, с потрохами выдавая свои дальнейшие намерения: — Проси прощения. Сейчас же.       Чонгук приоткрыл рот от натуга, тяжело дыша и широко улыбаясь: — А то что?       Невыносимый.       Нахальный, гордый, бессовестный.       Постоянно, постоянно провоцирующий Чимина, выуживающий из него все его тёмные стороны, которых тот так стыдится и прячет глубоко внутри, подальше от светлого, благородного общества.       Что ж.       Здесь их никто-никто не увидит.       Чонгук сам напросился.       Чимин притянул его к себе и заткнул самым грубым поцелуем, на который был только способен, безжалостно кусая губы и намеренно стараясь сделать больно, сам не замечая, как его затягивает в тину порока и сумасшествия. Чонгук застонал ему в рот и поднял руки в попытке обнять, но Чимин молниеносно выхватил меч из ножен, предупреждая не наглеть. Пусть в силе Чонгук его и превосходил, ведь лезвие какого-то человеческого оружия не помеха чёрной магии – тот всё равно послушался, растекаясь по престолу лужицей и поддаваясь всему, что бы с ним ни творили, держа руки при себе. В ответ Чимин, лишний раз не задумываясь, откинул в сторону меч – громкий, неприятный лязг разнёсся эхом по всему залу, ударяя по ушам.       Он не боялся обойтись без него.       Потому что Чонгук доказал, что будет его слушаться.       Чимин отпустил его волосы и прихватил за заднюю часть шеи, контролирующе сжимая её большим и средним пальцем в области загривка, пока лихорадочно припадал ко рту Чонгука в хаотичных агрессивных поцелуях, то и дело проходясь по коже щеки и скул, прикусывая их и оставляя следы от своих зубов. Он словно наконец-то дорвался до жизненно необходимого, как хищник, вкусивший мяса после пятилетней голодовки, вгрызаясь в упругую мякоть. Свободной рукой пробежавшись по знакомым формам тренированного тела под полами мантии, Чимин сжал кожу выпуклых мышц Чонгука меж пальцами вплоть до болезненного щипка, оставляя на них синяки, будто проверяя на прочность. Упиваясь тем, как всё так же чутко Чонгук реагировал на любое его касание, как поддавался и выгибался, прикрыв глаза, пребывая в бреду удовольствия от насилия.       Он хотел этого так же яро.       Не церемонясь, Чимин спустился к ремню на его штанах в попытке их расстегнуть, но отдёрнул руку с шипением, когда турмалин блеснул и ударил его током, не подпуская ближе. Нервно потряхивая кистью, снимая жжение, он вскинул брови.       Запрет на чужое прикосновение?..       Задумавшись на секунду, Чимин пришёл к догадке, ухмыльнувшись: — ...это что, пояс верности? — Заткнись, — буркнул Чонгук и сам сорвал злополучный камень, небрежно отбрасывая его на пол размашистым движением, ткань одежды на его паху заметно натянулась. — Ты специально его не снял раньше. Хотел, чтобы я увидел его, как доказательство твоей верности? — продолжал ехидничать Чимин, на этот раз беспрепятственно скользнув ладонью в штаны Чонгука, ощущая в них сладкую, горячую влажность. — Неужто берёг себя, м? Для меня?       Чонгук косо, с осуждением глянул на него, головой чуть свисая с подлокотника и всем телом молча сползая чуть ниже по сидению для удобства своего любовника, помогая ему. Нехотя соглашаясь, но жуть как этого стесняясь. — Какой хороший мальчик, — не выдержал и добавил Чимин, плотоядно, совсем не свойственно чинному монарху, улыбаясь.       Видели бы его подчинённые сейчас.       Похоже, на него плохо влияет тёмная магия.       Нет, кого он обманывает?       Он всегда был таким.       Испорченным, получающим всегда то, чего хочет – любыми способами.       Пробираясь пальцами и дальше в тесноте, совсем не деликатно раздвигая половинки ягодиц и пользуясь подтёками смазки с члена Чонгука, чтобы плавно войти в него фалангой, Чимин удивлённо моргнул, на секунду очнувшись от безрассудного, похабного помешательства: — А?..       Странно.       Он слишком плавно вошёл.       Насупившись, Чимин впервые с их близости посмотрел Чонгуку в глаза в поисках ответов, в неверии шепча: — Подожди. Ты знал?.. Знал, что я приду?..       