Бантан Драбблёндан

— Прошу сюда, Ваше Сиятельство.       Чонгук пригнулся, мягким, осторожным шагом ступая на сырую каменную кладку сквозь тяжёлую решётчатую дверь, толстые балки которой были отлиты из чистого кованого серебра. Неприветливо тёмный коридор змейкой вёл в ещё более глубокую черноту, мерное клацанье срывающихся с потолка капель действовало на нервы, гулким эхом прерывая тишину.       В воздухе буквально витало ощущение опасности, но тепло факела утихомиривало тревожно забившееся сердце. Вассал Чонгука шёл впереди своего господина, любезно освещая ему дорогу, ещё пять сопровождающих двигались за его спиной: подбородки вздёрнуты вверх, спины ровные, как штык, руки предупреждающе замерли на ножнах.       Их рыцарские костюмы-плащи отличались от мундира Чонгука в основном тем, что были блеклыми светло-серыми, тогда как его подчёркивал стать угольно-чёрным оттенком, украшенный литыми именными пуговицами, стоячий воротник закрывал шею вплоть до подбородка, длинные рукава прятали запястья, кожаный ремень туго опоясывал талию.       Все меры безопасности были соблюдены.       Спустя бесконечно длинный проход, кривыми ступеньками постепенно спускающийся всё ниже и ниже, они оказались в древнем просторном зале – мрачном, как сама безлунная ночь. Чонгук сглотнул, жуя губы и молча подавая знак, чтобы помещение осветили. С поднятой ладонью он обернулся к подчинённым, наблюдая за тем, как те подступают к стенам, где на цепях висели огромные гнёзда из смолы, воска и соломы в стальной чаше для светочей.       Пока всё шло достаточно гладко, и Чонгук облегчённо выдохнул, оборачиваясь к центру зала, как вдруг напротив его лица засияли красным глаза. Он чуть не вскрикнул, покрывшись холодным потом, позорно отступив назад, но более ничем не выказав свой страх, до боли сцепив зубы, практически скрипя ими. Его рука сама собой легла на семейный меч из чёрного серебра в поисках защиты и потерянной смелости, плечи поджались.       Вслед за одной парой красных глаз показались ещё десять, двадцать, сотни, зажигаясь в тени как светлячки – кто где. Одни были далеко: настолько, что казались лишь маленькими точками, а другие – ближе. Одни – на такой высоте, что приходилось вытягивать шею, а другие – ниже, на одном с ними уровне. Вдалеке их было ещё больше: целое сборище, их взоры все направлены на непрошеных гостей. Пока ничего не заметившие рыцари Чонгука спокойно зажгли факела, и те нерасторопно вспыхнули, приоткрывая завесу на картину, скрытую до этого от человеческих глаз.       Огромный пещерный город нечисти.       Массивные каменные дома и замки в скалах посреди подземного озера кишели вампирами, воззрившимися на людей с холодной недоброжелательностью, несколько особенно крупных и угрожающих расположились как можно ближе к вторженцам, изучая их с бесстрастными лицами. Все они были одеты на удивление прилично, пусть их одежда и знавала лучшие годы, местами с прорехами и запыленная, однако явно пошитая на заказ: приталенная, по моде высшего сословия. — Нелюди! Перед вами Его Сиятельство барон Чон собственной персоной! — вдруг громогласно объявил один из рыцарей Чонгука, застигнутый врасплох и в лёгкой панике с гордостью указывающий на своего господина в попытке поднять свой дух. — Он пришёл милостиво поприветствовать вас и предложить сделку!       Однако нечисть не спешила разделять радость от встречи: — Да что ты! Какая честь. Неужто снова трахать нас собираешься? — выкрикнул вдруг кто-то из толпы вампиров, и все остальные дружно рассмеялись, кряхтяще, зловеще.       Чонгук, лишившись дара речи, в ужасе широко распахнул глаза: — Ч-что?!       К-как... как они только могли о таком подумать?       Да он!..       Да у него и в мыслях-то не было!.. — Присмотрись получше, нечисть! Или зрение совсем отказало? — насупился говоривший ранее рыцарь. — Не видишь, что он не тот, за кого ты его принял? — Мы вас знаем, людей, — ехидно парировали. — Так часто к нам приходите со своими сделками, что уже и не отличишь. Вы все на одно лицо. — Что за неуважение! — вскипел уже и второй вассал Чонгука, стремительно кинувшись к наглецам.       