Секретные агенты

Папирусу сказали, что Санс собирается присоединиться к ним, и он совсем не возражал. — Я так рад, что он, наконец, научился ценить тебя, — сказал Папс почти в слезах. Меттатон действительно не знал, как объяснить, что Сансу просто стало скучно и он был возбужден, но решил обойтись без подробностей. — Ты рад провести ночь в королевской постели, вместо того, чтобы проводить время в одиночестве дома? — спросил он Санса, когда они подходили к королевской комнате. Санс лишь закатил глаза. Папирус уже был внутри, сидя посреди кучи подушек в полурасстёгнутой рубашке, его пиджак аккуратно висел на стуле. — Ну, кто был хорошим мальчиком? — хихикнул Меттатон, плюхаясь на кровать и дергая галстук скелета, чтобы притянуть его ближе для поцелуя. — Я! Я! Я был хорошим мальчиком! — радостно провозгласил Папирус, страстно приветствуя поцелуй и нетерпеливо подпрыгивая. — Я закончил документы, как ты просил! — Это здорово, милый. — Я получу вознаграждение? — умолял Папирус, глядя на него с восхищением. Меттатон ухмыльнулся и нежно поцеловал его в ключицу. — Через секунду, дорогой. Робот повернулся к старшему брату, который наблюдал за этим действом. — Ты слышал это, Санс? Только хорошие мальчики получают вознаграждение. Я видел твои документы, ты только писал там каламбуры. Санс пожал плечами. — Что, я получу наказание? — сказал он с такой же самодовольной улыбкой на лице. Меттатон агрессивно ухмыльнулся в ответ. — Пока твое наказание сидеть здесь и наблюдать. Внимание снова переключилось на Папируса, который радостно скулил и извивался под прикосновениями рук Меттатона. Робот расстегнул оставшуюся часть его рубашки и начал слегка ласкать его ребра, наслаждаясь слабым дрожанием костей, что указывало на то, что его любовник доволен. — У меня для тебя сюрприз, — прошептал ему Меттатон низким знойным голосом. Папируса переполнило волнение. — Ооо, что это? — Сегодня мы попробуем… по-человечески, — Меттатон расстегнул ремень. — Вауи, правда? Как это? — его рука мягко прошлась по штанам Меттатона. — Санс сделал для меня новые детали, — улыбнулся робот, опуская пальцы Папируса в своё влажное отверстие. — Оно мягкое, — пробормотал Папирус. — И теплое… Мне это нравится… Меттатон забрался на него сверху и начал целовать и тереть его ребра между большим и указательным пальцами. Он также оседлал бедра Папируса так, чтобы кость поднялась прямо между его ног, латексные легинсы создавали необходимое количество трения для идеального скольжения. — Хорошо, — вздохнул Санс, откинувшись на спинку кровати и засунув руку под рубашку. — Санс? — пробормотал Меттатон, дразня языком грудную клетку Папируса. — Чего? — Ты трогаешь себя там? — Ага. — Ты же знаешь, что тебе нельзя этого делать, верно? — О, прошу, кто меня остановит? Диктатура? — хмыкнул Санс. Меттатон посмотрел на него через плечо, затем быстро встал и выхватил ремень из штанов Папируса. — Ты накажешь Санса? — спросил Папс, садясь и наблюдая за тем, как МТТ грубо перевернул Санса на бок и начал связывать ему руки за спиной ремнём. — Да-да. С такими умниками, как он, не церемонятся в королевстве, где правит суровая металлическая рука. — Никакого уважения к борцам за свободу. Я так и засну, — возразил Санс, даже не пытаясь сопротивляться. — Я покажу тебе, как засыпать, когда соблазняю тебя, — прошипел Меттатон. Его выдвижная рука потянулась к ящику и достала присоединяемый член. Робот нажал на нем маленькую кнопку, и прибор довольно громко загудел. — Наука прошла долгий путь, — сказал МТТ задумчиво. — Раньше это был пенис… Теперь это ВИБРАТОР. — Чувак, это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не по-человечески, — усмехнулся Санс, в то время как другая рука Меттатона подтянула его рубашку до подбородка. — Я