Равная битва

— Не припомню ничего, что могло бы вам принадлежать, — резко ответил ученый, наблюдая за реакцией собравшихся. — Завтра у нас трудный день, поэтому мы откланяемся. Франкенштейн решил покинуть холл общежития. Слишком много вампиров оказалось в одном месте. Обойдя аристократа, который, как оказалось, знает слишком много, Франкенштейн поспешил к лестнице, краем глаза наблюдая за тем, как переглядываются между собой Асато Ичиджо и Канаме Куран. Рейзел двинулся следом, лишь на секунду остановившись наравне с чистокровным. Оказавшись в комнате Рейзела, Франкенштейн первым делом приоткрыл окно, чтобы впустить немного прохладного воздуха. — Эти вампиры настолько недалекие существа, что, даже узнав о Мастере, не склонили головы в знак уважения. Они поклоняются какому-то высокомерному выскочке Президенту! Мастер принял правильное решение о том, что мы уезжаем. Я еще раз проверю, все ли вещи собраны и успеет ли транспорт прибыть вовремя. Франкенштейн не заметил, как высокая фигура Мастера оказалась рядом. Рейзел молча смотрел в окно, казалось, не обращая внимания на недовольные высказывания ученого. Ноблесс коснулся тыльной стороной ладони шторы, чуть подвинув ту в сторону, открывая для себя больший обзор улицы. — Мы можем уехать позже? — после недолго молчания прозвучал вопрос, который заставил Франкенштейна с негодованием взглянуть на Рейзела. — У Мастера есть какое-то незаконченное дело? Я могу помочь? — ученый заметил, как ноблесс внимательно смотрит в окно. Там было что-то заслуживающее внимания. Направив взгляд в ту же сторону, Франкенштейн заметил несколько знакомых силуэтов. Один принадлежал префекту, другой же… М-21. Ученый невольно приметил для себя некоторое сходство между стоящими на улице парнями. «Что М-21 там делает?» — Нет, — вдруг произнес Рейзел, отвлекая Франкенштейна от мыслей. — Как скажете, Мастер. Я попробую убедить Президента дать нам больше времени. Франкенштейн склонил голову, после чего выпрямился и вновь бросил взгляд в сторону окна. Все было спокойно. Но почему-то Мастера заинтересовало происходящее по ту сторону стекла.

