The moments in between

* Эвен спит практически целый день. Исак иногда будит его, чтобы предложить поесть, но в остальном старается не тревожить его сон. Исак сидит рядом с ним на кровати и делает домашку, периодически перебирая пряди волос Эвена. Эскиль время от времени заглядывает к ним, но всегда тихо исчезает, когда Исак лишь слабо улыбается и пожимает плечами. Он немного сомневается в том, что делает, поэтому снова пишет Соне, и она уверяет его, что Эвен обычно много спит после эпизода и беспокоиться не о чем. Нужно лишь проследить, чтобы он не перестал есть. Веки Эвена иногда дрожат, и он открывает глаза. Именно тогда он тянется к Исаку, в полудрёме забывая о настороженности. Исак бросает все свои дела и ложится рядом, позволяя Эвену черпать из него тепло, или утешение, или силу — всё, что ему нужно в этот момент. Чувствуя, что и сам устал, Исак позволяет себе погрузиться в сон около одиннадцати вечера. Но лишь после того, как убеждается, что на тумбочке рядом с Эвеном стоит стакан воды, что ему достаточно тепло. Исак осторожно прижимается грудью к спине Эвена и кладёт руку ему на живот, сгибает ноги и придвигается ближе — они словно две ложечки. Чувствуя его близость, Эвен поднимает руку и кладёт её поверх руки Исака, когда тот наконец устраивается и затихает. Через несколько минут Исак засыпает. * Когда он просыпается в воскресенье утром, он видит, что Эвен уже не спит. — Доброе утро, — сонно бормочет Исак, протирая глаза ладонью. Их взгляды встречаются, и он замечает, что они поменяли положение во сне и теперь лежат лицом друг к другу. Эвен молчит, словно ему нужно какое-то время, чтобы пробормотать «доброе утро» в ответ, но всё же делает это. Исаку не нравится отрешённость в его глазах, не нравится ощущение, что из них ушёл свет. Он поднимает руку и тянется к щеке Эвена, нежно убирает волосы, упавшие на его лицо. — О чём ты думаешь? Эвен пожимает плечами, и Исак не может точно сказать, действительно ли он не знает или просто не хочет говорить. — Знаешь, моя мама сказала мне кое-что странное на днях, — тихо произносит он, потому что Исаку нужно сделать что-то, что удержит Эвена рядом. Эвен переводит на него взгляд, словно безмолвно просит продолжать. Исак облизывает губы и осторожно гладит Эвена по лицу, проводит пальцем по губам. — Она сказала, что я родился в 21-21. Впервые за долгое время, кажущееся вечностью, уголки рта Эвена вздрагивают в подобии улыбки. — Серьёзно? — Да, — кивает Исак, позволяя себе коротко улыбнуться. Боже, как же он скучал по улыбке Эвена! — Похоже, в 21-21 случаются только хорошие вещи. В груди Исака всё сжимается, а потом сердце начинает трепетать, потому что он переполнен любовью к этому парню. К парню, чья улыбка ярче солнца, а смех заставляет стаи бабочек порхать в животе. К парню, который сейчас смотрит на него так неуверенно и печально и, кажется, с толикой надежды? Исак придвигается к нему и касается носом носа Эвена. — Лучшие вещи случаются в 21-21, — убеждённо шепчет он, прижимаясь губами к его рту. Поцелуй этот быстрый и целомудренный, но он всё равно заставляет Исака дрожать и успокаивает, как ничто другое. После того как Исак разрывает поцелуй, Эвен льнёт к нему, и Исак запускает руку в его волосы. — Хочешь есть? Эвен качает головой, лёжа на его груди, и Исак сдерживает вздох разочарования. Он не хочет давить, но знает, что Эвен практически ничего не ел последние тридцать шесть часов. — Как насчёт душа? — предлагает он. Эвен так долго думает, что Исак уверен, что сейчас услышит ещё один отрицательный ответ, но тот наконец медленно кивает. — Хорошо, — отвечает Исак. По дороге в ванную он держит Эвена за руку. Похоже, остальные ещё не проснулись, а если и встали, то скрылись на кухне, чтобы дать парням возможность уединиться. Иногда Исак по-настоящему любит своих соседей по квартире. Когда они доходят до ванной, Исак отпускает руку Эвена, берёт полотенца и включает воду, чтобы она нагрелась. Эвен смотрит на него какое-то мгновение, прежде чем подцепить пальцами ворот футболки и снять её. Когда Исак тоже начинает раздеваться, Эвен наконец нарушает молчание. — Исак. Тот замирает на месте, держа в руках худи. Когда их взгляды встречаются, Эвен отводит глаза, предпочитая смотреть в пол. — Я не готов к… Я на самом деле не хочу… Он не заканчивает предложение, да ему и не надо, потому что Исак мгновенно понимает, и его сердце болезненно сжимается от подобного осознания. — Эй, — шепчет он, бросая одежду на пол, подходит к Эвену и берёт его лицо в ладони. Эвен неохотно смотрит на него, и Исак ободряюще ему улыбается. — Я здесь не за этим, — тихо обещает он. — Я просто собирался помыть тебе голову. «Я боюсь, что, если отпущу тебя, ты упадёшь». Эти слова остаются невысказанными. — Но, если ты хочешь, чтобы я ушёл и подождал тебя в комнате, я так и сделаю. Эвен смотрит на него так, словно никогда не видел раньше, потом закрывает глаза и кивает. — Окей. Исак хмурит брови. — Ты уверен? Эвен снова кивает, наклоняется вперёд, прижимаясь лбом ко лбу Исака. — Останься. Исак целует его в щёку и делает