сделал эту штуку не для такого. — Ох, да ладно, Альфис использовала подобное всё время, — МТТ прижал вибратор к душе и замер, наслаждаясь услышанным вздохом Санса. Он наклонился, прижав скелета к подушкам, играл с костями и целовал его затылок. Вибратор медленно, но верно впихивался в душу, будто плавя её, заставляя трепетать и пульсировать. — И что ты теперь сделаешь, умник? — издевался над ним Меттатон. — Хорошо поприставать — это то, что нужно, чтобы заткнуть рот борцам за свободу и заставить их преклониться перед королём? Санс хотел было придумать какой-нибудь ужасный каламбур, но вибратор начал вонзаться, погружаясь внутрь текучей поверхности его души и превращать её в горячее месиво, и все, что вырвалось у него изо рта, оказалось жалким стоном. Меттатон только посмеялся над этим. Санс почувствовал ощущение скользкого силиконового языка, прошедшего по его позвоночнику, и вздрогнул. Штаны были расстёгнуты и сняты одним быстрым движением. Его фигура слишком коротка по сравнению с ростом робота, поэтому его сразу накрыло телом Меттатона, излучавшим сумасшедшее тепло. Санс закрыл глаза, тяжело дыша и кряхтя. Его душа ярко светилась и брызгала синими капельками повсюду. Ему почти понравилось находиться под контролем короля. Меттатона вырвали из акта мести, когда Папирус обнял его со спины, потёршись о зад. Он уже тоже сбросил штаны. — Дорогой, ты просто не можешь дождаться, не так ли? — заворковал с ним Меттатон. Папирус заскулил и схватился за грудь короля, слегка царапая его костлявыми пальцами. — Но нам нужно научить твоего брата первому уроку. — Да я уже считаю себя опытной персоной, спасибо, — наконец-то выдал Санс, получив возможность что-то сказать, но Меттатон просто схватился за бедра, дернул таз вверх и умело провел вибратором через щель под копчиком, растирая им крестец. — Ох, это приятно? — спросил Папирус. Санс простонал в ответ. — Засунешь это мне в зад позже, а я сам тебе всё расскажу, — пообещал Меттатон. Папирус жарко укусил его металлическую шею с нетерпением. — А теперь будь хорошим мальчиком и подготовься для меня. Подготовиться означало начать трогать себя, Папирус слишком хорошо это знал. Иногда королю хотелось, например, понаблюдать, как его агент сам работает над оргазмом и заставлял Папируса мастурбировать перед ним, присоединяясь к процессу только тогда, когда Папс был опасно близок и почти болезненно, чрезмерно стимулировал. Папирус никогда не возражал против того, чтобы быть игрушкой, как раз наоборот, он думал, что неугасимая жажда власти Меттатона довольно возбуждающая. И, честно говоря, подобные моменты только дразнили. Несмотря на то, что в этом случае его тело было более чем готово, Папирус послушно схватил свою душу, пытаясь получить дополнительное ускорение, проводя свободной рукой по обширному робозаду, которым он сейчас восхищался. Ему очень понравилось новое добавление мягкой выпуклости между ног Меттатона. Потирая эту штуку пальцем, он получил тихий стон одобрения от своего короля, так что Папирус продолжил делать то же самое. Стоны Санса стали слишком громкими, и МТТ выключил вибратор и убрал его. — Сейчас очередь твоего брата, — объяснил он, заметив явное разочарование на лице Санса. Лицо Папируса напротив демонстрировало все виды волнения. Меттатон прикрепил странную конструкцию из ремней к вибратору и передал ему. — Давай, присоедини, — приказал он. — Куда? — Папирус не понял. — На таз, милый, прямо сюда, — Меттатон потёр его кости, заставив Папируса вздрогнуть и захихикать. — Разве наука не прекрасна? Теперь это СТРАПОН.