***

Покинув комнату Мастера, Франкенштейн некоторое время простоял в коридоре, соображая, что именно он может сказать Президенту, чтобы тот на время отозвал свое разрешение на выезд из Лунного общежития. Вариантов было несколько, но ни об одном из них ученому подумать не удалось: вампиры, снующие туда-сюда, обращали на себя внимание, из-за чего Франкенштейн не мог сосредоточиться. Остановившись у нужной двери, ученый постучался и, дождавшись разрешения, вошел внутрь. «Видимо, и с той стороны есть, на что посмотреть», — невольно заметил Франкенштейн, застав чистокровного стоящим у окна. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Канаме обернулся. Скрестив руки на груди, чистокровный удивленно вскинул брови и, хмыкнув, произнес: — Зашли попрощаться? — К сожалению, — Франкенштейн замешкался, почувствовав слабую негативную ауру и услышав знакомый голос вице-президента. — Появились обстоятельства, не позволяющие нам уехать так скоро, как вы этого хотите. Мы надеемся на понимание. — Решение уже принято и согласовано с ректором, — холодно произнес вампир. Голоса за дверью стали слышны четче. Они заставили Франкенштейна отвлечься и обернуться в сторону звука. Меньше всего ему хотелось сейчас встретиться с Асато Ичиджо. Ученый еще не смирился с тем, что аристократ коснулся своей рукой Мастера. — Понимаю, — сухо бросил ученый, на ходу продумывая диалог. — Асато Ичиджо. Вы же запомнили, что он сказал, не так ли? — Франкенштейн скрестил руки на груди, вперив взгляд на чистокровного. Кажется, он нашел выход из положения. — Вы должны уехать, — настаивал чистокровный, устроившись на кресле, что стояло напротив ученого. — Моя задача — поддерживать равновесие, которое вы нарушаете. Франкенштейн не ответил. Он оглядел взглядом комнату, словно пытался что-то найти. Тем временем голоса в коридоре не утихали, заставляя ученого напрячься. — Вы боитесь, — вдруг произнес Франкенштейн, натянув недобрую улыбку. — Боитесь, что потеряете авторитет, что аристократы променяют вас на того, кто является вашим создателем. Они перестанут уважать вас на столько, на сколько вы этого хотите, — после небольшой паузы, мужчина продолжил. — Я успел изучить тебя, Канаме Куран. Ты… Франкенштейн не договорил. Какая-то сила пригвоздила его ноги к полу, отчего ученый не смог пошевелиться. В комнате стала накапливаться негативная аура, которая, казалось, вот-вот разобьет окна и превратит дорогую мебель в щепки. Ученый понял, что столкновения не избежать. Глаза стоящего напротив горели алым, недобрый оскал выдавал его намерения. Послышался глухой удар и треск, наполнивший комнату. И вновь спина встретилась со стеной. Лишь на секунду Франкенштейну показалось, что хрупкая конструкция вот-вот рассыпется. — Мне не составит труда избавиться от вас, учитель, — шепотом сквозь зубы произнес вампир, с силой прижимая ученого к стене. Ладонь чистокровного находилась на ключице противника, лишая того возможности на какое-либо движение. — Я сомневаюсь в этом, — выдохнул мужчина. Франкенштейн одним взмахом руки выбрался из хватки вампира и отпрянул назад на пару метров, оказавшись за спиной чистокровного. — Прежде чем нападать, нужно изучить своего противника. У меня не было цели драться. Нам нужно лишь пару дней, чтобы закончить кое-какие дела. Франкенштейн успел заметить, как фигура чистокровного стремительно приближается к нему. Ученый сделал рывок в сторону, заставляя вампира столкнуться с противоположной стеной. — Здесь слишком мало пространства. Мы можем продолжить в другом месте. Или же попробуем все уладить мирным путем. Но в ответ на его слова послышался лишь рык и звук рассекающего когтями воздуха. Франкенштейн вновь успел отскочить, отметив про себя, что чистокровный будто специально движется медленнее. — Почему не атакуешь в полную силу? — спросил ученый, увернувшись от очередной атаки. — Попытки напасть на меня бессмысленны. Франкенштейн уже готовился сам нанести удар, выбрав удачное время для маневра, как вдруг послышался скрип открывающейся двери. — Простите, что прерываю, — на пороге комнаты появился высокий статный силуэт в темном плаще. — Дверь была не заперта. Франкенштейну не нужно было смотреть на вошедшего. Это точно был Асато Ичиджо, который нарочно прервал только начавшееся столкновение. — Могли бы подождать за дверью, — недовольно произнес ученый, поправляя пиджак. Мельком бросив взгляд на чистокровного, Франкенштейн заметил, что тот уже успел привести себя в порядок и стоял у окна, опираясь на подоконник. — Я пришел к президенту. Не думал, что застану и вас здесь. — Вы стояли за дверью и ждали удачного момента, чтобы вмешаться, не так ли? — усмехнулся Франкенштейн, скрестив руки на груди. — Если бы ваш спор с внуком был менее эмоциональным, я бы поверил, что вы только что подошли. — Достаточно, — сухо произнес чистокровный, выпрямившись. — Ли-сенсей, мой ответ остается тем же. Завтра вы должны уехать. Вернитесь к себе в комнату, — Президент внимательно посмотрел на ученого, давая ему понять, что разговор окончен. — Но… — «Франкенштейн.» «Мастер?» «Вернись.» Франкенштейн не сказал ни слова. Лишь бросил взгляд на вошедшего аристократа и, с плохо скрываемым раздражением, покинул комнату главы общежития, не забыв демонстративно захлопнуть двери.