Стоящие впереди вампиры все как один подтянулись, вперившись в него голодными взглядами. — Стой! — резко приказал Чонгук, спохватившись и сделав выпад, его высокие кожаные сапоги скрипнули от напора. Рукой остановив безумца, он оттолкнул его назад, укоряя: — Вы что, не видите, что они вас провоцируют?! Не пересекайте круг!       Рыцари, словно очнувшись от непонятных чар, опустили плечи и растерянно переглянулись между собой, послушно делая несколько шагов назад от вычерченной пентаграммы на полу, которая заканчивалась буквально в двух шагах от столпотворения нечисти.       Если бы не круг, их бы уже давно не было в живых. Да что там. Столица в нескольких днях езды отсюда скорее всего была бы населена одними лишь вампирами, поработившими и взявшими людей в рабство. — Тц. Не дурак.       Чонгук немедля обратил своё внимание на вампиров, взгляд хаотично метался в поиске.       Да кто же это говорил? — Мне... — он кашлянул, не позволяя пустить петуха в голосе. — Мне нужен некто по имени Пак Чимин! — Хм... — пожал плечами один из нечисти, облокотившийся на стенку подле них. — Не слышали о таком. — Врёте! — не поверил рыцарь по левую руку от Чонгука, угрожающе потрясая кулаком. — Мы знаем, что он среди вас. — Понятия не имеем, — гнул своё уже другой вампир, демонстративно переглянувшись с сородичами и разводя руками.       Этот разговор вёл в никуда.       Чонгук раздражённо вздохнул.       Зря он всё это затеял. Его советник был прав: общение с нелюдями – гиблое дело. Не стоило ему сюда соваться. — Что вам от него нужно? — вдруг прозвенело из тишины высоким, но рявкающим тоном, отчего все вокруг тут же затихли.       Чонгук вскинулся, вновь пытаясь понять, кто говорит, но всё так же не находя владельца голоса, теряясь взором в кучке вампиров, возвышающихся друг перед другом, словно гора за горой, не отрывая от него взгляда ни на секунду.       По спине заскреблись мурашки. — Я-я... — дал слабину Чонгук, однако вовремя взял себя в руки. — Я в поисках... консультации. — Консультации? — весело уточнил тот самый голос, не без смешка и любопытства. — Консультации в чём? Каков твой член на вкус? — Чего?! — возмутился Чонгук, оскорбившись. — Да нет же!       Он помолчал с минуту, а затем тихо уточнил: — Вас что, настолько часто приглашают в-в... в постель?..       Все толпа вампиров дружно фыркнула, ухмыляясь и хихикая между собой, атмосфера чудом разрядилась, перестав быть критически взрывоопасной. Некоторые представители нечисти даже взглянули на молодого барона с интересом, а не с враждебностью – как на забавного мелкого зверька, милого и безобидного. Съедобного. — Малыш. К нам сюда спускаются в основном, чтобы предложить секс. Не слышал, что мы не только кровь лучше всех сосём? — Боги... какой ужас, м-мне жаль... — искренне посочувствовал румяный от похабщины Чонгук, задумчиво уставившись себе под ноги.       Он и понятия не имел, что многие вельможи пользовались своим положением и предавались таким... таким...       Извращениям!       В том, что сюда явно ходили не простолюдины, Чонгук был полностью уверен. Никто иной не смог бы проникнуть сквозь королевскую охрану без взятки, а такой суммы взятки у простых крестьян быть не могло!       Ему определённо стоит поднять этот вопрос на королевском совете!       Отец всегда учил его быть честным, порядочным и справедливым. — Не надо жалости, — ровно отозвался всё тот же голос. — Многим из нас нравится выходить наружу и играться с вами по ночам. Тем более, что сделка обычно всегда обоюдовыгодная. Что только не сделаешь ради того, чтобы выбраться из этой дыры. — ...мне жаль, — вновь повторил попугаем Чонгук, не зная, что ещё сказать.       Да, вампиры ужасны, когда творят беспредел. Да, они опасны, если не знают меры жажды. Но ведь... они же тоже, ну, существуют? Ходят, мыслят, говорят. Разве можно ими так... пользоваться? — Раз тебе нас жаль, может, выпустишь нас? — возник из ниоткуда молодой вампир ангельской внешности, хлопнув веками и состроив грустные глаза, его пушистые отросшие светлые волосы оттеняли бледное лицо с идеально ровным носом. — Нам здесь так холодно, грустно и одиноко...       