* Санс громко фыркнул. — Так щекотно, — отметил Папирус, вставив устройство и нажав на кнопку. — В хорошем смысле? — улыбнулся Меттатон. — В очень хорошем смысле, — пробормотал Папирус с ошеломленным выражением лица, постепенно осознавая, что вибрации от предмета посылали волны покалывающего удовольствия по всем его костям. Меттатон мучительно медленно снял легинсы, просто чтобы подразнить своего агента, и осторожно направил страпон внутрь себя, наклонив голову, когда горячий вибрирующий член вошел в него. Папирус прижал робота в плотном захвате сзади, закрыл глазницы и раскраснелся по всему лицу. Они медленно начали двигаться друг против друга, и МТТ пришлось перегнуться через каркас кровати, чтобы не упасть. Санс, улегся прямо перед ним, потянулся к переключателю на груди робота, чтобы тоже внести свой вклад. Папирус хорошо учился и довольно быстро сообразил, что ему нужно делать. Он нашел правильный ритм и набрал скорость, к большому удовольствию Меттатона. Воздух наполнился их стонами, приглушенными жужжанием вибратора, влажными звуками и шлепаньем от ударов их тел. Санса тоже не обделили, поскольку Меттатон продолжал водить пальцами по его ребрам. — Люди… люди точно знают, как повеселиться, не так ли? Ах, Санс, ты то… Ох! Может, ты тоже хочешь попробовать? — пробормотал король, тяжело дыша. Папирус заскулил и крепче сжал хватку. — Ммм, дорогой, не будь таким жадным. — Нет, слишком много работы, — ответил Санс, лениво улыбаясь и выгибая спину под прикосновениями Меттатона. — Ты можешь продолжать, бро. Папирус, охваченный похотью, заставил Меттатона наклониться ниже, пока тот не оказался лежащим сверху на Сансе. Меттатон, зажатый между братьями, их кости царапали и щекотали его тело, что позволило стать ещё громче, ругаясь и умоляя Папируса трахнуть его сильнее. — Чёрт, ты разбудишь всё королевство, — пробормотал Санс. Меттатон схватил его душу дрожащими пальцами и сжал: — Тогда ты мне поможешь. Санс зашипел, сдерживая стоны. Но Меттатон положил душу в рот и начал сосать так, чтобы следующие всхлипы больше не сдерживались. — Папирус, принеси и свою сюда. Папирус передал свою разгоряченную душу, и Меттатон тоже с удовольствием прикоснулся к ней губами. Братья почти таяли, когда язык робота пробегал по их бедным голубым сердцам, а зубы игриво покусывали мягкие центры и наполняя рот густым слизистым веществом. Горячие капли испачкали грудную клетку Санса, заставляя его корчиться. Меттатон прервал это веселье только для того, чтобы начать небрежно и почти агрессивно целоваться с ним, размазывая слизь по губам. — М-Меттатон, я… — Папирус глубоко вонзил пальцы в робозад, двигаясь так сильно, как только мог. — Это х-х-хорошо, дорогой, пожалуйста, давай! — Чёрт, я тоже довольно близок, — пробормотал Санс, отчаянно цепляясь за короля. Меттатон нахмурился и внезапно встал, оттолкнув Санса и опрокинув Папируса. — Прости, что это должно означать? — засмеялся Санс, наблюдая, как Меттатон поворачивается спиной к нему и забирается на Папируса. — ТЕБЕ не разрешено кончать! Ты был плохим мальчиком, помнишь? — заявил МТТ, грубо набрасываясь на страпон. Санс громко застонал и покатился по кровати от наигранной досады. — Что, мне теперь тебя умолять? — Санс начал медленно тереться о ближайшую подушку, чтобы стимулировать себя. — Это не так сложно, как ты думаешь. Ммм, Папирус, дорогой, скажи ему. — П-пожалуйста, пожалуйста, Ваше Величество, п-позвольте мне кончить, — блаженно пролепетал Папс, находясь на абсолютном краю. — Конечно, милый, — проворковал Меттатон и ущипнул его за душу в нужном месте. Папирус, красный с головы до пят, дрожа от внутреннего напряжения, толкался внутрь него и что-то бурчал непостижимо, так как его душа не взорвалась эктоплазмой на пальцы Меттатона. МТТ терпеливо ждал, пока стихнут его крики удовольствия и конвульсии, и приправил его черепушку поцелуями. — Это было хорошо? — спросил он Папируса, тяжело дыша, слезая со