Равная битва

Первым в холле оказался чистокровный, при виде которого присутствующие затихли. Франкенштейн в очередной раз отметил для себя, что студенты Ночного класса через чур послушны, и отправлять полсотни аристократов-рабов по домам было бы неслыханной глупостью. Особенно сейчас, когда над академией нависла угроза в виде умалишенного чистокровного со старым аристократом-прихвастнем. Куран обвел взглядом присутствующих. Вампиры не сводили с него глаз. Спустившись со ступеньки, оставив позади себя Франкенштейна и ректора, чистокровный двинулся в толпу, которая послушно расступилась, освобождая проход. Канаме остановился напротив префектов. Зеро отрешенно смотрел куда-то в сторону, отчего-то сжимая кулаки, спрятанные в карманы брюк. Юки же метала взгляд из стороны в сторону, лишь бы не смотреть на стоящего в метре от нее чистокровного. — Что происходит? — скрестив руки на груди, спросил Куран, чувствуя, как вампиры напряглись и затаили дыхание. — Зеро, Юки? — молчание начинало раздражать. — Простите, Канаме-сама! — неожиданно оживилась Юки, низко склонив голову. — Мы пытались им объяснить, что нельзя нарушать правила, но они нас не слушали, — голос у префекта дрожал от волнения. — Ничего, Юки, — мягко коснувшись макушки префекта ладонью, начал чистокровный. — В этом нет твоей вины. Как и твоей, Зеро. Спасибо, что стараетесь выполнить мои обязанности, — Ичиджо, объяснись, — Куран выпрямился и направил взгляд в левую сторону, где в первом ряду, в нескольких метрах от него стоял вице-президент, виновато опустив голову. — Канаме-сама, простите, — вампир сделал несколько шагов вперед, отделив себя от толпы. — Возникли трудности с Айдо. — Айдо? — чистокровный вопросительно поднял бровь. — И где же он? Такума указал рукой в сторону позади себя. Вампиры тут же разошлись, открывая чистокровному обзор. На софе, сложив ногу на ногу, опрокинув голову на изголовье, сидел аристократ. Казалось, будто он не слышал происходящей вокруг суматохи. Лишь дышал, глубоко вдыхая воздух напряженной атмосферы. И даже спустившийся комендант Лунного общежития не заставил Айдо подняться. — Айдо, — холодный, пробирающий до костей голос чистокровного звоном прошёлся по вампирам. Но аристократ не шелохнулся. — Кажется, вас перестали слушать, Куран-сама, — Франкенштейн поравнялся с президентом. — Айдо, что случилось? Плохо себя чувствуешь? — ученый сделал шаг вперед, и хотел было сделать еще один, но был остановлен обращенным в его сторону взглядом Ханабусы. — Я прекрасно себя чувствую, Ли-сенсей, — со скалистой улыбкой на лице ответил Айдо. — И друзья, которые пытались меня остановить, тоже. Франкенштейн оглянулся. Действительно, с десяток вампиров позади Ханабусы стояли, словно статуи, неподвижно, не моргая, не дыша. «Значит, он понял, что с ним произошло. Какой сообразительный.» — Согласно пунку 6.9 вампирам запрещено использовать способности на территории академии. Куран сделал несколько резких шагов вперед и подошел впритык к софе, на которой вальяжно утроился аристократ. В воздухе начал витать подозрительный запах опасности, который уловили все вампиры, не подверженные какому-то чудесному гипнозу Ханабусы. — Айдо. Подними на меня глаза. Франкенштейн заметил красный отблеск в глазах стоявшего рядом чистокровного. В помещении стало заметно прохладнее. Куран злился. Франкенштейну не нужно было смотреть на него, чтобы это почувствовать. Ученый уже несколько раз сталкивался с этой убийственной аурой. Конечно, она была в разы слабее, чем у него самого, но при должных тренировках и чистокровный мог бы стать отличным запугивателем. — Ты будешь наказан, Айдо, — голос вампира эхом пронесся по холлу. — Встань. Аристократ нехотя поднялся. Всем своим видом он показывал нежелание подчиняться стоящему напротив. Ханабуса выпрямился и бесстрашно поднял голову на чистокровного, который не вызывал у него никаких чувств, особенно чувства самосохранения, обычно заставляющее аристократов прятать глаза от коменданта общежития. — Айдо, что ты делаешь? — Акацки переживал за брата. Стоя с левой стороны от него, Каин, не отрывая взгляда от чистокровного, шепотом обратился к бесстрашному вампиру. — Акацки, — Ханабуса развернулся к брату так, чтобы смотреть ему в глаза. — Расслабься, — Ханабуса щелкнул пальцами, и спустя мгновение глаза Каина накрыла полупрозрачная пелена. - И отойди, - аристократ не контролировал тело, которое увело его на несколько шагов назад, туда, где стояли остальные вампиры. Звон от пощечины наполнил помещение. Франкенштейн быстро пришел в себя после того, как звук разнесся по залу. Ученый сделал полшага вперед и, резко развернувшись, оказался с чистокровным лицом к лицу, загородив собой Ханабусу. — Я понимаю ваше настроение, президент. Но вы делаете только хуже, — Куран удивленно поднял бровь, скрестив руки на груди. О его недовольстве не кричал лишь собственный голос. — Ли-сенсей, не вмешивайтесь. — Не могу, к сожалению. Обернитесь. Стоит ему пожелать, на вас накинется несколько десятков вампиров. И вам придется их обездвижить или убить. Вряд ли президенту хочется потом объясняться перед родителями студентов. — Эй! Толчок в спину Франкенштейна заставил того почти упасть в надежные руки стоящего в полуметре чистокровного. Но чудом непоправимого удалось «избежать». Выпрямившись, ученый обернулся. Теперь уже он стоял на одной линии с Кураном, по правую руку от него. И также недовольно скрестил руки на груди, изучая взъерошенного аристократа, испускающего ауру недовольства. — Я вам что, предмет мебели какой-то? — ни один из вампиров еще не видел, как