Чонгук тут же свёл брови вместе и нахохлился в противовес своим миролюбивым мыслям: — Я не... это не в моих силах, простите. Да и... вампирам же не может быть холодно?.. — Мне бы наружу... так больно, вот здесь, — в ответ и глазом не моргнули, положив руку на сердце, сжимая его и страдальчески вздыхая: — Я ведь ещё никогда не знал любви...       Чонгук промолчал, через секунду и вовсе сделав шаг назад, демонстрируя полною невосприимчивость к чарам соблазнения. — Даже не старайся, Тэхён, — с насмешкой прозвучал знакомый Чонгуку голос, теперь неподалёку. Вся нечисть вдалеке начала понемногу расступаться, пропуская кого-то всё ближе и ближе к границе города. — У него явно защита крови. — Хм, — сузил глаза молодой вампир и скептически окинул барона придирчивым взглядом, от невинного образа и след простыл. — Чёртовы наследнички чёртовых охотников...       Чонгук выпятил уже губы бросить ему тоже что-то обидное про предков в ответ, как краем глаза уловил движение рядом: один из его рыцарей уже заносил ногу, переступая границу по пути к обольстительной нечисти, поддавшись на его зов вместо своего господина. — Назад!! — чуть ли не взревел ошалело Чон и бросился к нему, в отчаянном полёте сбивая с ног, еле успев остановить неминуемое. Они практически покатились кубарем, больно ударяясь о твёрдый пол коленями и плечами. Уже лежа с невменяемым подчинённым на холодной плитке, Чонгук приподнялся и яростно отдал приказ, строго махнув рукой: — Дьявол! Всем выйти вон! Я и сам справлюсь!       Остальные рыцари не посмели перечить, испуганно подхватив товарища под мышки и оттащив его назад в туннель, волочить вверх по ступенькам и бить по щекам, чтобы тот пришёл в себя.       Убедившись, что остался совсем один, Чон разъярённо обернулся: — Как?! Я же дал им амулеты!       Белокурый Тэхён лишь закинул голову назад и рассмеялся в ответ, уперев руки в бока, будто только что отменно пошутил. Он собирался сказать что-то ещё с явной издёвкой, как его перебили: — Ладно, хватит игр.       Сверху вниз на Чонгука уставились незнакомые ледяные глаза. — Зачем ты здесь?       А это ещё кто?..       Чон и не заметил, как к краю пентаграммы вышел ещё один невысокий по сравнению со своими сородичами молодой вампир с пламенными волосами: весь в чёрном, один лишь его пиджак светился белой каймой, на груди – разящий чёрной магией кулон, а прямо на шее – дивный рисунок крылатой птицы, которая то и дело взмахивала крыльями, передвигаясь чернилами по снежной коже у кадыка.       Чонгук открыл в изумлении рот, наблюдая за живущей своей жизнью вороной, если это была она, то и дело возвращаясь взглядом к дьявольскому кулону, от одного вида которого замирало сердце. Опасно-опасно-опасно... Этот вампир был... другой. Чонгук не мог это объяснить, но что-то здесь было не так. А его обострённая интуиция, доставшаяся по наследству от отца, никогда не подводила. — Я спросил: зачем ты здесь? На самом деле, — повторил дивный вампир, присаживаясь на корточки и смотря на Чона в упор, рыжие пряди падали ему на глаза. — Что тебе нужно, если не секс? Зачем тебе Пак Чимин?       Чонгук сглотнул, спешно поднявшись на ноги, и деловито поправил свой мундир, откинув подолы тёмного плаща назад, себе за спину. Его новый собеседник отзеркалил его позу, тоже выравниваясь с завидной осанкой. — Мне нужна консультация вампира, который притворялся человеком, — серьёзно заявил Чонгук, всё ещё не теряя надежды. — И я слышал, что такое умел только Пак Чимин?.. — Да ну? Хм-м... да, слыхал, Пак Чимин и правда умел такое, — согласилась его, похоже, теперь единственная возможность хоть что-то выяснить в этом проклятом месте. — Вы же говорили, что не знаете его, — тут же подловил Чон, прищурившись. — Ах, точно. Теперь вспомнил. Доволен? — одарили Чонгука сдержанной улыбкой из плотно сжатых губ.       Чону с каждой секундой казалось, что его до этого, как он считал, гениальная идея становится всё более провальной и смертельно глупой.       Она будет стоить ему жизни, не меньше. — Так... что ещё ты слышал про этого самого Пак Чимина, м? — не отступал рыжий вампир, склонив голову и однобоко усмехнувшись.       