Insontis II: Дитя двух миров

Леди Аманда Грейсон не привыкла к личным звонкам от кого-либо. В первую очередь это было связано с тем, что она была замужем за известным послом Федерации, и тем, что по вулканской традиции все звонки принимает глава дома, а не сами члены семьи. Сарек фильтровал всю почту и звонки, личные и деловые, и разумеется, быстро передал ей этот вызов. Единственным исключением из правила были послания от ее сына. Спок, находясь на борту Энтерпрайз, отказался от этой конкретной традиции через несколько лет после того, как его впервые назначили на это судно, и Аманда была так благодарна за это неуважение, что не могла выразить словами. Ее сын был постоянным напоминанием о том, что она помогла вырастить молодого человека, который хотя и не был равномерно бикультурным, нес в себе и ее традиции, и был способен отбросить правила своего основного народа, чтобы сделать счастливой земную женщину. Это было хорошим знаком в плане установления товарищеских связей с людьми, и может быть (она надеялась на это уже больше десяти лет) даже друзей, что вулканцы возбраняли обсуждать публично. Затем в их разговоры стал прокрадываться этот загадочный Джим, и только из этих крошечных упоминаний она поняла, что этот удивительный землянин уже сломал барьеры, которые много лет огораживали ее сына, ортодоксального вулканца, от дружбы с людьми. Много лет она знала об этом и, наконец, встретилась с этим необычным человеком, новым капитаном Спока, и несколькими другими избранными на борту этой новой Энтерпрайз. И теперь, спустя четыре года после нового назначения Спока главой научного отдела и первым офицером, она смогла вступить в неформальное общение с Джеймсом Кирком. Капитан Кирк никогда не злоупотреблял привилегией и не обходил вулканские традиции чтобы связаться с ней напрямую, хотя Сарек был совершенно безразличен к этому и не вмешивался (Аманда считала, что ему не нравится копаться в терранской переписке). И за все время их знакомства мужчина лишь дважды использовал частный канал Спока с Вулканом, чтобы связаться с ней. Оба раза в этот момент Кирк был в эмоциональном стрессе, и в первом звонке уведомил ее о том, что Спок был серьезно ранен в десанте, а во втором сообщил ей что он он смертельно болен хориоцитозом, опасным для вулканцев. Оба звонка были выражением профессиональной любезности, а Аманда высоко оценила их. Кирк не был обязан сообщить ей о здоровье или состоянии ее сына, а сам Спок мог умереть прежде, чем расскажет ей. Так что уведомление о том, что ее ожидает прямая подпространственная связь с капитаном U.S.S. Энтерпрайз, было одновременно и неожиданным, и, в первую очередь, тревожным, учитывая, что она не получала хороших новостей таким путем. Но первыми словами Кирка было «со Споком ничего плохого, леди Аманда», так как он знал, что ее первым порывом будет беспокойство, и она благодарно улыбнулась этому жесту. — Это обнадеживающая новость, капитан Кирк. Как вы? — вежливо спросила она, заметив, что молодой человек ерзает — видимо, у него была цель для звонка, без сомнения, что-то связанное с ее сыном. — Вы выглядите… более похожим на себя в сравнении с тем, каким я видела вас в прошлый раз. Кирк покраснел и сжал переносицу, явно смутившись. — Я лизнул экран компьютера, когда Спок говорил с вами, так ведь? — спросил он ни к кому не обращаясь с забавным смирением. Аманда улыбнулась, не желая рассмеяться и тем самым еще больше унизить бедного мужчину. — Полагаю, это обычная реакция для маленьких детей, капитан. Сам Спок в этом возрасте совал пальцы в любую щелку или вещество, которого не мог сходу распознать. Это просто особенность раннего сенсорного восприятия. Капитан заметно воспрял от упоминания детства своего друга и на его лице появилась улыбка. — Могу себе представить, насколько любопытны вулканские дети из-за своего желания знать все, — почти для себя предположил он. — Детство вулканцев значительно отличается от земного, в первую очередь из-за поощрения умственного развития, а не физической привязанности и социального взаимодействия, — тут же согласилась она. — Хотя даже на Вулкане ребенок это ценность и считается самым дорогим подарком, который может получить семья. Именно поэтому жестокое обращение с детьми неслыханно в культуре вулканцев и подобное преступление влечет за собой самое суровое наказание, предусмотренное вулканскими законами. — Интересно, — пробормотал Кирк. Он облокотился на ручку своего кресла, неосознанно постукивая согнутым пальцем по нижней губе. — Леди Аманда, могу ли я… задать личный вопрос? Или от иномирца это будет оскорблением? — Джеймс, — тут же упрекнула она и