Наша история

Такси везло Люси сквозь вечерний город, залитый светом фонарей, а она сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как мимо проплывают знакомые улицы, превращаясь в размытые акварельные пятна. В ушах всё ещё звучал голос Нацу. Перед лицом всплывал его взгляд — тот самый, когда он смотрел на неё в караоке с ревностью и отчаянием, с надеждой и болью. Люси оставалось только глубоко вздохнуть, сожалея обо всём, что она наговорила и о том, что вообще пошла на эту проклятую вечеринку. Ей так хотелось сблизиться с Нацу, но всё снова испорчено. Они оба всё испортили. Может, нам всё-таки не суждено стать кем-то большим друг для друга? Эта мысль упала в сознание тяжёлым камнем и потащила за собой целую лавину сомнений. Они так идеально умеют дружить — подшучивать друг над другом, поддерживать в трудные минуты, понимать с полуслова. Но подступить друг к другу в романтическом плане — никак не удаётся. Будто все и всё против этого. Люси зажмурилась, пытаясь отогнать эти мысли, однако они лезли в голову, как назойливые мухи и не давали покоя. Без понятия, изменится ли что-то в их отношениях дальше, или они так и не сдвинутся с дружеской точки. Ей не хотелось сегодня об этом думать. Хотелось побыстрее оказаться дома, упасть лицом в подушку и не вылезать из постели все выходные, спрятавшись от всего мира под толстым одеялом. Они только и делают, что заставляют друг друга страдать, хоть и улыбки всегда искренние. Это осознание колит особенно больно, потому что было правдой. Когда они рядом — мир становится ярче, воздух — слаще. Но стоит одному сделать шаг в сторону — и этот мир рушится, как карточный домик. Дома было темно и тихо. Джуд уехал в очередную командировку и вернётся только через пару дней. Люси выдохнула с облегчением — ей совсем не хотелось ни с кем разговаривать, даже с отцом, который способен найти нужные слова. Она скинула туфли прямо в прихожей — они глухо стукнулись о стену, и этот звук показался ей неестественно громким в мёртвой тишине. Бросила клатч на тумбочку и, не включая свет, прошла в свою комнату. Абсолютная темнота встретила её, только холодное серебро лунного света просачивалось сквозь тонкие шторы, ложась на пол причудливыми узорами. Этот полумрак полностью устраивал Люси, казавшийся каким-то магическим и при этом успокаивающим. Не хотелось разрушать эту атмосферу светом люстры. Люси села на кровать, не раздеваясь, обхватила себя руками, давая себе пару лишних минут перед тем, как переодеться в домашнее и уснуть долгим сном. Ткань платья неприятно кололась, напоминая о сегодняшнем вечере. Она не знала, сколько просидела так, глядя в одну точку. Казалось, около пары минут, и одновременно — как будто больше нескольких часов. Время в этой комнате текло иначе, тягуче и неравномерно. Почти заставив себя подняться с кровати, Люси вздрогнула, когда её телефон зазвонил. На дисплее высветилось — «Нацу». И сердце пропустило удар. Раздумывая всего мгновение, Люси сбросила вызов. Она знала, что, скорее всего, Драгнил хочет одарить её новой порцией извинений, а, возможно, ещё вывести на диалог. Люси не против разговора, но она не была уверена, что сможет его выдержать и не наделать новых глупостей. Раздражение на Нацу всё также не проходило, тяжелым грузом оседая где-то в груди, поэтому она способна наговорить лишнего на эмоциях. Лучше дать время им обоим. Но Нацу не сдавался. После очередных волн сброшенных вызовов он продолжал настойчиво звонить — снова и снова, с упорством, от которого у Люси сжималось сердце. В какой-то момент ей даже казалось, что это будет длиться до самого утра, что он не остановится, пока не сядет батарея. Когда она была близка к тому, чтобы пополнить чёрный список именем своего друга детства, Нацу, словно почувствовал это и перестал названивать. Так резко, будто кто-то оборвал нить. Люси облегчённо выдохнула, пряча лицо в колени, но осторожно, будто её могут поймать с поличным, поглядывала в сторону затихшего телефона. Может, всё-таки нужно было ответить? Может, случилось что-то важное или… или что-то ужасное? Через минуту телефон издал короткую вибрацию — одно