шаг назад. Они снимают оставшуюся одежду, и Исак ждёт, пока Эвен заберётся под душ, прежде чем последовать за ним. Он слегка удивлён, насколько в происходящем нет ничего сексуального. Они уже оказывались в подобной ситуации при совершенно других обстоятельствах, но всё, чего Исаку хочется сейчас, — постараться заставить Эвена почувствовать себя лучше, утешить его любым известным способом. Они стоят напротив друг друга под струями горячей воды, и Исак тянется за шампунем Нуры. Именно он пахнет вкуснее всего, а Эвен сейчас заслуживает самого лучшего. Исак думает, что Нура не возражала бы. Он выливает немного шампуня на ладонь и ставит бутылку на место, поднимает руки, зарываясь пальцами в волосы Эвена. Тот закрывает глаза, чувствуя прикосновения Исака, и опускает голову, чтобы облегчить ему доступ. Исак методично намыливает волосы, массирует кожу головы, внимательно следя, чтобы пена не попала Эвену в глаза. — Откинь голову назад, — просит он через несколько минут, когда приходит время смывать шампунь. Эвен слушается его, и Исаку приходится тянуться вперёд, чтобы достать, но у него получается, и он пропускает пряди волос сквозь пальцы до тех пор, пока не смывает всю пену. — Готово, — тихо говорит он, позволяя рукам опуститься на плечи Эвена. Эвен выпрямляется, и они смотрят друг другу в глаза. Исак замечает открытость во взгляде Эвена, которая отсутствовала с момента их встречи на школьном дворе. Исак видит, как дёргается кадык Эвена, когда тот сглатывает слюну, а потом он поднимает руки и медленно скользит пальцами по бокам Исака, прежде чем сомкнуть их вокруг его талии и притянуть к себе. Исак осторожно гладит Эвена по плечам, обнимает за шею и тихо вздыхает, чувствуя, как тот утыкается лицом в его шею. Он обнимает Эвена и позволяет тому обнимать себя, и сердце громко стучит у него в груди. — Спасибо, — слова впечатываются в кожу его плеча и заставляют Исака задрожать. Вместо ответа он целует Эвена в шею и чувствует, как тот крепче обнимает его. Неизвестно, сколько времени они стоят так. Достаточно долго, чтобы Исак почувствовал, что вода начинает остывать. Только тогда он отстраняется, потому что на улице декабрь, и никому из них не нужна, помимо всего прочего, ещё и простуда. Они заканчивают умываться, и Исак выключает воду. В помещении сразу становится прохладнее, когда они выходят из душа, и он быстро суёт полотенце Эвену в руки. Тот оборачивает его вокруг талии, а Исак на всякий случай укутывает вторым полотенцем его плечи. Губы Эвена изгибаются в чём-то, напоминающем улыбку, но он не возражает. Они переодеваются в комнате Исака, и он совершает ещё одну вылазку, чтобы чуть позже вернуться с феном Нуры. Он кладёт свою ярко-голубую подушку на пол рядом с кроватью и просит Эвена сесть. Сам устраивается на кровати позади него, так что Эвен, упирающийся спиной в матрас, оказывается между его ног. Исак берёт свою щётку для волос и осторожно расчёсывает волосы Эвена, распутывая колтуны, прежде чем их высушить. Эвен совершенно расслабляется под лаской его рук, откидывается назад, пока Исак работает. Исак никогда не думал, что почувствует такую тихую близость, но ему нравится это ощущение. Оно кажется ему правильным. Он заботится об Эвене, но не нянчится с ним. Он делает это не потому, что Эвен не может. Он делает это потому, что хочет. Хочет чувствовать близость к Эвену, хочет показать, что ему не всё равно. Исак бесконечно благодарен, что, кажется, Эвен в состоянии почувствовать разницу. * Вечером Исак упрашивает его выйти в гостиную. Эскиль, Нура и Линн втиснулись на один диван, оставив другой подозрительно пустым. Исак, вероятно, отправил им сообщение из своей комнаты. Эскиль и Нура оборачиваются на звук шагов и улыбаются, когда они заходят в комнату. — А мы как раз собираемся смотреть «Мулен Руж». Хотите с нами? Эвен изумлённо вскидывает бровь и смотрит на Исака, который, избегая его взгляда, подталкивает к пустому дивану. Если бы Эвен чувствовал себя лучше, то, вероятно, нашёл бы забавным совсем не хитроумный способ, придуманный Исаком, чтобы его развеселить. Но сейчас он слишком устал, чтобы найти иронию в этой ситуации. Он просто потрясён тем, сколько усилий прилагает Исак все выходные, обращая внимание на малейшие детали, чтобы Эвен чувствовал себя комфортно, чтобы мог немного успокоиться. Исак садится и тянет Эвена за руку, чтобы тот последовал его примеру. Эвен ложится на бок, кладёт голову на колено Исака. Когда он устраивается поудобнее, Исак накрывает его одеялом, которое до этого висело на спинке, и Эвен находит его руку, сжимая в знак благодарности. Он не может полностью погрузиться в фильм, как сделал бы это при обычных обстоятельствах, но кино всё равно помогает отвлечься. Исак по-прежнему держит его за руку, их пальцы лениво переплетены. Другой рукой он осторожно гладит Эвена по голове. Эвен засыпает где-то на середине фильма, но это нестрашно. Они могут снова его посмотреть, когда ему станет лучше. Исак рядом с ним, он мягкий и тёплый, и впервые за прошедшую неделю голова Эвена уже не кажется такой тяжёлой.