тычут пальцем в грудь чистокровного. И в данный момент, даже если они сейчас на это смотрят, вряд ли понимаю, что не так. Только все еще находящийся в создании Ичиджо и пара префектов, что стояли в стороне, понимали, но не могли описать того, что сейчас увидели. — Не говорите обо мне так, словно меня здесь нет! — Айдо! — тут же подлетевший вице-президент предстал перед аристократом. Схватив Ханабусу за руку, вампир резко толкнул одноклассника на софу и сразу закрыл собой. - Пожалуйста, Канаме-сама, простите! — Ичиджо низко склонил голову, всеми фибрами ощущая злость чистокровного на себе. — Я смогу сам с ним справиться. Пожалуйста. Куран Канаме никогда не позволял себе опускаться до уровня открытой агрессии. Да и повода не было. Его уважали и подчинялись, стоило лишь чистокровному сверкнуть кроваво-красными глазами и посмотреть сверху-вниз. Но никто и никогда не тыкал в него пальцем, и не смотрел вызывающе брезгливо. Никто. И никогда. И как бы Куран не старался скрыть свое недовольство, она все равно выливалась наружу через взгляд, сжатые пальцы, темную густую ауру, заставляющую мурашки бегать по коже тех, кто еще находился в сознании. — Ичиджо! — Айдо быстро вскочил с софы и нанес повернувшемуся к нему аристократу удар кулаком в плечо. Такума опешил, не ожидая подобного. Но быстро пришел в себя, и снова схватил Ханабусу за руку и резко дернул. — Отпусти меня! Ичиджо не отличался любовью к грубостям, но ситуация требовала отчаянных мер. Выбор был невелик: либо друга обратит в прах стоящий в пару шагах чистокровный, либо он сожмет бушующего аристократа в своих крепких надежных объятиях. Но Ханабуса не собирался сдаваться. Недовольный рык сорвался с губ аристократа. Предприняв очередную неудачную попытку вырваться, вампир остановился и выдохнул. Но не прошло и секунды, как ноги Ичиджо и остальных, стоящих в зоне трех метров, сковал толстый слой льда. — Вам не остановить меня! — выкрикнул Ханабуса, забравшись на софу, чтобы быть выше присутствующих. Кайен Кросс мог видеть ауру людей и вампиров. Эта способность передалась ему по наследству. Он не был рад ей, но она помогала отличать хороших от плохих. Возможно, именно поэтому в академии учились лучшие из лучших, а не маргиналы и преступники, скрывающиеся за маской миловидности и показной доброты. И сейчас, стоя на нижней ступени лестницы, он отчетливо видел голубоватое мерцание ауры, исходящей от Айдо, вызывающе смотрящего на Канаме Курана, буквально прожигая того взглядом. С высоты нескольких ступеней Кросс видел и ауру чистокровного. Темно-красная, цвета застывшей крови, она была куда больше, чем та, которой обладал блондин. Ректору никогда не доводилось видеть, как соприкасаются ауры. Нежная, мерцающая голубая и глубокая, затягивающая красная. — Эй, придурок! — некогда молчавший в стороне Кирию отвлек ректора от изучения ауры стоявших перед ним. Он перевел взгляд на префекта, прикрывающего собой Юки, которая вцепилась ему в край пиджака. — Жить надоело? — звякнула цепочка. Зеро легким движением руки направил пистолет в сторону вампира. — Зеро, остановись! — Такума продолжал защищать одноклассника, хоть его положение было не утешительным. Лед напластывался, с каждой секундой поднимаясь все выше и выше. И остановился лишь когда достиг уровня груди. Ичиджо напряженно осмотрелся. Все, кто его окружал, были в ледяном плену, не имея возможности пошевелиться. Вампир остановил взгляд на Франкенштейне, стоявшем по левую руку. Тот находился в том же положении, только почему-то от него исходила аура спокойствия и отрешенности, словно это не его заковали во льду, и вообще его все устраивает. — Заткнись. Если вы не можете с ним справится, остается лишь всадить пулю. Прогремел выстрел. — Юки?! В чем дело?! И снова ему помешали. В который раз пронырливая девочка лишила его удовольствия, резко дернув за рукав пиджака и отведя его руку в сторону. — Дурак! Ты не можешь его застрелить! Смелость просыпалась в Юки лишь в моменты, когда нужно было защищать кого-то. Пусть это даже вампир, который обездвижил своих одноклассников и готов предпринять попытку напасть на Канаме Курана. Зеро было недоволен. Он зло рыкнул, вырываясь из хватки девушки. Слегка толкнув девчонку в сторону, Кирию вновь направил оружие на вампира. — Замри. Айдо достаточно было произнести нужное слово, чтобы обездвижить префекта, который понял, что не может контролировать свое тело. не может нажать на курок. Не может сделать шаг. Казалось, что даже не может дышать. Ему оставалось лишь стоять, словно статуя, и проглатывать злость, комом скопившуюся в горле. Лед под ногами чистокровного и стоящих рядом Франкенштейна и Ичиджо треснул и обратился в безвредный пар. — Зеро. Юки. Позвольте мне. Ханабуса Айдо, — холодно произнес президент, плавно поднимая правую руку. — За неоднократное нарушение правил, за нападение и причинение вреда, я приговариваю тебя… — Канаме-кун, нет! — Кросс устремился вперед, но не успел сделать и двух шагов, как кто-то мягко коснулся его плеча, останавливая. Кайен обернулся, бросая непонимающий взгляд на стоящего позади. — Айдо. Канаме услышал спокойный голос, и тут же перевел взгляд на его источник. История повторилась. На лестнице, за спиной обеспокоенного ректора, стоял Он. Отрешенный взгляд. Красноватые жгуты ауры, опоясывающие Ноблесс. Куран не мог оторваться от них. Они настолько завораживали своим беспрестанным движением, витиеватым переплетением ярко-красный полос, словно кроваво-красная мерцающая лоза, взявшая в плен. — Мастер, — Франкенштейн обернулся на сто восемьдесят градусов и по привычке