Чонгук, шеей неудобно умостившись на твёрдом подлокотнике, с небрежными прядями волнистых волос на лице, мешающим обзору, торжествующе оскалился: — А, ты о моём небольшом заклинании завлечения? Сущие пустяки. — Чертёнок... вёл меня к себе... — продолжал осознавать Чимин, остолбенев. — Плут!.. — Ты даже не сопротивлялся. Как всегда, считал, что это твоя идея осмотреть замок. Наверняка решил, что это твоё хвалёное "предчувствие". Такой же честолюбивый, как и раньше, — самодовольно хмыкнул чернокнижник, их лица застыли в сантиметре друга от друга, знойное дыхание перемешалось, глаза гипнотизировали расширенными радужками, как вдруг Чонгук сощурился, плотно сжав губы и выдавив страдальческое "мх!", когда Чимин с размаху толкнулся в него.       Их тела зажали друг друга, кровь с раненной руки Чимина запятнала весь престол и Чонгука, разводами стекая с его плеч на грудь и ниже, пока возбуждение в противовес пульсировало по венам, взывая к инстинктам иметь. Была ли эта вновь какая-то каверзная магия Чонгука, или Чимин просто дал себе волю, но он не мог остановиться и вёл себя жёстче, чем когда-либо, вбивая Чонгука своим тазом в спинку трона, носом зарываясь в его шею и умирая от бесконечного запаха ядовитых лилий. Внутри было так тепло, так сказочно, так уютно, он хотел бы быть там всегда, вечность, не думая ни о чём и не строя планов на будущее. Чонгук, не стесняясь, высоко стонал на весь зал сквозь сцепленные зубы, руками слепо хватаясь за декоративную лепнину престола, чтобы не потерять себя, горя внутри, будто в нём извергался вулкан.       Как же долго он этого ждал!..       В предчувствии оргазма Чимин поднял голову, чтобы завлечь Чонгука в более ласковый, затяжной поцелуй, повелительно поворачивая его за подбородок к себе и глубоко вдыхая носом. Забывая, как думать, он, выгибая брови вверх, мощно дёрнул бёдрами из последних сил и излился с отчаянным скулежом, не замечая, насколько ярко-бордовыми от беспрестанных шлепков стали ягодицы Чонгука. Чимин тут же ослабел, развалившись, даже не удосужившись выйти, как разбалованный, изнеженный ребёнок. Но Чонгук явно не имел никаких претензий, последовав вслед за ним и бурно кончив на королевские меха Его Величества, с большим удовольствием запачкав их. Чимин почти задавил его своим весом, переводя дыхание и рефлекторно оставляя на попавшейся под губы коже мимолётные поцелуи – там, где начинали багроветь синяки.       И именно в этот момент Чонгук действительно понял, насколько скучал. По сильным хваткам, по стальным приказам, по трепетным ласкам после, по собственным капризам.       Он не зря терпел все эти годы и стремился к своей цели. — ...ты не боялся, что меня убьют? — вдруг промямлил Чимин Чонгуку куда-то в ключицу, в голове проявился неожиданный свет и разумные вопросы всплыли в сознании.       Чонгук вздохнул, ощущая, как смягчается член Чимина внутри него, и сжал его сильнее, не позволяя выскользнуть. — Я всегда был рядом, — неохотно признался он, потянув на себя и вытаскивая мантию, которую прижало их телами. — Рядом? — повторил за ним Чимин, наконец-то приподнимаясь и заглядывая с непониманием в расслабленное лицо Чонгука. — Как? — Ты не замечал? — хитро улыбнулся тот. — Ну-у-у... значит, я на отлично сделал своё дело и мне не стоит раскрывать своих секретов...       Чимин прищурился до предупреждающего, грозного взгляда, впиваясь пальцами глубже в шею Чонгука, которую всё ещё держал в своей власти. — Ай-ай, ладно! — тут же сдался Чонгук без лишнего сопротивления, смеясь: — Кот, кот! Я перевоплотился в чёрного кота и следовал за тобой по пятам. В тени, конечно же.       Выдержав длинную многозначительную паузу, Чимин сменил гнев на милость и ослабил хватку, вместо неё упираясь на локти. Не удержавшись и прыснув, он тоже заразительно рассмеялся: — Постой-постой, котом?! Боги...       Чонгук разулыбался, наслаждаясь заливистым смехом Его Величества, но вскоре посерьёзнел, импульсивно охватывая его лицо ладонями и концентрируя всё внимание на себе: — Оставайся со мной. — Что? — обескуражено переспросил всё ещё веселящийся Чимин, отвлекаясь от забавного образа Чонгука как кота в своей голове. — Оставайся со мной. Своей магией я скрою нас от всего мира. Но ты должен из него пропасть. Пусть все запомнят тебя, как короля, выигравшего войну и погибшего на ней. Оставь престол. Ради меня.       Чимин вдохнул и не выдохнул, всматриваясь в умоляющие глаза самого вредного, опасного и горячего любовника, которого он когда-либо сможет себе найти в этом мире.       Нет.       Не любовника.       Любимого.       О чём здесь было ещё думать?       Его решение было очевидно.