Чон потерянно моргнул, шевеля извилинами и вспоминая, что действительно знал про одного из самых вредоносных плутов этого столетия: ещё его отец в своё время чертыхался в сторону хитрого, неуловимого вампира, когда приходил с облав, рассказывая о нём маленькому Чонгуку всё, что только знал – вместо сказок на ночь. Конечно же, до того момента, как придворный колдун сумел запечатать пещерный город. После этого сказки кончились, как и ремесло охотников – потерявшие смысл своего существования, они все погасли, как огни в рассвете, теряя своё положение при дворе, как и уважение народа.       Но ничего.       Вот уже скоро Чонгук восстановит их доброе имя и честь. Жаль, что отец не мог сейчас быть с ним, не мог встретиться с самим Пак Чимином, которым был чуть ли не одержим при жизни, лицом к лицу. Чонгук всегда знал, что отец в равной мере охотился и восхищался им на грани безумия, и сейчас почему-то именно это восхищение он и помнил лучше всего: — Ну... кажется, он был весьма умён и легко смешивался с толпой... — М-м, — довольно протянул его собеседник, максимально близко приблизившись к кругу пентаграммы, находясь от Чонгука на расстоянии вытянутой руки. — Ещё говорили, что он страшно ловкий и хитрый... Так вы знаете, где он? — вдруг вернулся к главному вопросу Чон, всё ещё не доверяя непонятному собеседнику. Создавалось впечатление, что его просто-напросто обводили вокруг пальца, вновь играя. — Опиши мне его ещё, кажется, я что-то уже припоминаю, — убедительно парировали в ответ, приподняв подбородок. — Хмм... ладно... Люди поговаривали, что он – мастер слова? И легко соблазнял нечестивых. — Хе-хе, да. Что ещё? — Что его было сложно победить в бою?       Рыжий вампир расплылся в жутко сытой улыбке, казалось, немного горделиво выпятив грудь и расправив плечи: — Невозможно. — А? — очнулся задумавшийся Чонгук, в это время стараясь вспомнить хоть что-то про внешность искомого вампира и терпя поражение: тот гипнотизировал своих жертв и стирал с их памяти свой образ, благодаря этому и становясь недостижимой целью у всех охотников за его головой.       Кажется, отец что-то говорил об обольстительной улыбке?..       Да уж, негусто. — Его не просто было сложно победить, а невозможно. Никто ещё не побеждал, — в это время спесиво поправили Чонгука не без гонора, как в их разговор в нетерпении влезли: — Ты слишком этим наслаждаешься, Чим-... — закатил глаза позади Тэхён, но его собрат на него лишь шикнул, снова обратившись к Чону, приторно-сахарным голосом промурлыкав: — Не останавливайся. Что ещё ты о нём слышал?       Чим? — Постой...       Чонгук приоткрыл рот, хмурясь и хмурясь, пока на него смотрели с пляшущими чертями в искрящихся глазах.       Уважительное отношение других вампиров, мощнейший кулон, самоуверенность на грани фантастики, "Чим"...       До Чона наконец дошло. — Да ты же...       Рыжеволосый вампир, он же Пак Чимин, оскалился во все зубы, его клычки показались острым лезвием ножа, и он провёл по ним языком, явно упиваясь происходящим. — И какая тебе нужна консультация от меня, м, барашек?       Так это и правда он?!       Чонгук в шоке бегал взглядом по невысокой, достаточно компактной фигуре Пак Чимина не без лёгкого разочарования: из услышанных в детстве историй он всегда представлял себе огромного матёрого мачо, состоящего из одних мускул и шрамов, с суровым взглядом и непробиваемым выражением лица.       А не... — Ты – не совсем то, что я себе представлял, — так вампиру и сказал Чон с неприкрытым огорчением в голосе, что Чимин быстро уловил, тут же возмущённо вскинув брови, будто не поверил своим ушам: — Прошу прощения? — Неважно, — замотал головой Чонгук, отмахиваясь.       Какая разница? Главное, чтобы... — Я готов заключить с тобой сделку... на крови и всё такое.       Пак Чимин сложил руки на груди, беспечная улыбка мигом слетела с его лица: — Да что ты? Условия? — Ну... ты не убиваешь меня и никому не вредишь? И подчиняешься моим приказам? И помогаешь мне поймать вампира, который нападает на мирных людей?       