склонил голову, в очередной раз ставя чистокровного в неловкое положение. Он не собирался делать то же самое. Не в этот раз. Канаме злился. Его аура почти поглотила затухающую ауру Айдо. — Простите за это, — ученый приложил руку к груди и выпрямился. — Рейзел, — мужчина, стоявший у лестницы, пытался сохранять спокойствие до последнего. Но остатки нервов уже собирали чемоданы и обсуждали, куда отправиться дальше. Он развернулся к стоящему за спиной и поднял глаза. — Останови уже это безумие! — не сдержавшись и повысив голос, ректор указал рукой на стоящих в центре. — Они поубивают друг друга! — он понимал: если не принять меры, то в академии станет на несколько десятков студентов меньше. Придется объясняться перед родителями, заполнять кипы документации, закрывать академию. Он не мог позволить этому случиться. Рейзел едва заметно улыбнулся. Он плавно ступил на лед, который растворялся под ногами. Его взгляд кроваво-красных глаз был прикован к Айдо. Ханабуса попался. Встретившись с Ноблесс взглядом, теперь уже он не мог пошевелиться. Вампир медленно спустился с софы на пол. Лед под его ногами раскололся. Аристократ стоял неподвижно, не моргая и не дыша. - Айдо, - вновь повторил Рейзел, поравнявшись с Франкенштейном по левую и Кураном по правую руку. Он плавно поднял руку, остановив ее на уровне лица Ханабусы. Стоявший в десяти сантиметрах от Ноблесс чистокровный ощутил, как мерцающая красным аура благородного существа словно втискивается в его глубоко-бордовую. По телу прошла волна мурашек. Канаме застыл на месте. В который раз он ощутил на себе Его силу, и почувствовал свою... заурядность и мизерность. — Айдо. Спи. Красноватые потоки силы закручивались клубком вокруг тонких пальцев, проходя через кольцо на одном из них. Через секунду Рей согнул два пальца — мизинец и безымянный, отвел ладонь в сторону, и Айдо как подкошенный упал на пол. По гостиной прошлась волна энергии, освобождая ото льда вампиров в радиусе трех метров. Избавившись от холодного плена, вампиры остались стоять в ступоре, переглядываясь. "Что я здесь делаю?" "Как я тут..?" "Это все Айдо?" "Снова от него проблемы." Каин пришел в себя быстрее остальных. Он мельком осмотрелся, пока не наткнулся на Рейзела, взгляд которого устремлен вниз. Вампир оттолкнул Ичиджо в сторону, и, заняв его место, тоже посмотрел вниз. - Ханабуса... - на выдохе произнес аристократ, опустившись на колени и слегка приподнимая податливое тело. - Всем разойтись по комнатам, - голос президента тут же прекратил все обсуждения и споры непонимающе переглядывающихся аристократов. Через несколько секунд холл опустел. - Проще было его застрелить! - рыкнул Кирию, убирая пистолет в кобуру. - Пошли, Юки. Зеро резко схватил девушку за рукав пиджака и быстрым шагом направился к двери, ведущей на выход. Юки ничего не оставалось, кроме как молча поспевать за товарищем. - Я бы хотел, чтобы вы остались, Зеро-кун. Голос Франкенштейна заставил префекта остановиться. Юки, не ожидав резкой остановки, больно впечаталась в спину парня. Зеро не успел ничего ответить. Перед ним открылась входная дверь, пропуская внутрь прохладный воздух, которого так сейчас не хватало. Сделав пару глубоких вдохов, Кирию обернулся на девяносто градусов. Он не успел открыть рта, как на пороге появился высокий мужчина с голубыми глазами и длинными фиолетовыми волосами, собранными в хвост. - Простите, мы задержались немного. Услышали какой-то шум и сразу сюда, - Такео прошел внутрь, пропуская вперед второго парня, хмурый и сосредоточенный взгляд которого выдавал в нем М-21. - Что вам надо здесь? - огрызнулся префект. - А ты вообще должен был быть на посту, - кажется, одним из любимых занятий Кирию стало отчитывание. - Ты бросил Юки одну, а эту бестолковую ни на секунду нельзя оставлять. Зеро почувствовал, как его прожигают недовольным взглядом. Спину подозрительно начало жечь. - Акацки, позаботься об Айдо. - Будет исполнено, Канаме-сама, - аристократ осторожно поднял спящее тело на руки и испарился. - Зеро, пожалуйста, останься, - ректор поправил собранные в хвост волосы и подошел к названному сыну. - Я прошу тебя. За Айдо сейчас нужно присматривать. Это твоя обязанность, как префекта. Зеро мог отказать Кроссу только если не видел его лица. Ректор об этом прекрасно знал, поэтому подошел максимально близко к префекту, чтобы тому некуда было деваться. Позади стена, а спереди - мужчина с жалобным выражением лица. Не согласиться было бы преступлением. - Ладно, - недовольно цыкнул префект, скрестив руки на груди. - Эй, ты, - обращаясь к Такео, медленными шагами приближающемуся к Франкенштейну, - отведешь Юки в женское общежитие. - Конечно, - ответил ученый за модифицированного. - Он обязательно отведет Юки-чан в ее комнату. После увиденного ей, как и тебе, нужно хорошенько отдохнуть, - мужчина широко улыбнулся, остановив взгляд на М-21, который молча стоял за спиной друга с опущенной головой. - М-21 поможет тебе присмотреть за Айдо. Услышав свое имя, оборотень поднял голову. Взгляд его серых глаз встретился с кроваво-красными глазами Ноблесс, которыми он пронзал М-21 насквозь. Модифицированный застыл на месте, не имея возможности пошевелиться. Этот взгляд. Оборотень хорошо был знаком с ним. Недоверие. Подозрительность. Ноблесс словно говорил, что знает все. Это тот самый взгляд, с которого началось их знакомство, когда М-21 и М-24 стояли на крыше, а Рейзел где-то далеко внизу. - М-21? Ты слышишь? - голос Франкенштейна смог вывести оборотня из ступора. Парень кивнул. - Хорошо, поднимайтесь наверх. Зеро, покажешь, где нужная комната?

