Между строк

Месяц выдается на редкость тяжёлым. Крупный заказчик готов вот-вот сорваться и уйти к конкурентам. Для такой маленькой компании, как та, в которой работает Сокджин, каждый клиент важен. А если у него за душой несколько миллионов, то цены ему нет. Весь офис работает в режиме чрезвычайной ситуации. Мозговые штурмы устраиваются несколько раз в день, и Джину уже снятся способы оптимизации. Клиент остаётся с ними, а это означает прибавку к зарплате и радужные перспективы. Вот только все эти прелести не радуют. Сокджин думает только о том, насколько мягкая у него кровать и как приятны прикосновения тонкого хлопка к щеке. Он скидывает ботинки, заходя в свою квартирку, и плетётся до холодильника. Холодное пиво приносит столько кайфа, что впору усомниться в содержании банки. На стуле висят джинсы, оставленные так после того вечера с Кеном. У Сокджина не хватило сил их убрать. После клуба он был слишком уставшим, а потом мысли об оптимизации затмили даже позывы желудка. Джин берёт их в руки, и из кармана выпадает какой-то листок. Сокджин поднимает его с пола, узнаёт в нём флаер, что получил на той вечеринке. Сегодняшняя дата, выведенная белыми буквами, оставляет только два варианта: пойти в клуб либо выкинуть листок в урну. Джин сомневается с минуту. Перспектива провести вечер в постели невероятно заманчива, но в то же время Сокджину очень хочется выключить голову и расслабиться. Подобные мероприятия для этого подходят как нельзя лучше. Он вытаскивает из гардероба рваные джинсы классического синего цвета и розовое худи — очередной подарок Тэхёна. Получается вполне приемлемый вид. Джин улыбается своему отражению в зеркале, накидывает куртку и выходит из дома. Улица встречает его множеством огней и самых разных шумов. Вечер пятницы — лучшее время для безумств. Впереди ещё два дня, чтобы исправить ситуацию, если что-то пойдёт не так. Можно завалиться на вечеринку, а потом отлёживаться с больной головой, пригласить на свидание девушку, придумывая в дальнейшем оправдание тому, почему не звонишь, или пригласить друзей к себе и выгонять их на утро с требованиями личного пространства. Сокджин идёт в клуб пешком. Ему хочется немного развеяться, да и время есть. В голове мелькает мысль: «А вдруг», — но Джин не хочет на ней концентрироваться. У входа в клуб стоит парень, не очень-то похожий на охранника. Безразмерные штаны, такого же мешковатого вида верх и бейсболка, надвинутая на глаза, скорее выдают в нём одного из выступающих. Он улыбается Сокджину и пропускает в помещения. Внутри, на удивление, не очень многолюдно. На стенах — граффити, и часть из них, видимо, неоновые. Джин то и дело замечает лёгкое свечение. Он любуется на мерцающую луну, подушечки на лапках звёздного кота и явно просветлённого старца с блестящей точкой во лбу. Сокджин так засматривается, что натыкается на какого-то парня. Приходится извиняться. Джин бе­рёт пи­ва в ба­ре и наб­лю­да­ет за пус­ту­ющей по­ка сце­ной. За стой­кой сов­сем ещё маль­чиш­ка. Он ука­зыва­ет Сок­джи­ну на стоп­ку лис­тков и объ­яс­ня­ет пра­вила клу­ба. Выс­ту­па­ющих се­год­ня с де­сяток точ­но, у каж­до­го своя программа и свой по­сыл к ми­ру. Мож­но прос­то нас­лаждать­ся му­зыкой и тек­ста­ми, а мож­но пред­ло­жить что-то своё. На тех са­мых сти­керах пи­шут­ся приз­на­ния в люб­ви, строч­ки пе­сен или, нап­ри­мер, те­мы для им­про­виза­ции. Да всё что угод­но. И это обя­затель­но бу­дет про­чита­но со сце­ны. Нуж­но лишь пе­редать лис­ток то­му, чьи сло­ва смо­гут те­бя за­цепить. Сокджин внимательно вслушивается в выступления, каждое из которых несёт посыл, каждое заставляет задуматься. Джин наслаждается различиями в голосах, стилях. Реакция толпы неизменна — восторг ровно до девятого номера. — Парень новый, не уверены ещё, — комментирует бармен. — Ничего, привыкнут быстро, он классный. Сокджин мысленно