страпона и слизывая слизь с пальцев. — Это было ооооооочень хорошо! Меттатон повернулся к Сансу, который выглядел довольно несчастным. — Ты тоже хочешь чувствовать себя так же хорошо? ПОПРОСИ об этом. — Бля, чувак, давай, не оставляй нуждающегося бро, — заныл Санс. — Я тебя не слышу, — Меттатон затянул ремень на запястьях, рывком ставя его на колени так, что Сансу больше не помогла подушка. — Боже, хорошо, разыгрывай роли, как хочешь, унизь меня, то есть, чёрт возьми! Меттатон потрепал его по щеке и пробормотал: — Вау, у кого-то член завязывается узлом, а? Простого: «пожалуйста» — было бы достаточно. — Пожалуйста. Санс вздохнул и застонал, когда пальцы Меттатона, все еще влажные и липкие, наконец, достигли его души и начали массировать. МТТ снова осыпал его небрежными поцелуями. Что на самом деле это сделал, тем не менее, рука двигалась по позвоночнику Санса. Он даже не знал, что это так заводит. — Так уже лучше, — прошептал ему Меттатон. — Вижу, как тебе это нравится, не стоит ли делать сразу то, что я говорю? Робот сжал душу в кулаке, и Санс дернулся, заохал и кончил в руку Меттатона. — Эй, бро, — прохрипел он, приходя в себя. — Хочешь увидеть розыгрыш? — Что, прямо сейчас? — Папирус не выглядел слишком удивленным. Санс хихикнул. Меттатон вдруг почувствовал, как рука скелета вырвалась из хватки и прижала к его телу что-то холодное в районе промежности. Прежде чем он успел среагировать на это, все его тело дернулось от элетрошока. МТТ взвизгнул от удовольствия и рухнул, кульминация действия ударила его, как кирпич. — Как, ч-ч-чёрт возьми? — пробормотал король прерывистым голосом, хватая ртом воздух после того, как почти потерял сознание. — Похоже, ты меня плохо связал, — Санс показал ему шокер, который, судя по всему, был спрятан в его рубашке, которую так и не сняли. Меттатон облизал губы, пытаясь успокоиться и остановиться, дрожа, все еще ошеломленный от ощущения. Дерьмо. Ублюдок опять всё-таки устроил свои странные махинации. — Если хочешь сыграть г-г-г-грязно… Ааа… сделай это е-е-е-щё. — Не знаю, может, если ты попросишь об этом, — усмехнулся Санс. — Папс, держи его. — Эмм? — Давай, пора схватить ЕГО. Как человека. Папирус не был уверен, что происходит, но решил подыграть и схватил Меттатона сзади. — Что вы д-д-делаете, мерзавцы? — простонал МТТ с явной улыбкой на лице. — Это нечестно, это… ммм… дааааааааааааааааа… — Что мы сейчас делаем? — спросил Папирус, когда робот положил голову ему на плечо и начал целовать его скулу. — Мы, как храбрые борцы за свободу, отказываемся подчиняться дальше и восстаём против тиранической монархии. — Но мне нравится подчиняться ему… — Нет-нет, он прав, ты должен попытаться захватить власть, — успокоил его МТТ. — Посмотрите на страшного монарха, он в плену, он не может убежать, он весь ваш. — Я собираюсь осудить тирана, — заявил Санс, приближаясь к роботу и вынуждая Меттатона наклониться и поцеловать его. — Вашим наказанием будет, скажем… порка ровно столько, сколько у вас золотых статуй. МТТ опешил, выглядя то ли потрясенным, то ли предвкушающим. Наверное, сразу всё. — Их… много, — пробормотал он. — Я даже не считал. Улыбка Санса стала опасно широкой. — О, не волнуйся, я подсчитал. Бро, ты будешь исполнителем? Папирус сглотнул, глядя на идеальную круглую попу, прижатую прямо к его тазу, с потоками розовая слизи, стекающей по бёдрам. Он поднял руку и нерешительно хлопнул по мягкой искусственной плоти, Меттатон разочарованно вздохнул. — Дорогой, ты можешь лучше. — Я не бью никого, это подло! — заскулил Папирус. — Тогда мне, вероятно, следует найти другого агента, который не побоится сделать грязную работу, — сказал Меттатон, надувшись, и нетерпеливо покачал бедрами. — О БОЖЕ МОЙ, ХОРОШО! — Папирус запаниковал и, наконец, как