Снятые оковы

Доманский остановился у больших дверей, ведущих в малый обеденный зал. На самом деле, ему совсем не хотелось заходить внутрь. Снова видеть это холеное лицо… К черту. Он развернулся, чтобы уйти, но из-за дверей послышался голос. – Не мнитесь, Доманский, заходите. Что ж вы так по-девичьи стеснительны… Поляк вздохнул и толкнул дверь рукой. В зале его ждал накрытый стол, во главе которого восседал Радзивилл. Он со скучающим видом вертел в руках серебряную вилку. Подняв взгляд на гостя, слегка раздраженно произнес: – Завтрак уже остыл, Доманский. – Не страшно, - пробормотал поляк, осторожно отодвигая от стола один из тяжелых стульев с поистине богатой обивкой. Даже в лучшие времена в домах, где останавливалась Елизавета, не было такой мебели. Радзивилл лучезарно улыбнулся. Он не очень хотел себе в этом признаться, но появление Доманского прервало его обычную апатию. Сие жуткое состояние мучило Радзивилла с тех пор, как он повстречался с Екатериной на царском приеме. А ведь вся эта история с внучкой Петра еще в начале года казалась всего лишь приятной, лишь капельку азартной игрой. В конце концов, он ведь с самого начала знал, что с ним ничего не станется. Но и не думал, что его так глубоко поразит падение Елизаветы. А то, как говорила с ним императрица… Змея намекала, что он поставил не на ту даму. «Дурак ты, Радзивилл», - говорили ее блестящие глаза. И правда, дурак. Вся игра проиграна, вся жизнь рассыпалась, как карточный домик. – Вы не подумали над моим предложеньем? – спросил Радзивилл, возвращаясь к действительности. Доманский нахмурился. – Вернуться в Польшу… гораздо лучше, чем оставаться в этой недоброй стране. – Золотые слова, брат. – Стало быть, в один ясный полдень мы с вами сядем в карету и покинем Санкт-Петербург. Доманский вскинул голову. С того места, где он сидел, стол казался невероятно длинным, а польский князь – далеким и ненастоящим. Его лицо – чуть размытым. Или за проведенное в темнице время зрение Доманского так притупилось? – Я бы очень хотел, - сказал он. – Сделать это без вашей помощи. – Где вы возьмете деньги? – ухмыльнулся Радзивилл. – Путешествия – весьма дорогое удовольствие. Доманский сжал губы. Да, пускай денег не было, но их не так сложно найти, если отложить поездку на полгода. – Со мной, - словно угадал его мысли князь, - Вы бы отправились туда хоть завтра, хоть через неделю, хоть немедленно. Я думаю, вам очень хотелось бы. Но пока вы не восстановитесь, об этом не может быть и речи. Так что я предлагаю насладиться лучшими местами Петербурга. – Какими же? – спросил Доманский, отпивая из бокала. Вино оказалось прекислым. – Ну, - загадочно сощурился Радзивилл. – Есть одно местечко, где я часто провожу время. И там можно встретить чудесных девушек. Брюнеток, блондинок, - он выдержал торжественную паузу. – Шатенок. Доманский вздрогнул. Снова эти грязные намеки. – Князь, - он вздохнул и отставил бокал подальше. – Я никогда не полюблю другой женщины, как бы она не напоминала Элизабет. А потому не соблазняйте меня подобными предложениями. – А от вас не потребуется любовь, - пожал плечами князь. – Считайте, что это – заслуженный отдых. – Заслуженный… отдых? – Ну да. Доманский задумался. Радзивилл ухмыльнулся – ведь раньше поляк даже слушать не хотел его предложений. Мотал головой, затыкал уши. Словом, делал все, чтобы не услышать ни слова. – А еще, - добавил князь. – Там будет кальян. Вы ведь так и не попробовали курить его у меня в гостях. – Я не поклонник, - поморщился Доманский. – Так что же, - Радзивилл решительно встал из-за стола. – Едем? Доманский посмотрел на нетронутую тарелку с супом. – Прекратите, - отмахнулся князь. – Закажем вам что-нибудь в хорошем ресторане попозже. А девушки ждать не будут. У них очень… Плотное расписание.