получила в ответ застенчивую обаятельную мальчишескую улыбку. — Вы принижаете мое собственное наследие и свою дружбу с моим сыном. Вы можете спрашивать что угодно. Если я смогу ответить, я это сделаю. Капитан медленно и задумчиво выдохнул, затем склонился вперед, оперевшись локтями на колени. Брови песочного цвета сошлись на переносице в выражении внимания и чем-то, что Аманда поняла как легкую озабоченность. — Благодарю вас, — формально сказал он и Аманде стало тепло от мысли, что эта вулканская вежливость Спока незаметно отпечаталась на мужчине. — Тогда… могу я спросить: у Спока было счастливое детство? Аманда вздохнула и поправила ровно лежащую складку на своей легкой вулканской мантии. — Конечно же, вы начали с сути дела, так, капитан? — печально спросила она. — На этот вопрос ответить нелегко. — Я сожалею, леди Аманда… — Не стоит, — мягко пожурила она и увидела, как капитан расслабился. — Я хотела сказать, капитан, — задумчиво продолжила она, — что он так же удовлетворен своим детством, как любой другой вулканец. И все же… — И все же его отличия не дали ему традиционного счастливого детства, только из-за его двойственного наследия? — мягко закончил Кирк. Аманда кивнула, зная, что этот человек сможет понять, по крайней мере из того, что она знала о нем. — Это правда было настолько очевидно? — тихо спросил он. — Я с трудом могу поверить, что такой логичный вид принимает настолько устаревшую концепцию расовой чистоты крови. — Можно сказать, капитан, что это не просто вопрос расы или вида, — ответила она, тщательно подбирая слова, чтобы не оскорбить ни одной из двух культур, которые она одинаково любила. — Капитан, вы должны понимать, что вулканские кланы и семьи очень близки, гораздо ближе любых земных семей. Контроль над эмоциями не отрицает их существования, и мы оба знаем это. А связи между членами семьи в вулканской культуре превосходят все другие, ментально и физически и другими способами. На лице Кирка проступило удивление. — Это не должно удивлять вас, капитан, — веско сказала она. — Вы, разумеется, знаете, что мой сын очень бережно относится к верности, и к дружбе даже более того. То, как он принимает вас… в нашей культуре это приравнивается к объявлению вас частью клана Сарека. Вам и вашему доктору Маккою разрешили присутствовать при его Времени несколько лет назад. На тот момент это было по сути святотатством — объявить двух иномирцев-землян членами семьи. Глаза капитана расширились. — Я понятия не имел, — признался он, выглядя полностью пристыженным. — Жертва, которая наверное стоила ему… — Для Спока это не было жертвой, капитан, — резко сказала она. — Для вулканцев подобные отношения разрешены законами Сурака и Вулканского Пути, и являются самыми драгоценными связями во вселенной. Их сохранение приоритетнее всех остальных принципов. Такие глубокие узы действительно редки, капитан, и обеспечение их целостности вопреки всем трудностям это не жертва. Молодой человек смиренно опустил голову. — Я оскорбил вас, леди Аманда. Я приношу извинения за свое невежество, — тихо произнес он. Тогда она улыбнулась, искренней и редкой улыбкой, смотревшейся такой же естественной, как ее по-вулкански вежливые выражения лица. — Джеймс, вы такой же дипломат, как и мой муж. Я не оскорблена, уверяю вас. — Кирк поднял взгляд и нахмурил одну бровь, глядя на экран. — Я просто хочу, чтобы вы поняли, что для вулканца такая вещь это не жертва. Спок никогда бы не захотел, чтобы вы жалели о том, что он посчитал логичным действием. — Понимаю, — ответил Кирк, явно обдумывая это. — Вулканская культура так же заботится об отношениях, как и земная. Они лишь показывают это разными способами. — Именно. Если что, вулканцы ценят свои отношения даже больше, чем способен человек. Поэтому подобная эмоциональная близость это огромный дар, вызванный опущенными барьерами и разделенными связями. Этот дар нельзя воспринимать легкомысленно, и, возвращаясь к вашему первому вопросу, и я, и Сарек пытались создать такую со Споком изо всех сил, когда он был младше. Кирк, видимо, понял, что Аманда хочет закрыть этот вопрос, и вежливо поднажал. — И все же?.. — спросил он. Аманда снова вздохнула, по-земному выражая сожаление. — И все же, Спок был другим, капитан. Из-за этого, как мы оба знаем, он до сих пор борется за то, чтобы полностью стать вулканцем, но все-таки использует преимущества от того, что отчасти является человеком. Такую борьбу нельзя окончательно выиграть без полного принятия обеих сторон. У простого ребенка не было шансов сделать это. — Он очень старался стать вулканцем и в глазах сверстников всегда проигрывал этот бой, так? — негромко