***

Прошло около десяти минут. Канаме, не задав ни одного вопроса, вернулся к себе в кабинет. Он понимал, что спрашивать что-либо не было смысла. Он знал, что Айдо не мог контролировать свои действия, ведь во всем виновата сыворотка, что создал Франкенштейн, активировал Ноблесс, и которой умело воспользовался Ридо Куран. Кайен Кросс остался стоять у входа, обсуждая с Юки произошедшее. На его удивление, девушка с трудом смогла вспомнить, как они оказались в холле, и почему не удалось успокоить собравшихся вампиров, и тем более, что стало причиной сбора. — Такео, - Франкенштейн очистил диван от следов ботинок и поправил сбившийся ковер. Наводить порядок стало его приятной привычкой. Отозвавшийся на имя модифицированный, широко улыбаясь подошел к софе вплотную и удобно устроился на подлокотнике. Краем глаза стрелок заметил, что Рейзел не сводит с него пронзительного взгляда, поэтому старался не смотреть в ту сторону, где стоял Ноблесс. - Где вы были? - нотки злости проскользнули в голосе ученого. - Почему никто на звонки не отвечал? - подключилось недовольство, от которого Такео обдала дрожь. Парень быстро вскочил с подлокотника и виновато улыбнулся, не свойственно себе пряча руки в карманах. — Прости, Франкенштейн, - выпалил Такео. - Были кое-какие неотложные дела. — Неотложные дела? - ученый подозрительно вскинул бровь и скрестил руки на груди. Такео прекрасно знал эту позу. Недоверие. - Такео, где Тао? Он никогда не отключает телефон, - Франкенштейн поравнялся с Ноблесс, и теперь они вдвоем прожигали взглядом стоящего перед ними парня, который не знал, куда деваться от такого внимания. — Он скоро подойдет, - Такео опустил голову вниз. Рассматривать полосы и квадраты на полу было занятием куда проще, чем справляться с подозрительностью во взглядах. - Сказал, что хочет забрать вещи из гостиницы. — Ладно, - Франкенштейн выдохнул, устало потирая виски. - Тогда иди в гостиницу, и скажи Тао, что он нужен мне здесь. — Конечно, шеф. Не беспокойтесь, - стрелок расслабленно выдохнул и поднял голову. С плеч словно спала какая-то невиданная тяжесть, дышать стало легче. Через пару секунд он покинул общежитие, не забыв попрощаться со стоявшими на входе префектом и ректором.