желает выступающему удачи и заказывает ещё пива. Напиться сегодня Джин совсем не хочет, но ему нужен толчок — что-то, что позволит полностью оторваться от реальности и оказаться в той, о которой до этого так яростно, с чувством говорили ребята со сцены. У них обычно миры жестокие, с какой-то слабо осязаемой надеждой и бьющей безжалостно правдой. Публика шумит, когда начинается очередной трек и в центре сцены появляется новичок. Удивительно, как много звуков создаёт небольшое количество людей. Сокджин крутит стакан. Парень прыгает по сцене, обливает водой из бутылки, а слова у него слишком смелые для новенького. Джину нравится. Он берёт листочек и пишет: «Не останавливайся, у тебя хорошо выходит». А потом зачем-то смайлик пририсовывает. Объявляют следующего участника, следующего и последнего, пока толпа буквально оглушает Сокджина. У половины из этих фанатов точно не будет голоса к концу вечера. — Посмотри, стоит того, — говорит парень за стойкой, и Джин послушно встает рядом с баром, отсюда видно лучше. Свет полностью выключают. На экранах сзади появляется изображение, и два софита позволяют рассмотреть тёмную фигуру. Сок­джин сто­ит вда­леке от сцены, ког­да слы­шит го­лос. Он уве­рял се­бя, что не пом­нит его, что лег­ко пе­репу­та­ет с лю­бым дру­гим, но ре­аль­ность раз­би­ва­ет это пред­по­ложе­ние вдре­без­ги. Джин смот­рит на пар­ня на сце­не, чьи строч­ки вби­ва­ют­ся в его грудь гвоз­дя­ми, и не ве­рит. Нам­джун. Это точ­но он, ни­каких сом­не­ний быть не мо­жет. У Сок­джи­на пе­рех­ва­тыва­ет ды­хание, сер­дце схо­дит с ума, хо­тя внеш­не он спо­ко­ен, как вод­ная гладь. Джин про­бира­ет­ся бли­же к сце­не, но вдруг ме­ня­ет нап­равле­ние дви­жения и идёт обратно к стой­ке. Бе­рёт лис­ток. — Не­уже­ли за­цепил? — ин­те­ресу­ется бар­мен. — Хо­тя здо­рово чи­та­ет. — Сра­зил, — спеш­но от­ве­ча­ет Сок­джин. Он ца­рапа­ет на лис­тке: «Я пи­шу те­бе…» — и сно­ва идёт к сце­не. За­мира­ет. Про­тяги­ва­ет. Парень забирает бумажки, улыбаясь и не смотря почти ни на кого. У него на самом деле такое уставшее лицо и мешки под глазами… Джин это замечает, но отходит, никак не может успокоиться. Это так странно и так будоражит. Он смотрит на сцену и ждёт, что Намджун развернётся. Но тот ещё раз что-то кричит в микрофон и уходит. Толпа медленно исчезает. Мимо Сокджина идут взволнованные подростки, ребята его возраста, обсуждают выступления, громко смеются. Ему хочется схватить кого-то из них за куртку, спросить, знают ли они последнего парня, его же ведь зовут Намджун? Джин стоит у входа и ждёт. В целом сам не понимает, чего. Вдруг Намджун забыл? Ну или ему всё равно уже. Жизнь на месте не стоит, да и письма никому ничего не обещают. Начинает играть какая-то песня, включаются специальные лампы, и Сокджин, чтобы отвлечься, скользит взглядом по светящимся буквам. «Love» — это понятно. «Freedom». Дверь около сцены распахивается — и Джин замечает его. Такое приятное чувство. Как там говорят: в конце возвращаешься к началу? Сокджин же вспоминает их встречу, странную и неловкую. Если случилась первая, вторая — так надо. Кому только? Джин сам и не знает, почему разворачивается, толкая дверь. Намджун сзади догоняет, но не зовёт. Хватает за руку уже на улице. — Привет, — Намджун совершенно не знает, что говорить. Он секунд сорок просто смотрел на записку, отказываясь понимать. Хотел извиниться? Вот, пожалуйста. Судьба подготовила буквально на тарелочке. А Намджун как будто говорить разучился. Сокджин не изменился. Может, выглядит чуть серьёзнее, видно, что уставший. Нам и сам не высыпается, но сейчас чувствует себя лучше, чем после чашки самого крепкого кофе. — Привет, — Сокджин улыбается. Он смотрит на их руки, все ещё сцепленные, и ждёт, когда Намджун их отпустит. Интересно, что он скажет ему в этот раз. — Ты был в клубе? — наконец спрашивает Джун. — Был. Хорошее