Vivere memento

- Ты же можешь остаться, я точно знаю, что никто не имеет права требовать, что бы ты уехал, - Ник выглядел расстроено, хоть и говорил достаточно убежденно. И я был с ним согласен. Все те четыре дня, что я провел здесь, были самыми необычными, что мне приходилось проживать. Альфа, так сильно напугавший меня в нашу первую встречу, начал за мной ухаживать, соблюдая все правила. Родители были довольно хоть и прятали это, а брат поддерживал, но дни идут, и моя дальнейшая судьба зависит от того, смогу ли я убедить вожака Ника что мы действительно потенциальная пара. Я переживаю. Нет такого закона, который позволял бы нам быть вместе, пока мы не объявили о своей связи. В его праве отправить меня к родителям. У меня такой возраст, когда я уже не ребенок, но еще не взрослый. Я не совершеннолетний. Я не окончил школу. Понятное дело, что я живу с родителями, и они решают за меня все. По закону я слишком юн, что бы вступить в связь с альфой, тем более с таким взрослым. Я не спрашивал его возраст, но подозреваю, что он старше меня раз в десять точно. И его связь с кем-то таким молодым, как я, не карается по закону. Но и не одобряется никем из окружающих. Все будут шептаться, что слишком рано, будут говорить, что он насильно меня пытается получить. Будут отворачиваться и ворчать за спиной, а меня считать распутным, раз смог соблазнить такого альфу. Все не так, но каждому не подойдешь и не объяснишь этого. Вполне возможно, что дойдет до такого, что от нас будут отворачиваться, не скрывая своего отношения, шептать за спиной все громче, что ждет наших детей, если он появятся, я боюсь представить. Порицание общества накажет гораздо хуже, что буква закона. Я вздыхаю, и ловлю на себе его напряженный взгляд. Мы идем той же самой дорогой, что я со своим братом несколько дней назад. Сзади нас густой хвойный лес, дарящий этим краям необычайный воздух. Впереди, за небольшой холмом Замок, в котором я теперь так силюсь остаться. Мы возвращаемся в каменные стены, такие же старые, как и лес позади, что бы услышать свой приговор. Назвать это как-то иначе у меня попросту не получается. - Не бойся, хорошо? – он ободряюще сжимает мое плечо и тут же убирает руку. Все то время после знакомства мы проговорили. Он рассказывал о себе, о своих родителях, жизни здесь. Мы сидели там, где с нами постоянно кто-то находился, ведь оставаться наедине нам нельзя. Мы болтали, стараясь не показывать друг другу своей напряженности и страха. Сейчас нас слишком легко разлучить, и я понимаю, что хоть и знаю Ника несколько дней и что по своему характеру я необщительный и очень плохо схожусь с новыми людьми, он стал важным для меня. Я не хочу расставаться. Да, это будет не смертельно, но есть такая вероятность, что вердикт будет таков – мы ждем два года. До того самого момента, когда я смогу вступить во взрослый возраст, созрею и сформируюсь. Тогда все наше влечение будет не только законным, но и поощряемым. Но ждать столько времени? Тогда, я уеду в город, а ему запретят ко мне приближаться. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее я боюсь. Альфа понимает мое состояние, понимает, что нервничаю не из-за встречи с вожаком. От меня ничего не зависит. Все что меня заставят делать, это стоять и слушать, как незнакомый мне человек решает, буду ли я счастлив в ближайшее время. И если на этот мой незаданный вопрос ответят согласием, то, скорее всего, нам придется переехать. Это даже будет к лучшему. - Когда поговоришь с Яном, нашим вожаком, пойдем к врачу, - сегодня он неумолим, и мне приходиться согласиться. Я не люблю врачей, но ничего не поделаешь. С момента моего сюда приезда у меня началось недомогание, которое быстро переходит в стадию болезни. Сначала усталость, потом тошнота, скачки температуры. Это довольно