единственное уведомление. Люси схватила смартфон дрожащими пальцами и увидела сообщение от Нацу. «Люси, поговори со мной. Пожалуйста». Перечитав сообщение трижды, она поджала губы, раздумывая над ответом. В голове крутились десятки фраз — колких и обидных, — но ни одна не казалась правильной. Потом всё же отложила телефон в сторону экраном вниз, чтобы не видеть новых сообщений и не поддаваться соблазну. Но вибрация продолжала разрывать тишину снова и снова, испытывая Люси на прочность. «Я волнуюсь». «Ответь хоть что-нибудь». «Пожалуйста». «Люсииии». «Ну пожалуйста». «Я знаю, что ты не спишь». Она представила его лицо — как он сидит где-то, вцепившись в телефон, с надеждой глядя на экран. Представила, как он кусает губы, как ерошит свои розовые волосы, как нервно барабанит пальцами по столу. И от этого внутри что-то противно заныло. Нет. Люси сдержится. Не будет отвечать. Слишком раздражена. Слишком обижена. Слишком напугана тем, что может сказать что-то, о чём пожалеет. «Прости меня». «Я вёл себя как идиот». «Ты всегда ведёшь себя как идиот» — набрала Люси, усмехнувшись, но потом стёрла, не отправив. «Я у твоего окна». Люси резко подняла голову и уставилась на шторы. Тут же, словно действуя на автомате, она подскочила к окну и отдёрнула штору, чуть не порвав тонкую ткань в спешке. Нацу стоял под её окном. В свете уличного фонаря его волосы отливали серебром, а лицо было запрокинуто вверх. Он смотрел прямо на неё. Их взгляды встретились. Даже на расстоянии она видела, что он выглядит растрёпанным и искренне взволнованным. Нацу стоял, вцепившись в свой телефон, и смотрел на неё с такой отчаянной надеждой, что у Люси перехватило дыхание, а сердце пропустило ещё один удар. Она отдёрнула штору и прижалась спиной к стене, сильно сжимая глаза. Хотелось отмотать время назад — насколько далеко, Люси не знала. Не идти на эту вечеринку; не соглашаться на манипуляции Стинга и признать, что она делала это только назло Нацу; настоять на разговоре с ним, чтобы поставить все точки и не мучать друг друга. Или вовсе вернуться в среднюю школу и суметь влюбиться в него ещё тогда, когда это было так просто и естественно, когда не было этой тяжести в груди и вечных сомнений. — Люси! — донеслось с улицы. Громкий, умоляющий шёпот, от которого у неё задрожали колени. — Люси, выйди! Или впусти! Пожалуйста! Она прикусила губу, повторяя в голове указания: не открывать, не впускать, дать эмоциям остыть. Если она сейчас выйдет, то опять попадёт в эту бесконечную карусель из ссор, примирений и невысказанных чувств. И есть только два варианта развития дальнейших событий. Первый: она не сдержится, вывалит на Нацу все свои мысли и зацелует его так, что губы будут гудеть. Второй: она не сдержится, будет действовать на эмоциях, и они снова будут делать вид, что никогда не были знакомы. И оба варианта пугали её до дрожи в пальцах. — Люсиии, — снова позвал он. — Я знаю, что ты меня слышишь! Я не уйду! — Уходи! — крикнула она в ответ, не выходя из укрытия, и голос прозвучал хрипло. — Я спать хочу! — Тогда почему ты не спишь? — Может, потому, что подозрительный тип у меня находится под окнами и мешает? Нацу ничего не ответил, и у Люси на миг сжалось сердце в невольном страхе, что он ушёл. Ей хотелось, чтобы это было и правдой, и ложью одновременно. От собственных двояких ощущений Люси становилось уже тошно. Если бы перед ней оказалась сейчас её копия — она бы её побила. За нерешительность и страх. — Я могу зайти завтра. Впустишь? — послышался голос Нацу, который уже звучал куда тише, чем раньше. В нём слышались осторожность и надежда, приправленные страхом отказа. Люси сглотнула. У неё были опасения, что он может не зайти. Она зажмурилась ещё сильнее. — Люси. Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Я переживаю. И хочу убедиться, что… — Я в порядке! — крикнула она. — Доволен? — Тогда выйди и скажи мне это в глаза! — Нет! — Почему? — Потому что… — она запнулась. Потому что если я выйду, то пойму, что всё это время боялась зря. Или что боялась правильно. Я не знаю. Потому что если она выйдет, то может совсем скоро пожалеть об этом. Повисла тишина. Люси прислушалась — ни шагов, ни голоса. Она осторожно выглянула из-за шторы. Под окнами было пусто. Люси выдохнула — то ли с облегчением, то ли с разочарованием, она и сама не поняла. Опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и закрыла лицо руками. Линолеум был ледяным, но она не чувствовала холода — только жар, разливающийся где-то внутри, и дрожь, которую не могла унять. И как теперь засыпать? Через две минуты раздался стук. В окно. Люси подскочила как ужаленная и уставилась на стекло. С той стороны, прижавшись лицом к стеклу, висел Нацу. Уцепившись одной рукой за водосточную трубу, он пытался второй нашарить опору на подоконнике. В свете луны его лицо казалось бледным, а глаза — огромными, искрящиеся решимостью. И если до этого его взгляд казался отчаянным и полным сожаления, то сейчас в них плескался такой огонь, такая уверенность, что Люси казалось, она может обжечься, просто глядя на него. — Какого чёрта?! — прошипела Люси, бросаясь к окну и распахивая створку. Нацу, не теряя ни секунды, перекинул ногу через подоконник и буквально ввалился в её комнату, едва не сбив её с ног. Люси отшатнулась, прижимая руки к груди и глядя на него круглыми глазами. Сердце колотилось где-то в горле, грозясь выпрыгнуть наружу, а ладони взмокли от волнения. — Ты с ума сошёл?! — зашипела она, стараясь говорить тихо, хотя дома и так кроме них никого не было. — Второй этаж! Ты мог свалиться и пораниться! — Не свалился же, — он отряхнул руки и попытался улыбнуться. — Привет. — И зачем ты сюда забрался? — Проверить, как ты, — он оглядел её с ног до головы, и в его взгляде мелькнуло беспокойство. — Даже ещё не переоделась, будто и не собиралась спать. — Не твоё дело! — огрызнулась Люси, но голос предательски дрогнул. — Почему? — он шагнул ближе. — Моё. Она хотела отступить, но ноги словно приросли к полу. Он оказался так близко, что она чувствовала запах его парфюма, смешанный с вечерним воздухом и той особенной теплотой, которая была только у него. Чувствовала, как его неровное, взволнованное дыхание касается её лица. — Нацу, — выдохнула она, и голос прозвучал хрипло. — Ты не можешь просто залезть в окно и делать вид, что всё нормально. — Ну, я же залез, — тихо посмеялся он, но в смехе чувствовалось напряжение. — И я не делаю вид, что нормально, — он подошёл ближе. — Я облажался сегодня. Снова. Я вёл себя как ревнивый придурок, испортил тебе вечер и довёл до того, что ты сбежала. — Он вздохнул и провёл рукой по волосам, взлохмачивая их ещё сильнее. — Прости. Правда. Люси видела каждую ресницу, каждую веснушку на его лице, каждую трещинку его губ, которые сейчас были слишком близко. Она чувствовала, как дрожит её собственное тело от его близости. — Прости, — выпалил снова Нацу, и в его голосе послышались отчаянные нотки. — Просто прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я увидел этого… Локи, — он поморщился, будто само имя было ему противно, — и меня просто замкнуло. Я не хотел портить тебе вечер. Я вообще ничего не хотел портить. — Зачем ты полез в окно? — спросила Люси шёпотом, отводя глаза и соскальзывая с темы сегодняшнего глупого мероприятия, потому что говорить об этом было уже невыносимо. — Ты бы не открыла дверь, — пожал плечами он. — Нет, всё это — зачем? — Люси отступила на несколько шагов назад от Нацу, словно это могло помочь ей лучше соображать в данной ситуации, и упёрлась спиной в холодную стену. — Что? — Зачем ты отталкиваешь, а потом снова притягиваешь меня к себе? Зачем бываешь так настырен? Зачем? Резкий выдох Нацу смешался с его неожиданным коротким, надломленным смешком. Он поставил руки в боки и какое-то время сохранял молчание, глядя куда-то в пол. На его лице сохранялось спокойствие, но то слабое дёргание уголка губ выдавало волнение Драгнила. И в глазах отражался такой ураган, сметающий всё на своём пути, что Люси хотелось поёжиться и отойти от этого парня подальше — и одновременно шагнуть в этот ураган, позволить себя уничтожить, лишь бы перестать чувствовать эту боль. — Ты делаешь то же самое, — Нацу усмехнулся. — Почему-то… — он поджал губы, обдумывая дальнейшие слова, опустил