выступление. Мне понравилось, — чужие пальцы всё же исчезают, и Джин убирает руки в карман худи. — Спасибо, — Намджун смотрит на него так неуверенно, так виновато, всё опускает глаза и трогает шею. Диалог вроде опять не идёт, но Джун старается. — Прогуляемся? Сокджин кивает и разворачивается. Он медленно идёт куда-то мимо витрин и огней, мимо тех самых ребят, что недавно стояли рядом с ним в клубе. Джин не знает, куда направляется, ему просто хочется туда, где меньше людей и шума, где можно поговорить. Он заворачивает в какой-то закоулок. — Не очень хорошо выглядишь, тебе стоит больше отдыхать. Намджун поднимает голову, отрываясь от разглядывания обуви и размышлений о возможной теме разговора. — Прости, что? — Когда ты последний раз спал? — Джин не считает нужным лезть в чужую жизнь, но Намджун вроде бы не совсем чужой. — Эм… Вчера? Думаю, вчера. Времени не хватает, — Джуну на самом деле приятно. Спрашивает, может, действительно переживает. А может, и нет. Кто-то говорит, что через письма, ну, или Интернет сложнее общаться. Намджун бы поспорил. В письмах Джин был один, а сейчас — совсем другое. Даже от их первой встречи отличается: сейчас Намджун вроде знает, чего хочет, но все слишком запутанно. «По крайней мере он здесь», — говорит Нам себе и пытается поддержать диалог: — Как у тебя дела? — Закончили сложный проект, и мне захотелось развлечься. Флаер подвернулся очень вовремя. А в остальном ничего примечательного. Нормально всё, — Джин смотрит на дорогу. Он старается не пересекаться с Намджуном взглядом, кажется, это будет неловко. — Ты переехал в Сеул? — Джин спешит пояснить: — Я просто не ожидал увидеть тебя. — Я тоже, — Намджун хмыкает, а потом молчит полминуты, смотря на руку рядом. Юнги бы подобрал слова, чтобы Джун наконец сделал что-нибудь, но, как назло, друг слишком далеко. Ирония жизни. — Да как-то после первого раза всем понравилось, вот и зовут часто. Меня всё устраивает. Думаю переехать, но не уверен. — Почему? Насколько я помню, тебе нравился Сеул… или есть кто-то, от кого уезжать не хочется? — Сокджин вспоминает о Тэхёне. — Нравится, — соглашается Намджун. — Но только там: семья, друзья, институт. Закончу, тогда. И одному не хочется. Начинать — так с кем-то. — И есть кто-то на примете? — Джина немного колет этот ответ, не то чтобы сильно, так — самую малость. — Есть, — отвечает Намджун. Хочется продолжить, но как-то не вовремя вспоминаются парни из писем Сокджина, и кто знает, с кем он переехал в Сеул. А может, ради кого. — Но там всё… — Джун вздыхает. — Не очень. Как всегда, полагаю. — Хм, — Джин пинает попавшийся под ногу камень. Они идут уже какое-то время мимо непонятных домов и магазинов, поворачивают наугад. Эту местность Сокджин совсем не знает, но прогулки обычно и не предполагают какой-то конкретный маршрут. — Рад за тебя. И я думаю, что всё получится как надо. Я наблюдал за выступлением, толпа от тебя буквально с ума сходит, а сколько признаний в любви я услышал. Так что, даже если что-то пойдёт не совсем так, у тебя полно вариантов. — Это не то. Они, может, и любят, но не меня. Меня на сцене любить легко, — Намджун старается игнорировать непонятную злость. Кажется, его чувства действительно только ему нужны. «Ты слишком поздно спохватился, парень», — звучит в голове голосом Юнги. — Я скорее выберу того, кто читал мои тексты, зная мою историю. И меня до того, как поднимусь на сцену. Я, может, для них и крутой, может, даже слишком. Но быть таким постоянно нельзя. Что-то крутое и яркое можно долго-долго обожать, без последствий восхищаться. Любить… Намджун наконец смотрит Сокджину в глаза. — Любить никогда идеально не выходит. — Идеально… Я не знаю, как это. Я видел идеальные закаты, но с любовью, с отношениями всё оказалось намного сложнее. Но мне кажется, не всем в этой толпе нужен крутой Намджун, кому-то может понравиться