Чимин присвистнул, снисходительно, косо дёрнув уголком губ вверх. — Не многовато ли просишь? — Но!.. — заволновался Чонгук, зная, что и правда просит многого. Однако и он готов был отдать столько же взамен: — Со своей стороны я буду заботиться о тебе, и ты сможешь жить своей жизнью там, наверху! Только если не будешь нападать на людей, конечно... — Заботиться обо мне? — хмыкнули в ответ с ехидством. — Ты считаешь, что мне нужна забота? — Я могу кормить тебя своей кровью?.. — воспользовался своим последним козырем Чонгук, нервно терзая нижнюю губу зубами.       По всему городу нечисти пробежались удивлённые вздохи и шепотки. — О? — прикрыл веки Чимин до завлекающего прищура. — То есть, ты выпустишь меня? Навсегда? — уточнил он, внезапно вперившись тяжёлым взглядом в Чона: таким, от которого становилось душно и не по себе. — Под своё покровительство? Да.       Зашагав вдоль круга, Пак всё не отрывал от него глаз, будто пытался прочитать, как открытую книгу, и найти в ней ошибку: — Ты готов связать меня с собой навечно? Разве не знаешь, что с твоей смертью я стану вновь свободен? — Знаю. Но мне и правда нужна твоя помощь... другого выхода нет. На город нападает вампир, и мне кажется, что он притворяется человеком, живя среди нас... А я не знаю, как его поймать! И не знаю, откуда он вообще взялся! — воскликнул Чонгук от досады, встречаясь взглядам с Чимином и не боясь удержать их зрительный контакт. — На его счету уже тринадцать жертв, и я не могу позволить больших смертей.       Пак застыл, как статуя, видно, прикидывая, стоит ли ему во всё это ввязываться, а затем спросил: — Сколько тебе? — ...девятнадцать. А что?       Чимин покачал головой, хмыкая в неверии. — Сделка с наивным молокососом. Лучше и не придумаешь. Ждать где-то лет пятьдесят, а может и меньше. Уж лучше, чем сидеть здесь, — перестав говорить с собой, он вновь обратился к Чону: — Одно условие. — Да? — насторожился Чонгук, напрочь проигнорировав то, что только что услышал, чтобы не позволить страху пробраться под кожу. — Устрой им здесь условия получше, — Чимин указал на толпу нечисти за своей спиной. — До того, как нас запечатали, мы жили в роскоши. Тэхён, вон, принимал ванны из жемчуга, а сейчас вынужден ловить крыс. Нам нужна чистая одежда, роскошная мебель и кровь дичи.       Упомянутый Тэхён подскочил к Паку, в ужасе хватая его за руку: — Ты согласишься?! С ума сошёл?! — А тебе не кажется, что пора уже что-то менять? — сорвался Пак, обернувшись. — Сколько мы уже здесь сидим? Не устал? Возможно, это и есть тот самый шанс. Мы здесь из-за того, что нас боятся. Значит, нужно показать обратное, — сквозь зубы пробормотал Чимин и с намёком изогнул бровь, намекая другу быть разумней, и тот мигом умерил свой пыл, уловив его затею.       Вздохнув, Тэхён в последний раз окинул Чона внимательным взглядом перед тем, как окончательно смириться: — ...навещать меня хоть будешь?       Чимин заботливо потрепал его по голове, а затем со смешком обернулся к Чонгуку: — Не знаю, Тэ. Смотря как господин решит, — и он исполнил шуточный, показательный реверанс.       Чон насупился, не раскусив издёвки, вместо этого в полной искренности обязуясь с завидной ответственностью: — Я постараюсь быть хорошим господином! Даю слово.       Чимин моментально сощурился, позволяя зубастой ухмылке растянуться во всё его лицо: — О, в этом никто и не сомневался, барашек. Ты будешь просто восхитительным господином. Я в тебя верю.       И почему Чонгуку на секунду показалось, что это был совсем не комплимент, а скорее сарказм? — Ну что ж... давай сюда свою руку, стану твоим ручным вампиром, — Чимин лизнул свою ладонь и выставил её прямо на грани защиты, ожидая следующего шага от Чона.       Тот, будто находясь в состоянии аффекта, долго не думая, прокусил кожу указательного пальца и крепко сжал холодную руку нечисти, ощущая, как магия печати потекла по его венам, загрязняя всё его тело клятвой. С другой стороны, Чимин блаженно закрыл глаза, словно получал оргазм, не меньше, постепенно переступая через границу пентаграммы с приоткрытым от удовольствия ртом. Стена светлой магии дрожала от его внедрения, волнами расходясь по воздуху, заметно страдая от невозможности сдержать вампира от проникновения в мир людей. Чимин с лёгкостью ей противостоял, хрипло посмеиваясь и чувствуя себя на самой высоте, когда встал перед Чонгуком нос к носу, между ними больше не было никаких преград. — Ну, приказывай, мой господин.