спросил Кирк. — Вы удивительно точно понимаете ход его мыслей, капитан, — последовал дипломатичный ответ. — Полагаю, вы можете верно представить, какое детство у него было. Поскольку семейные связи так важны в вулканской культуре, создание этих связей, сами узы и возможности, которые они дают, вышли менее чистыми из-за влияния инопланетной примеси. Вот почему на двойное наследие Спока неодобрительно смотрели в нашем мире, капитан. Поэтому его перспективы найти пару, занять место в вулканском обществе и продолжить чистоту мыслей, которая характеризует вулканцев, были скомпрометированы его двойственной природой. Речь идет не о предрассудках, скорее о понимании того, что такой союз — это слабое звено среди очень гордого народа. — Не вижу разницы, — пробормотал Кирк. Его глаза мерцали от сдерживаемого гнева. — И все же она есть, капитан, — невозмутимо ответила она. — Я принята как пара Сарека и обладаю полными правами. Мой сын — наследник дома Сарека со своими полными правами. В законодательном плане наша смешанная кровь никак не влияет. Она здесь, в глазах общества, и проявляется в личном мнении каждого. Полу-земной разум Спока находится под серьезным риском того, что он никогда не найдет подходящего партнера для уз. Его двойственная натура считается слабым звеном в культуре вулканцев, культуре чистого эмоционального контроля. — Я считаю подобные субъективные суждения крайне нелогичными, — ответил капитан с хмурым видом, и она спрятала улыбку, неосознанно изогнув губы в вулканском выражении. — И все же, — успокаивающим тоном продолжила она, — Спок известен в Вулканской Академии Наук как блестящий ученый. Они остро осознают ценность соединения земной интуиции и инстинктов с научным процессом, и считают его чудом самой науки. Это простые люди и их простые дети все еще придерживаются мнения, что смешанная кровь делает его слабым звеном нашего общества. — Могу ли я спросить… — Кирк замолк, и после секундного колебания продолжил с решительностью, которая ее очень удивила: — Могу ли я спросить: если бы вы смогли что-то изменить в его детстве, что бы это было, леди Аманда? Она смущенно посмотрела на него. — Вы спрашиваете по личной причине, капитан, или потому что ваш недавний детский опыт дал вам много времени для размышлений… или по другой причине? — спросила она, впившись в него острым взглядом, заставившим его заерзать в кресле. Ореховые глаза, наконец, посмотрели на нее с решительным блеском. — Командование Звездного Флота представило нам разрешения для дальнейших переговоров с народом Изонти, в частности, для более глубокого изучения этого омолаживающего прибора, — прямо сказал он. — Спок… можно сказать, несколько одержим процессом и его целью. — А-а. — Я все время думаю, не собирается ли он прийти ко мне в ближайшие дни с просьбой о другой подопытной морской свинке, — продолжил Кирк с грустной улыбкой на губах, — в довесок с ерундой о том, что не хочет подвергать риску других членов экипажа, и логичнее всего выбрать представителя другой расы, и все остальное. Разумеется, во имя науки. Аманда спрятала улыбку за быстрым вулканским выражением дезориентации. — Вы полагаете, что он вызовется стать следующим испытуемым, капитан? — Либо так, либо он согласится на предложение Высшего Совета Изонти в рамках исследования, которое будет вести наша научная команда, а те с радостью проявят инициативу и засунут его в эту штуку ради его собственного блага, — признал Кирк с долей веселья в голосе. — Они, обычно, несколько самонадеянны и думают, что это хорошо для всех. Я… Я хотел быть уверенным, что для Спока так и будет, и не травмирует тщательно контролируемый вулканский разум. Я хочу знать, будет ли второе детство полезно для него, и если это не так, то я запрещу высшему жрецу Изонти применять эту технологию на моем первом офицере. Леди Аманда слегка выпрямилась на своем кресле и встретилась глазами с взглядом Кирка. Ее сердце потянулось к этому удивительному человеку, чья искренняя привязанность к ее сыну светилась на честном лице. — Вы хороший человек, капитан Кирк, — прямо сказала она. — И, отвечая на ваш вопрос: если бы я могла изменить одну вещь в воспитании моего сына, то хотела бы, чтобы у Спока был хоть кто-то в галактике, кто дал ему понять, что принимает и любит его только за то, что он Спок, а не вулканец или терранец, не член клана Сарека, не дитя двух миров — просто Спок. На лице молодого человека внезапно отразилось облегчение, расправились глубокие морщины, от волнения собравшиеся вокруг глаз и между бровями. — Я могу это сделать, — сказал Кирк с очаровательной улыбкой. — Полагаю, вы захотите увидеть фотографии?