Чёрное/красное/белое

Если бы шанс мне выпал тогда Я б тебя никогда не любил. Найтивыход — spectrophobia.

Антон грустно кинул взгляд на своё запястье, впрочем, не удивившись, не увидев ни слова на них. Даже простого «ты милый» там не было. Такое случается. Антон не знал о своём соулмейте ровно ничего, даже имени, но точно понимал — его второй половинке он совсем не нужен, более того, она (точнее он, Антон подозревал, что это — он) ненавидит его. В моменты особой ярости Антон чувствовал боль, жгучую, словно с него снимали скальп, словно сердце протыкал кто-то невидимый, иголка за иголкой. В таких случаях Антон сворачивался в комочек в самом дальнем углу квартиры и сквозь рыдания в голос шептал слова, которые появлялись на запястьях у Арсения на другом конце города: «Милый, прошу, не злись, мне очень больно!» Весь его мир был словно окрашен чёрным. *** У Арсения жизнь была окрашена в ярко-красный, цвет страсти, любви и волнения. — Ну что, любимый, ты там скоро? — двусмысленно улыбаясь, спрашивает девушка Арсения, пока тот копается в ванной. Наконец мужчина открывает дверь, и всё происходит в точности как в каком-нибудь американском фильме. Полотенце на бёдрах, мокрые взъерошенные волосы, на голом торсе капли воды. И широкая повязка на запястье, которую Арсений не снимал никогда. — Ты меня ждала не слишком долго? — мужчина обнажает белоснежные зубы, после целуя девушку настолько долгим, страстным поцелуем, что у той отпадают все претензии. Арсений подхватывает её на руки и направляется в сторону спальни, и совсем неважно, что по дороге он спотыкается, матерясь на весь белый свет, потому что запястье снова обожгло болью. «Господи, снова? Он угомонится или нет?» — думал про себя каждый раз Арсений, чувствуя, как этот грёбанный соулмейт снова оставляет своё послание на запястье мужчины. Вот у его девушки с соулмейтом была договорённость — он не вмешивается в её жизнь, она — в его. Конечно, можно было провести операцию и прервать всю связь с ним, но это было неоправданно дорого, а тот факт, что Арсений работал в больнице, где как раз и проводили эти процедуры, и даже то, что у него были неплохие связи — не отменял высокой стоимости процедуры. После горячего, страстного секса — его девушка была в этом хороша, — пара лежала на кровати, пытаясь перевести дух. — Арсений, нам надо поговорить, — заявляет девушка. Что? Серьезно? Сейчас? — О чем? — закатил глаза Арсений. — О твоём соулмейте. Мне надоело что ты носишь эту повязку, что ты никак не можешь просто покончить с этим. Ты мужчина или нет? Просто дай ему понять, что он тебе не нужен. Я не могу больше это терпеть. Арсений чувствует, как в нём закипает гнев. Снова этот соулмейт рушит его личную жизнь, его отношения. Словно специально, словно на зло. В порыве гнева, он кричит, пока девушка круглыми от удивления глазами смотрит на него: «Пошёл нахуй, конченный придурок!»