следует ударил. Затем снова и опять же, ещё тяжелее. МТТ пришлось кусать подушку, чтобы заглушить стоны. Чёрт, он стал таким мокрым. Папирус понятия не имел, хорошо ли король себя чувствует, но тяжелое дыхание его босса было хорошим знаком. Кроме того, попа была такой мягкой и соблазнительной, что он просто не мог насытиться. — Хорошо, это три статуи в замке, — подытожил Санс. — Осталось ещё двадцать восемь. Папирус изменил позу так, чтобы Меттатон мог лежать на его коленях, согнувшись. Он собирался снова высказать свое беспокойство, но Меттатон повернулся к нему с знойным бесстыдным взглядом, запечатленным на его лице, и покачал задницей, приглашая Папса продолжить. ШЛЕПОК! — НГх! — Двадцать семь. ШЛЕПОК! — Ммм! — Двадцать шесть. ШЛЕПОК! — О, ДА! — Двадцать пять… ШЛЕПОК! — Ещё парочку. Папирус встряхнул кисть, которая после всей этой порки немного болела. Стоны Меттатона в этот момент превратились в жалкое хныканье. ШЛЕПОК! — Боже мой, да, пожалуйста… — Ииииииии последний? ШЛЕПОК! — Бля… Меттатон слез с колен Папируса и растянулся на кровати, измученный, мокрый и чертовски возбуждённый. Санс убрал прядь волос с лица робота и поцеловал в лоб. — Теперь его душа очистилась от тщеславия, что ли. Можешь обнять короля, братан. — Трахните меня, вы оба, — выдохнул Меттатон без какого-либо драматичного выражения, обнимая взволнованного Папируса в ответ, обхватив руками и ногами. — А также, ебал я вас обоих, чёрт возьми. — Я немного устал, если честно, — сказал Папирус, весь тёплый и вялый. — Да, это тяжёлая работа. Но я знаю, что мы сделаем, чтобы полностью победить тирана, — Санс продемонстрировал шокер. — Я считаю, что он это заслужил. Наконец, он взял на себя инициативу и удобно устроился между толстыми бёдрами Меттатона, со страпоном в одной руке и шокером в другой. МТТ лежал в открытой и уязвимой позе, жадно облизывая губы и позволяя Сансу положить свои ноги ему на плечи. Папирус удерживал сзади, его пальцы поглаживали изгибы тела Меттатона. А потом началось. Пары рук, находящие и нажимающие на все чувствительные точки робота, вибратор врезался в него, а шокер ударил в центр тела, отправив прямо в рай со взрывом возбуждения. Меттатон подогнул пятки, выгнул спину, оттолкнулся от кровати, схватился за простыни и Папируса, ругался, умолял, задыхался. Это было так хорошо, так чертовски хорошо, он хотел этого, он хотел этого быстрее и сильнее, пока не кончил на себя, сладко и липко. Но Санс не остановился. На самом деле, он, казалось, усилил напряжение на шокере. Он ударил сильнее, и МТТ завыл, содрогаясь от сладкой боли и перевозбуждения. Папирус только крепче сжал робота и начал шептать что-то милое и кусать ухо, и это было слишком, это было через край. Меттатон кончал снова и снова, пока не превратился в жалкую, разомлевшую кашу, отчаянно хрипя, постанывая и извиваясь, пока все не покрыло смесью розовой и голубой слизи. Его голова кружилась, живот и пах как в огне. Он даже не смог больше произносить слова, его голосовой аппарат сильно глючил. Санс остановился только тогда, когда оргазмы Меттатона стали слабыми и дрожащими, а движения его тела… жесткими и медленными, указывая на то, что у него разрядилась батарея. — Чувак, ты в порядке? — спросил Санс с настоящей заботой, думая, что, возможно, он немного перестарался. Меттатон кивнул с довольным стоном и перевернулся, слабо рухнув в объятия Папируса, всё ещё дрожа. Санс отшвырнул страпон и шокер, тоже обняв робота, очень устав и сам. — Итак, мы победили? — на всякий случай уточнил Папирус. — Мы точно победили. Они оставались в таком положении некоторое время, обнимаясь и нежно целуя друг друга. Когда Санс почти готов был заснуть, он подумал, что, правда, хорошо не провести ещё одну ночь дома одному.