странно, ведь я почти ничего здесь и не ел, что бы отравиться. Да и как тут поешь, когда вокруг из съестного только жаренные трупы животных. Вспомнив про мясо, я проглотил комок в горле и, в который раз, за последние дни уговаривал желудок угомониться. Может быть, я чем-нибудь заразился. Хотя сейчас середина лета и простыть довольно сложно. Собственно, поэтому меня и ведут к медику. Понять причину моего состояния сможет только он. - Не бойся, - в который раз говорит мне Ник, и мне начинает казаться, что эта фраза больше нужна ему, чем мне. Он переживает, а я на удивление спокоен. Хотя меня и пугает перспектива встречи с врачом и, что вполне вероятно, он захочет меня осмотреть. Придется раздеваться. Это было последнее, о чем я подумал, прежде чем меня пригласили в кабинет альфы, который и является здесь самым главным. Вожак. Через несколько минут я вспомнил, что видел его за ужином четыре дня назад, прежде чем сбежал с него. Он сидел за столом, окруженный другими альфами и аурой власти. Пугающе сильный и отталкивающий. Я всеми силами старался не морщиться и смотреть на него все то время, что находился в его кабинете, на его территории. Но не мог отделаться от мысли, что я жертва, на которую объявлена охота. Теперь я понимаю, почему этот пугающий мужчина до сих пор один, хоть и живет не один десяток лет. За такого мало кто наберется смелости выйти замуж. Будь то девушка или парень, но вот выдерживать это давление серых напряженных глаз каждый день смог бы далеко не каждый. Я все-таки сглатываю, не в силах удержать в узде свой страх. И альфа напротив это замечает. Он вообще все замечает. Мы в комнате не одни. Рядом с ним сидит еще один альфа. Я не знаю его имени, но он явно занимает в местной иерархии далеко не последнее место. Я стою, замерев, и молчание затягивается. Но факт в том, что я слишком напуган, что бы что-то сказать, а они слишком заинтересованы мной, что бы начать. - Я не могу отпустить Ника насовсем, и не думаю, что он сам хочет уезжать, - твердим, как камень, голосом начинает вожак. Ян, кажется. – И вам обоим придется подождать до твоего совершеннолетия. По-другому никак. Через три дня он уедет на месяц, он не говорил? Взгляд темно-серых глаз, словно сталь, пронзают меня, и я снова сглатываю. Отрицательно покачав головой, я боюсь шевелиться. Тошнота и слабость накатывают на меня с новой силой, я с трудом остаюсь стоять. Солнечные лучи освещают большую комнату из трех окон, бросая кривые лучи на большой деревянный стол, заваленный бумагами. Поверхность отражает свет, который начинает бить в глаза все сильнее по мере того, как выше поднимается солнце, и утро уступает место дню. Который обещает быть таким же жарким, как и все семь предыдущих. Глаза слезятся, но я их не отвожу от альфы напротив меня. Это будет проявлением неуважения. - Ты оставайся здесь, так, думаю, будет лучше, - продолжает вожак, и второй альфа, сидящий рядом с ним кивает с задумчивым видом. – Родителям пошлем письмо с объяснениями. Но если они захотят тебя забрать, они могут это сделать, мы не держим людей против их воли. Я снова киваю. Моего мнения не спрашивают, и если бы спросили, я бы не смог ничего сказать. Горло начало ссадить, сильно хотелось пить. Мой голос будет звучать как скрип. - Тогда сегодня переедешь в отдельную комнату в корпус для приезжих и студентов из гостевого. У тебя сюда брат здесь? – я снова киваю. Родители не были против, оставляя меня с Кайлом. Они вернулись в город позавчера. А я уже скучаю, не чувствуя себя достаточно взрослым, что бы расставаться с ними. - Тогда иди, - он машет рукой, отпуская меня. Я прощаюсь и выскальзываю за дверь. В глазах темнеет на несколько секунд, когда солнечный свет наконец перестает мучить глаза. Итак, я остаюсь здесь. Рад ли я? На душе по-прежнему тревожно.