***

— Мастер? — Ты почувствовал это. — Да. С ними определенно что-то не то. Возможно, это связано с Кураном старшим и кровью, что в нем пробудилось. Способности контроля тоже вышли на более высокий уровень. — Франкенштейн. Нужно помочь им. — Я займусь этим.

***

Разговор, состоявшийся в кабинете Канаме Курана спустя несколько часов после похищения Айдо Ханабусы. В момент, когда Франкенштейн занимался поиском улик. Президент не мог привести мысли в порядок. Потоком они вились в его голове, мешая мыслить здраво. Его ни сколько не беспокоило полуденное солнце, норовившее проникнуть сквозь плотно задернутые шторы. Школьная форма лежала на софе. В связи с последними событиями ее всегда нужно было иметь возле себя. Канаме ходил из стороны в сторону. Это не было похожим на него. Шахматная партия на доске, казалось бы, уже покрылась пылью. Но садиться за игральный стол вампир не спешил. Стук в дверь, который был как нельзя кстати, заставил Курана вынырнуть из мыслей. — Да, Ичиджо. Входи. На пороге появился аристократ, по виду которого можно было сказать, что тот не так давно поднялся с постели. Он все еще был в пижаме. И хотя появляться в таком неподобающем виде было как минимум неприлично, Канаме заверил, что не стоит беспокоиться о своем внешнем виде. — Канаме-сама, звали? — Да. Проходи. Чистокровный указал на место, которое до этого полюбилось Франкенштейну. Оно было темно-зеленого цвета, обито мягким приятным бархатом. Такума с удовольствием устроился на кресле. Ему было неловко. И не только от своей невыспавшейся мины, или от внешнего вида, но еще и от того, что по лицу чистокровного можно было с легкостью сказать, что президент еще не ложился. Повисло недолгое молчание, прерываемое лишь шелестом страниц. — Я хочу поговорить с тобой о главе Совета. О твоем дедушке, — захлопнув книгу, чистокровный отложил ее на угол заваленного бумагами стола. Сложив ногу на ногу, вампир скрестил руки на груди и снова оглядел сидящего перед ним. — Не уверен, что смогу что-то сказать, Канаме-сама. Мы давно не виделись, а последнее письмо от него было больше полугода назад. Его приезд был нашей первой встречей за долгое время. — Есть основания полагать, что глава Совета причастен к похищению Айдо, — Канаме внимательно следил за реакцией сидящего напротив. Но, кроме удивления, на лице вице-президента не было эмоций. — Более того, я уверен, что он в скором времени вернется в академию, чтобы повторить это снова. — Почему ты мне говоришь это? — Такума поднялся с места. Взявшие над ним власть эмоции не позволили ему снова устроиться на кресле. Парень стоял, не отрывая взгляда от чистокровного. Аристократу не приходило в голову, что его родственник может быть предателем. Дедушка бы никогда не стал угрожать ученикам, и к тому же, друзьям своего внука. Это звучало слишком абсурдно, чтобы быть правдой. — Асато Ичиджо — ныне действующий глава Совета, — президент плавно поднялся с места, чтобы глазами быть на одном уровне со стоявшим напротив. — Кто-то должен стать его преемником. Я не настаиваю, чтобы им был ты. Если он явится сюда, тем самым подтверждая мою теорию, тебе стоит всерьез задумать, чтобы временно возглавить Совет. Я помогу подготовить нужные документы. — Что ты говоришь, Канаме?! — Такума чуть повысил голос и сделал шаг вперед, твердо и резко ударив по столу ладоням. Но через секунду, после направленного в его сторону холодного взгляда бордовых глаз, остановился и, виновато опустив голову, сделал шан назад. — Что ты задумал? — Ичиджо не решался поднять взгляд. В голове он уже несколько раз проклял себя за опрометчивый поступок. Канаме молчал. Как будто не слышал заданного вопроса, или же обдумывал, как лучше преподнести информацию. Он обошел стол и вернулся к излюбленному месту у окна. Задернуты шторы. Тишина. Ведь студенты Дневного общежития разъехались по домам. Остались лишь крупицы, которые еще не успели уехать или же не пожелали покидать академию. Вампир отчетливо слышал их голоса. — Академия — место, где вампиры и люди могут сосуществовать мирно, Ичиджо, — Куран развернулся лицом к стоявшего у кресла студенту. — Моя обязанность сохранять порядок и безопасность. Вы пошли за мной. Ты был одним из первых, кто откликнулся. Я этого не забуду. Можешь идти. Но передай остальным, что завтра в полночь все должны покинуть академию.