сомневающийся, странный, немного неловкий и заботливый, по-своему, конечно, — Джин останавливается, чтобы перевести дыхание и сказать то, что живёт в душе уже давно, что не зажило. — Пусть это прозвучит банально, но не смотри поверх, лишь на обложку. Ты не можешь знать, что внутри, что чувствует человек, пока не попробуешь или не спросишь. Намджун молчит. Ему кажется, что Сокджин это о конкретном. Он почти уверен, и ему совсем немного больно. Хочется вернуться назад и хорошенько себе врезать. — Я… — начинает и осекается. Если сказать сейчас, то Джин не поймет. «Вот раньше ты мне не нравился, потому что не девушка, а сейчас как-то уже всё равно. Обнять можно?» — прогоняет Намджун в голове один из вариантов. Пошло оно всё. — Знаешь, — Намджун делает шаг к Джину. — Лучше бы ты был в той толпе. Я бы точно знал — нравлюсь, крутой. А так, сейчас, к чему мы все это говорим? Мы же разойдемся, скорее всего, именно так и сделаем. Намджун чувствует, как внутри начинается буря. — Тогда и молчать нет смысла. Я хотел после тебе написать. Я был не прав. Знаю, признаю, но сам же сказал не писать. Ты бы не отправил ответ — и это ещё хуже… Намджун замолкает, понимая, что сказал слишком много. Теперь-то точно убегать придётся. — Я бы ответил, — Джин не прячет взгляд, смотрит прямо. — Но я понимал твоё разочарование и не хотел лишний раз тревожить. А потом как-то всё закрутилось: переезд в Сеул, работа. Я думал о тебе, но Намджун, если серьёзно, нас ведь ничего не связывает. Всё было как-то смазанно, а потом вообще полетело к чертям. И я был в той толпе, и ты мне нравишься. Но я ничего не знаю о тебе или, может, наоборот — знаю слишком много. — Пора, — говорит Намджун. Хватит с него переживаний из-за ничего. «Ты мне нравишься», — приятно оседает на сердце, но из одного предложения ничего не выйдет. Сейчас он уйдет и перестанет мучить Сокджина. У него работа, у него целый город, множество возможностей и, как он сам сказал, вариантов. Он смотрит на Джина так, чтобы тот понял, что ему всё ещё жаль. На жалости тоже ничего не построишь. — Пока, RJ? — Джун грустно, но улыбается. — Зови меня Сокджин или Джин, ладно? — его улыбка совсем другая: она мягкая и тёплая. — И я бы с тобой попрощался, но мы чёрт знает где. Серьёзно, я даже не знаю, в какой стороне моя квартира. Ты, конечно, можешь уйти, но может, останешься, хотя бы пока мы не выберемся отсюда? Намджун оглядываться и понимает, что они действительно непонятно где. Названия улиц — просто буквы. — Вау… Мы так быстро ходим, — он тихо смеётся, пока внутри всё успокаивается. У Сокджина такая красивая улыбка. Может, не искать квартиру, ну её. Просто постоять, посмотреть друг на друга… В другой раз, может быть. — Ну что, Джин… Хён? Что будем делать? — Можно просто идти в надежде, что мы выйдем на более крупную улицу. Хотя… — Сокджин достаёт из кармана телефон. — Чёрт, мой сдох. Но если твой жив и там есть карта, то мы спасены. Глаза у Сокджина огромные, и сейчас он похож на ребёнка, который буквально молится, чтобы в подарке от Санты был щенок, а не очередная машинка на радиоуправлении. — Я очень спешил… Забыл в клубе, — Намджун всё же проверяет карманы. — Не лучшая ситуация… Может, спросим у кого-нибудь? — Уже довольно поздно. Хотя есть идея, — Сокджин улыбается игриво. В крови играет алкоголь, а возможно, это ночной воздух, звёзды, луна в придачу и что-нибудь ещё замешано в этот коктейль. Он берёт Намджуна за руку. — Давай на удачу, — и бежит, сворачивая немыслимое количество раз, пока они наконец не вылетают куда-то, где людей побольше. Правда, при этом они чуть не сшибают какую-то девушку, и приходится извиняться, но эту улицу Джин уже знает. — Осталось немного, — Сокджин показывает куда-то налево. — Намджун, я понимаю, что это глупо, но может быть… У меня есть чай. — Почему нет? — отвечает Намджун, улыбаясь и не разжимая его пальцы.