голову и провёл носком ботинка по линолеуму, словно искал опору в этом простом движении. — Почему-то мы всегда были так близки, иногда понимали друг друга с полуслова, но как будто не можем настроиться на одну волну, да? Он поднял голову, и их глаза встретились. Весь задор и озорство испарились в его зелёных глазах, оставляя что-то похожее на разочарование, смешанное с тревогой, и глубокую, почти физическую усталость от бесконечных качелей. — Почему-то один из нас тянется к другому тогда, когда второй к этому не готов, — продолжил говорить Нацу. — Или когда второму это вовсе не нужно. Меня уже укачивает от этих волн. Люси судорожно втянула воздух через нос, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота. Значит, в этот раз её очередь тянуться к нему? И он не готов? Или ему это не нужно? Хотелось уже побыстрее вытолкнуть Нацу из комнаты, иначе Люси не выдержит и разрыдается прямо на его глазах, и это будет финальное унижение, после которого она уже никогда не сможет смотреть ему в глаза. Неужели всё то, что она чувствовала в последнее время — это электричество между ними, эти взгляды, эти прикосновения, — Нацу с ней не разделял? Ей казалось, что все эти годы они блуждали в одной пустой комнате, из которой по правилам игры нужно выбраться только вместе. И из раза в раз кто-то из них находил выход в одиночку, но не мог выйти самостоятельно — приходилось возвращаться за товарищем, чтобы следовать правилам, а дверь исчезала, и всё приходилось начинаться с самого начала. Так и строились их отношения — они всегда были командой, однако им никогда не удавалось действовать вместе. Каждый из них исчезал в пустоте, пока другой отчаянно хотел спастись. Сначала Нацу, потом Люси, и так до бесконечности. — То есть, — Люси проглотила вставший ком в горле, который мешал говорить, делал голос чужим и далёким, — сейчас мы всё ещё не настроены на одну волну? Нацу несколько секунд молчал, глядя на девушку перед собой, что вся сжималась от этой давящей атмосферы и напряжения, становилась меньше, будто пыталась исчезнуть. Он улыбнулся ей, и Люси показалось, что его глаза сверкнули в полумраке комнаты. — Я очень боюсь, что заблуждаюсь, — произнёс тихо Драгнил, делая осторожные шаги вперёд к подруге, будто своим приближением боялся её спугнуть, будто она была диким зверьком, готовым сорваться с места. — И я страшно боюсь совершить ошибку. Снова. Поэтому, — он мягко погладил костяшками пальцев её ладонь, и это прикосновение было таким осторожным, таким бережным, что у Люси перехватило дыхание, — лучше ты скажи. Мы настроены вместе? Или нет? — Мне… — она подняла на него глаза, чувствуя, как их пальцы медленно переплетаются, как его тепло просачивается сквозь её кожу, согревая изнутри. В комнате стояла абсолютная тишина, но у Люси было ощущение, что всё пространство заполнено её гулким сердцебиением — таким громким, что, наверное, его слышно даже на улице. — Мне кажется — да. Нацу коротко, почти беззвучно хмыкнул — и сделал два шага назад от Люси, отчего она почувствовала внезапный холод. Он тут же считал замешательство в её лице и тихонько посмеялся. — Понимаешь, в чём проблема — мы оба повзрослели со средней школы, — произнёс Нацу, заводя ладонь за затылок и снова взъерошивая волосы. Люси не понимала, к чему он клонил, ей отчего-то захотелось вжаться со всей силы в стену и слиться с ней, стать частью этого холодного покрытия. Они делают шаги друг к другу так стремительно, а потом также стремительно отдаляются. Как в танце, которого никто из них не знает. Сейчас Люси осознала одно: что бы ни произошло — из них двоих она точно не будет той, кто сделает шаг назад. Как бы страшно ей ни было. Даже если Нацу откажется от неё, она останется рядом с ним. — Повзрослели — да, — Люси слабо кивнула, чувствуя, как вся дрожит от волнения, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — И что дальше? Она резко подошла к Нацу, действуя на собственных ощущениях и стараясь отключить голову. Она слишком много думает, и это не приводит ни к чему, только лишь больше нервирует, запутывает, заставляет сомневаться в каждом своём желании. Люси взяла