***

Зеро был недоволен. Недоволен настолько, что костяшки его пальцев побелели от сжатия в кулак, шаг был тяжелым, словно ботинки были из золота, лицо исказилось в недовольной гримасе. Префект и модифицированный остановились у двери, за которой отдыхал Айдо. Дольше часа они стояли в полной тишине. — Я бы и один справился. У тебя своих дел нет? — недовольно скрестив руки на груди, спросил Кирию, облокотившись на закрытую дверь. — Есть, — спокойно ответил М-21, сунув руки в карманы и оперевшись спиной о стену, что была напротив префекта. — Но шеф сказал, что мне нужно присматривать за этим вампиром. Повисло молчание, длившееся около десяти минут. О мыслях Зеро можно было легко догадаться. Нахмуренные брови, опущенные вниз уголки губ, томные тяжелые выдохи, сопровождаемые периодичным цыканьем. Когда оборотню надоело наблюдать и слушать недовольство, он отошел от стены, и сопровождаемый подозрительным взглядом, осторожно и почти бесшумно открыл дверь, за которой скрывалась комната аристократа. Айдо мирно спал в кровати, заправленной алым шелковым бельем. Источником света служила яркая лампочка фонарного столба. М-21 вошел внутрь. Префект, не задавая вопросов, пошел следом. Обогнав оборотня, парень неслышно продвинулся к окну и одернул шторы, чтобы света в помещении стало больше. М-21 остановился у кровати по правую руку от себя. Айдо выглядел слишком невинно для того, кто недавно устроил внизу беспорядки и вывел из себя лидера всех вампиров. Оборотень задумался. — Я давно говорил, — начал шепотом Зеро, подойдя ближе и вцепившись пальцами в изножье кровати, — что нужно просто пристрелить его, — эти слова привлекли внимание М-21. Тот с нескрываемым на лице удивлением повернул голову влево. — Одной проблемой было бы меньше. Все бы давно разъехались по своим норам, — парень сказал этот так просто, ни одна мускула на его лице не дрогнула. Чему оборотень удивился и на мгновение даже забыл, зачем стоит в комнате. — Ты так сильно ненавидишь их? — будто невзначай спросил М-21. — Что? — Ты что, ребенок? — оборотень давно хотел задать этот вопрос. С первого их разговора по душам. — Сколько тебе лет? Явно и двадцати нет, — М-21 не удержался от ехидного смешка. — Какое тебе дело? — рыкнул префект, резко повернувшись направо. — Ведешь себя как обиженный ребенок, — продолжил модифицированный, прислушавшись. Зеро говорил так громко. что Айдо мог проснуться. — Если обидел кто-то один, это не значит, что все будут улыбаться тебе клыками. — Заткнись! — только Кирию мог кричать шепотом так, чтобы было так тихо, но и так режуще громко. — Ты ничего не знаешь обо мне! — и вот снова на оборотня был наставлен пистолет. Модифицированный не дрогнул. Оружие, дуло которое едва касалось его лба, означало одно — парень и правда ребенок, который чуть что не так - отвечает агрессивно. М-21 сделал полшага вперед, чтобы дуло вплотную касалось лба. Парень улыбнулся, сверкнув в миг покрасневшими глазами. Префект не успел обдумать, из-за чего глаза стоявшего напротив окрасились в алый цвет, как вдруг яркий болезненный импульс ударил в голову. Зеро обессиленно опустил руку и посмотрел вниз, где пульсирующая боль с каждой секундой становилась все больше и больше. Префект издал болезненный рык, тело задрожало, и спустя пару мгновений Зеро, тяжело дыша, попробовал ухватиться за изножье кровати, но попытка провалилась. Он никак не мог ожидать, что стоявший напротив оборотень своей когтистой рукой проткнет его грудь насквозь. Перед глазами все плыло. Кирию пытался взять в руки повисший на цепочке пистолет, но тело, пульсирующее и дрожащее, отказывалось подчиняться. С каждым вздохом становилось все сложнее держаться в сознании. Парень, вцепившись пальцами в изножье, чтобы удержаться на ногах, поднял глаза на модифицированного. — Я знаю, — прохрипел оборотень, склонившись над упавшим на колени префектом, — как избавить тебя от обиды, засевшей так глубоко в душе, — М-21 вынул окровавленную когтистую руку из груди Кирию, и тот, скользнув по прямому деревянному изножью кровати, оказался на полу. Тело парализовало. Бывали дни, когда Зеро надеялся, что вампирская кровь внутри него будет полезна хотя бы тем, что регенеративные способности передались и ему тоже. Но, судя по всему, это было не так. Из открытой раны безостановочно лилась кровь. Глаза префекта приобрели красноватый оттенок, и через секунду потухли. М-21, стоя в нескольких шагах, прислушался. Да. Префект не дышал. Оборотень перешагнул через бездыханное тело и подошел к изголовью кровати. Резким движением модифицированный откинул одеяло в сторону. На мгновение М-21 задумался. Айдо слишком крепко спит. Слишком крепко для вампира, у которого чувства и способности выкручены на 100%. Модифицированный услышал за дверью чьи-то голоса, поднял спящее тело и стремительно направился к окну. Звук стекла, поток свежего воздуха, ворвавшегося в комнату. И вскоре снова затишье.