***

А тем временем на улице, возле Лунного общежития, шагая вперед-назад, Зеро думал о том, почему именно на его плечи легла просьба ректора сопровождать прибывшего аристократа. Несмотря на то, что префект боролся с желанием всадить несколько пуль из кровавой розы в вампира, они успешно добрались до главных ворот общежития. Дальше парень идти отказался. Недовольно бурча что-то о том, что Юки могла бы составить ему компанию, Зеро, сунув руки в карманы, собрался идти обратно к дому ректора. Вдруг что-то заставило его остановиться и поднять голову вверх. Полнолуние. Опасное время, в которое Зеро пожелал бы оказаться запертым в собственной комнате без надежды на освобождение. Желание вернуться к ректору нарастало. Поднявшийся ветер заставил пыль с дорожки вихрем взлететь и словно нарочно попасть в глаза. Зеро развернулся на сто восемьдесят градусов, рукой осторожно смахивая с лица песчинки. Избавившись от неприятного ощущения, префект поднял глаза на здание Лунного общежития. Почти во всех окнах горел свет. Парень пробежался взглядом по второму этажу, пока не остановился на одном из окон, в котором заметил какое-то движение. — Опять он. Это было окно комнаты, принадлежавшей Ноблесс. Зеро выучил это слово, хотя порой его значение казалось ему слишком запутанным. И вот он… Снова просто стоит у окна, пронзительно, но в то же время опустошенно смотрит на него. В который раз Зеро почувствовал бегущие по телу мурашки. «Почему он так смотрит…» — Так ты — низший вампир? Смутно знакомый голос заставил префекта развернуться и одним резким движением достать пистолет. — Что ты сказал?! — рыкнул префект, не отрывая взгляда от стоящего напротив. Зеро узнал его. Этот тот самый парень, который удивительным образом превратил свою руку в волосатую когтистую лапу. Вспомнив об этом, префект еще больше напрягся, не снимая палец с курка. — Но ты не похож на ту тварь, которую мы как-то создали, — парень продолжал говорить, словно не видя, что на него направлено оружие. Появившийся из ниоткуда М-21 не чувствовал страха. Сунув руки в карманы, парень осмотрел префекта, что держал его на прицеле. Оборотень выдохнул. Его вообще не должно быть здесь, но Тао, неожиданно позвонивший, попросил срочно появиться в академии. Но вот для чего — этого он почему-то не сказал. Теперь же, когда М-21 попал за ворота, Тао и след простыл. Модифицированному ничего не оставалось, как пойти его искать, и по чистой случайности наткнуться на префекта. — Я узнал о твоей сущности в тот день, когда ты устроил погоню за мной. Но только недавно понял, что ты не принадлежишь к высшему или среднему классу. Я так и не разобрался, как у вас идет эта иерархия, но… — Заткнись! — огрызнулся Кирию. Глаза его окрасились в огненно-красный, а зверинный оскал не предвещал ничего хорошего. Никто. Никто не должен больше знать о том, кто он на самом деле. Нужно держать себя в руках. — Когда я узнал о тебе, то подумал, что ты не достоин работать с детьми, потому что в любой момент можешь наброситься на кого-нибудь. —  Не говори так, словно знаешь меня! — рыкнул префект, продолжая держать иностранца на прицеле. — Мы похожи, — М-21 продолжил размышлять, не боясь, что на него вот-вот сорвется обезумевший префект. Он лишь развернулся вполоборота, чтобы взгляды их не встречались. — Из нас сделали тех, кем мы сейчас являемся. Мы стали такими не по своей воле. Ты можешь выбрать, кем стать, — с этими словами М-21 развернулся к префекту спиной и поспешил покинуть территорию Лунного общежития. Зеро, опустив пистолет, наблюдал за растворяющейся в ночи фигурой. Глубоко вдохнув, парень закрыл глаза и старался успокоиться, чтобы прийти в норму. Через пару минут жажда, казалось, вновь отошла на второй план, сменившись непониманием. До него наконец дошло то, что сказал… оборотень? «У меня есть выбор.» Зеро никогда не думал о том, что у него есть выбор. Хотя нет, выбор был. Но вряд ли бы он понравился Юки. А сейчас. Префект сомневался, есть ли хоть один шанс, что он сможет вернуться к нормальной жизни. Стать человеком, охотником, каким его хотели видеть родители. «Ты вправе просить меня о помощи». Слова, некогда сказанные Ноблесс. Зеро не думал, что запомнит их. Префект поднял голову и бросил взгляд в сторону одного из окон второго этажа общежития. «Он все еще стоит там. Для чего?.. Он ждет, что я сам приду к нему?..»