его руку в свою, снова переплетая их пальцы, чувствуя, как его дыхание сбивается от этого простого движения. Нацу по-прежнему выглядел спокойно, но в его глазах заискрилась теплота и нежность, что придавало Люси смелости. — Если в этот раз ты дашь мне зелёный свет, то я не смогу остановиться и отпустить тебя так просто, — Нацу ухмыльнулся так игриво, что у Люси запылали щёки. — Это может стать для тебя проблемой. — Эта проблема меня устраивает. Он широко улыбнулся и, не отступая ни на шаг, нежно провёл подушечкой большого пальца по её ладони. Его пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки — такие сильные, что Люси показалось, будто её ударило током. Он гладил её ладонь большим пальцем, выписывая круги на тонкой коже запястья, и каждое движение отдавалось где-то глубоко внутри сладкой, тянущей болью. — Боже, мне так хочется тебя поцеловать, — произнёс Нацу шёпотом, заправляя светлую прядь волос Люси за ухо, и его пальцы задержались на её щеке, гладя скулу. — Особенно когда ты вот так смотришь на меня. — Как я смотрю? — Как будто тебе тоже очень хочется, чтобы я тебя поцеловал. Вместо ответа Люси медленно потянулась к нему, поднимая руки на его широкие плечи. Пальцы Нацу обхватили её лицо — осторожно, почти благоговейно. Он судорожно выдохнул, а затем притормозил Люси и легонько и быстро чмокнул её в щеку. Посмотрел в глаза Люси, словно, чтобы убедиться в том, что она не собирается от него убегать, и снова обжёг мягкими губами кожу — чуть ближе к уголку губ. Потом оставил поцелуй на кончике носа, на линии скул, опустился к подбородку, чувствуя, как вздрагивающее тело Люси жмётся к нему с каждым кратким поцелуем всё ближе. — Я бы предпочёл остановиться на этом, — сказал на выдохе Нацу, обжигая своим горячим дыханием её шею, и его голос стал низким, почти хриплым. — Поэтому лучше останови меня, если всё-таки сомневаешься, что готова потерять своего драгоценного друга. Люси почувствовала, как он улыбнулся на последних словах — тепло, чуть насмешливо, будто дразнил, после чего Нацу нежно коснулся губами её шеи, и она едва сдержала писк, вцепившись пальцами в его плечи. — Ни в коем случае, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Что? Нацу выпрямился и взглянул в её глаза. Люси различила на его лице тень напряжения. Она слабо улыбнулась ему, чувствуя, как её сердце замирает, а потом снова пускается в галоп. — Ни в коем случае я не буду тебя останавливать. Люси запустила пальцы в его волосы и вновь встала на носочки, сокращая последние сантиметры между ними. — У тебя тоже может быть проблема, — Люси заметила, как взгляд Нацу потемнел, когда она сжала в пальцах его волосы и слегка оттянула их, играя. — Если дашь мне зелёный свет, то после не сможешь от меня отделаться. — Будешь гоняться за мной по всей школе? — усмехнулся Нацу, и его руки крепко легли на её талию. — Да. — Мне это может понравиться, — его пальцы впились в её талию так, что Люси чувствовала сквозь тонкую ткань платья горячую кожу Нацу. Их тела горели от напряжения и желания, когда губы соприкоснулись друг с другом. Сначала медленно, неспешно, даже как будто дразняще. Словно каждый давал шанс другому заново нарисовать границу дружбы и не увлекаться в поцелуе, но никто из них не отступал. И подобной мысли вовсе не возникло — ни у него, ни у неё. Поцелуй постепенно углублялся. Люси поддавалась любому его движению и повторяла за ним, ощущая, что действует неумело — где-то слишком резко, где-то слишком робко, где-то не в такт. Она чувствовала, как пальцы Нацу подрагивают на её талии, однако всё ещё уверенно и стойко держали её, пока ей казалось, что она сама обмякает от каждого движения его языка и нежности губ, которые заставляли Люси сгорать и терять себя. Его поцелуи избавляли её от сомнений, страхов и громких мыслей. Ей хотелось бы расплавиться здесь и сейчас от его прикосновений, от его губ, что были наполнены таким жаром, что у неё кружилась голова. Она даже не могла себе и представить, насколько сильно ей понравится целоваться с Нацу. И теперь она только больше убеждалась в том, что сама не намерена его отпускать.

Конец V части.