***

Голоса за дверью усилились. Их становилось все больше. Дверь резко открылась, подхватываемая образовавшимся сквозняком. На пороге комнаты первым оказался Франкенштейн, которому потребовались усилия, чтобы протиснуться сквозь студентов, которые также, как и он, сразу почуяли запах свежей крови низшего вампира. И многим стало интересно, кому она могла принадлежать. Франкенштейн быстро осмотрелся. Ничего нового, кроме осколков разбитого стекла, разлетевшихся от ветра листков бумаги, окровавленного тела седовласого префекта, пустой кровати со следами крови на подушке. — Зеро?! Девичий крик прервал изучение помещения. Через секунду ученого чуть было не сбила с ного Юки, которая споткнулась о порог и, скользнув пару метров на коленках, не оказалась у окровавленного тела. Не заметив, как руки запачкались в багровой холодной жиже, девочка взяла Зеро за лицо и чуть повернула так, чтобы видеть его черты. — Зеро! — сквозь слезы префект начала тормошить парня за плечи, пока не опустила взгляд на кровоточащую рану в области груди. Префект не подавал признаков жизни: как Юки не пыталась слегка хлопать его по щекам или как не прикладывала свою голову к его сердцу. — Зеро! Очнись, Зеро! — хрипло выкрикнула девушка, не сумев сдержать подходящий к горлу ком, который вышел наружу через слезы и очередной громкий отчаянный стон. — Отойди, Юки, — Франкенштейну удалось оттащить префекта от тела только со третьей попытки. Так сильно она прижималась к нему и обхватывала окровавленными руками. Мужчина подхватил девушку под мышки, и справляясь с ее активным сопротивлением, смог передать в руки подошедшего чистокровного. Куран молча кивнул и крепко прижал к себе дрожащую и пытающуюся выбраться из хватки девушку. — Все хорошо, Юки, — словно мантру чистокровный повторял это снова и снова. Он мягко коснулся ладонью ее макушки. Ленточный поток небольшой энергии неяркого фиолетового свечения окутал девушку. Юки всхлипнула еще несколько раз, потом ее тело расслабилось и оказалось подхвачено сильными руками президента. — Ичиджо. Пожалуйста, — чистокровный обернулся ко входу и передал девушку стоявшему перед ним вице-президенту. Вампир кивнул, и скрылся через несколько секунд. — Возвращайтесь в комнаты, — блеснул кроваво-красный огонь в глазах, едва заметная энергия коснулась каждого зеваки, столпившегося в коридоре перед дверью. Вампиры склонили головы и ретировались. Не подчинились лишь несколько...

***

Кайен Кросс вместе с Кадис Этрама ди Рейзелом наслаждались чаем в комнате Ноблесс. Они успели многое обсудить, пока ждали, когда же Айдо придет в себя после очередного вмешательства Рея. Кросс не стеснялся в вопросах об академии: что понравилось, чего стоит поменять, правильную ли политику жизни людей в этом учреждении он выбрал, понравилась ли Рею местная кухня, обзавелся ли он друзьями за время своего пребывания. Рейзел отвечал односложно, иногда отвлекаясь на очередную чашку свежезаваренного чая. Ноблесс заставил ректора поволноваться, когда в разгар беседы вдруг со звоном поставил чашку на блюдце, поднялся, стремительно и без слов направился к выходу. Кроссу ничего не оставалось, кроме как повторить те же действия. Стоило им остановиться в коридоре, как мимо них, словно не замечая, пронеслось с десяток вампиров. И все они двигались по направлению комнаты Айдо. «Снова что-то произошло.» Видимо, мысли ректора были схожи с тем, о чем подумал сейчас Рейзел. Двое переглянулись и направились в ту же сторону.