***

Услышав зов Мастера, Франкенштейн поспешил вернуться в комнату. Ученый, не подозревая о причине, по которой Он позвал к себе, открыл дверь и прошел внутрь. В комнате царила тишина. Франкенштейн оглянулся в поисках Мастера, и застал того все так же стоящим у окна. Мужчина решил подойти ближе, и каждый его шаг проваливался в гнетущую тишину. Слишком странно. Слишком подозрительно. — Мастер, вы… — склонив голову, начал Франкенштейн. Договорить он не успел. Фигура, стоящая спиной, развернулась, представ перед мужчиной. Ноблесс спросил: — Что на тебя нашло, Франкенштейн? — этот спокойный и в то же время требовательный голос… Ученому редко приходилось его слышать. Этот голос, не поддающийся никакому сравнению. В нем было намешано столько эмоций: негодование, разочарование, непонимание, но в то же время спокойствие и отрешенность. «Мастер все слышал…» Поймав себя на этой мысли, Франкенштейн тут же преклонил колено и, не поднимая головы, виновато произнес: — Простите, Мастер. — Создатели этой школы хотят мирного сосуществования обеих рас, — Рейзел перевел взгляд в сторону окна. — Мне это известно, Мастер, — вполголоса произнес Франкенштейн, не решаясь поднять головы. Он чувствовал давящую ауру, которая вот-вот упадет на него и заставит преклониться еще ниже. — Ты не можешь совладать со своей ненавистью к ним, — утверждая, нежели спрашивая, сказал Ноблесс, обращая взор на подопечного. — Встань. — Простите, — Франкенштейн все еще не решался поднять глаза. Он отчетливо чувствовал, как пронзительный взгляд Мастера оглядывает его с ног до головы. — Многие здесь заслуживают уважения. Твое поведение недопустимо, — холодный, проникающий в каждую клеточку тела, голос. Непривычно тяжелый и такой… незнакомый. — Больше не повторится, Мастер, — мужчина склонил голову, не решаясь показать Ему свои глаза. — Книга. Дай ее мне. — Мастер! Я ведь еще не закончил исследование! — Франкенштейн сам не заметил, как поднял глаза на Ноблесс, встретившись с пронзительным взглядом, заставившим мужчину вновь склонить голову. — Простите. Я сейчас же отдам ее. Не поднимая головы Франкенштейн сделал несколько шагов назад, после чего развернулся, и суетливо забегал глазами по комнате. Книга должна была быть в одном из чемоданов. Потратив на поиски не больше трех минут (больше Франкенштейн не мог заставлять Ноблесс ждать), ученый вынул книгу и развернувшись, медленным шагом направился к Мастеру, который в ожидании протянул руку, чтобы забрать ценный экземпляр. Как только книга оказалась в руках Рейзела, тот положил ее на подоконник, что был у него за спиной. — Я верну ее, как только ты поймешь, где был неправ. Многим здесь нужна наша помощь. Мы останемся здесь столько, сколько потребуется.