***

— Что здесь произошло? — ректор не отличался сдержанностью. Особенно, когда это касалось его семьи, хоть Зеро и не признавал отцовства Кросса. Когда вампиры разошлись по комнатам, и Кайену все же удалось оказаться перед дверью, мужчина на несколько секунд замер. Он боролся с эмоциями, пытаясь не проткнуть ладони, сжатые в кулак. — Зеро! — сдержанности охотника хватило ненадолго. Расстояние между ним и лежащим в луже крови было преодолено за секунду. Франкенштейн успел лишь слегка переместиться правой стороны на левую. Все это время он сильно, но осторожно прижимал полотенце, найденное на кровати, к кровоточащей ране. Ректор слегка приподнял голову префекта так, чтобы та оказалась у него на коленях. Сердце мужчины билось так быстро, словно вот-вот выпрыгнет из груди и заменит собою мертвое сердце сына. Мужчина мягко скользнул по запачканным кровью светлым волосам вниз, к шее. Надежда еще теплилась, ощущалась на кончиках пальцев, которыми ректор осторожно коснулся углубления рядом с гортанью, чтобы нащупать сонную артерию. — Кросс-сан, я проверил пульс, — наблюдая за действиями Кросса, прошептал ученый, накрыв свободной правой рукой ладонь ректора. Это единственная поддержка, которую он мог сейчас дать. — Мы опоздали на каких-то пару минут, — Франкенштейн поднял глаза на Кайена и перевел руку с ладони на плечо, аккуратно сжимая, заставляя мужчину обратить на себя взор. Но Кросс не слышал, не ощущал прикосновений. Он был поглощен лишь мыслью о спасении, о том, что еще можно все исправить, можно помочь. Ректор собрал силы, что были в нем, подтянул тело сына повыше к себе и крепко прижал к груди. Так крепко, как только мог. — Кросс-сан, мы… — чистокровный не договорил. Кто-то коснулся и слегка сжал его плечо. Вампир обернулся. Позади него стоял Рейзел, не сводящий взгляда с представленной перед ним картины. В комнате каждый предмет уже пропитался кровью. Такой знакомой. Такой подвластной. Такой податливой. Ноблесс мягко ступил на порог комнаты. Тихой поступью двинулся вперед. И снова это непонятное ощущение. Чистокровный уже встречался с ним. В тот день, когда Ханабуса впервые вышел из себя и устроил из холла ледяной дворец. Сейчас же вампиру не нужно было напрягать зрение, чтобы заметить красноватые жгуты нитей, опоясавших своего создателя — Кадис Этрама ди Рейзела. — Я смогу помочь. Канаме Курана поражала не только невероятно сильная и пробирающая до костей аура Ноблесс. Но и его голос. Спокойный, но в то же время взволнованный. С аккуратной, едва заметной хрипотой, но в то же время такой звучный. Это был Рейзел. Он плавно опустился на одно колено перед ректором, что не замечал ничего вокруг и лишь сильно прижимая к себе бездыханное тело. Ноблесс опустил руку на рану. Чистокровный вновь увидел те самые красноватые потоки силы. Они закручивались клубком вокруг тонких пальцев, проходя через кольцо на одном из них. Через секунду Рейзел медленно начал поднимать руку ладонью вверх, и Куран заметил, как из кольца следует неяркая кровавая полоса, частыми каплями падающая на открытую рану. — Мастер, — на выдохе произнес Франкенштейн, подняв голову на опустившегося напротив Рейзела. Ученый видел подобное лишь пару раз, когда Он спасал троицу модифицированных из очередной передряги. — Кросс-сан, — Франкенштейн вновь коснулся левого плеча безутешного отца, привлекая к себе внимание. В этот раз подействовало. Мужчина поднял на ученого глаза, полные слез. Рейзел поднялся. Спрятав запачканную в крови ладонь за спину, Ноблесс коснулся свободной рукой правого плеча ректора, заставляя того поднять голову. Кросс-сан отчего-то слегка улыбнулся. Смотреть на всесильное существо с такого ракурса было зрелищем забавным. Словно годовалый ребенок, сильно задирающий голову, чтобы увидеть высокого отца, смотрящего сверху-вниз. — Кросс-сан… — с толикой радости и возбуждения произнес ученый, вновь забирая на себя все внимание. — Вы чувствуете? Сердце. — Сердце, — повторил мужчина, смахивая запачканным рукавом соленые капли со щек. Всхлипы, заложенные нос и пелена от слез перед глазами. Ректор впервые ощущал нечто подобное. Опустив руку на грудь, в область сердца, мужчина закрыл глаза и прислушался. Едва различимые… Тук… Тук… Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. — Кросс… — протяжный шепотом скользнул с губ лежащего на коленях ректора парня. — Зеро… — мужчина широко открыл глаза. То ли от удивления, то ли от неожиданности, то ли от нахлынувшего чувства счастья. Очередной крепкий захват и сильное прижатие к груди. Кросс не хотел отпускать его. Казалось, что если ослабит хватку, то сын обратится в пепел. Франкенштейн вытер руки чистым краем полотенца и поднялся. — Благодарю, Мастер. Вы не обязаны были… — Франкенштейн. — Рейзел прервал ученого на полуслове. Он не смотрел на Франкенштейна. Его взгляд был направлен в сторону разбитого окна. — Я отправлюсь за ним, — в этом голосе отчетливо слышна тоска. И не только. Ноблесс редко позволял себе злиться. Но сейчас как будто нотка раздражения скользнула в этом простом словосочетании. Франкенштейн понял мысль Мастера сразу. Ему не составило труда определить эмоции, что испытывал сейчас Рейзел. И от этого ученому было трудно сдерживать злость, которая вот-вот выльется в очередной конфликт с чистокровным, что стоял на пороге комнаты, словно статуя, лишь наблюдая. — Мастер. Пожалуйста, позвольте мне, — ученый склонил голову, не надеясь на отказ. — Ты нужен здесь, Франкенштейн, — коснувшись плеча верного слуги, начал Рейзел, наконец, обратив взгляд на ученого. — К тому же... Ничего бы не случилось, если бы я не решил посетить это прекрасное место, — и снова нотки грусти. Явные. Очевидные. — Я пойду с вами. Канаме Куран подошел неслышно. Франкенштейн ощущал решимость стоявшего по левую руку чистокровного. Она проникала в каждую клеточку тела. Выражение лица вампира не выражало никаких эмоций. Только в глазах алым горелым недобрый огонек. Злость и решимость. Да противоречивых качества. Франкенштейн хотел было сказать, что это предложение не имеет смысла, и чистокровный будет лишь мешаться под ногами. Но Рейзел едва заметно кивнул. — Канаме-сама! — один из студентов Ночного класса неожиданно появился на пороге комнаты, привлекая к себе всеобщее внимания. Рейзел расстроенно выдохнул. Он чувствовал: что-то надвигается. — Канаме-сама, — уже спокойнее повторил парень. — Да говори ты уже, в чем дело! — Франкенштейн редко позволял себе повышать голос на студентов. Как в своей школе, так и здесь. Но в данный момент его голова болела от огромного количества мыслей, что он не сдержался. — Простите, — шатен виновато склонил голову, после чего продолжил. — Глава Совета старейшин сейчас внизу просит вашей аудиенции.