С любовью, о всех вас

      У Джейс из своего осталась только пара розовых полосок на запястье и маленькая горстка самодостоинства, да и та рассеивается после этой ночи. Наверное, проблема как раз в том, что эти ночи до сих пор продолжаются? Вернее, возобновляются после полугодичного перерыва. Он ровно в два раза её старше, у него есть любящая жена и даже парочка ребятишек, но до сих пор ведет себя как подросток. Кайл приходит к ней по просто ахуительной схеме: вжать в постель — довести до слез — пока она спит, сбежать из квартиры.       Он думает, он у неё первый. Он опускается поцелуями ниже, сжимает до синяков бедра, и Джейс понимает, что просто отлично может выдавать всхлипы за стоны. Кайл просит её простить, делая больно: все хорошо, милый, — девушка прячет лицо в подушку или в его шею, чтобы не видел, что она плачет. Сжимает в горсть ладони простыни. Пока он двигается в ней и она слышит его сбитое дыхание, пока он наматывает её волосы на кулак и тянет, пока вжимает в мятую постель, Джейс смотрит в беззвездный потолок над его спиной и сглатывает истерику. Оставляет яркие красные полосы на его спине, и он — идиот — думает, что это от страсти. Он, наверняка, думает, что она прячет лицо от стеснения

(Джейс знает, мокрые щеки и заплаканные глаза отлично сбивают его возбуждение. «Ты не увидишь их. Милый»)

      Она фотографирует каждое доказательство его пребывания в квартире — две чашки с остывшим кофе на кухне, грязь с его дорогущих ботинок на коврике в коридоре, засос на своей ключице. Если бы не эта стопка фотографий, периодически обновляемая, она думала бы, что сходит с ума. Он не призрак — просто приятель. Или любовник? Да как их вообще можно назвать? Он не единственный, бывающий в её постели, но единственный мужчина, которому она позволяет делать с собой это. (Она даже под дулом пистолета не назвала бы это «занятиями любовью» или даже грубым «трахом» — просто безличное местоимение для определения всей их связи) Девушек, с которыми она спала, их тела, она сравнивала с гирляндой или цветами, но с чем было сравнить Кайла? Разве что с мраморной статуей — прекрасной, гладкой и безразличной ко всему.       Сегодня вечером, после бара и пары оплаченных чужих коктейлей, она возвратилась домой с Джессикой (Барбарой, Сьюзи или Кейт — Джейс не помнит, это не важно) и там, полупьяные, они сидели на ее постели и глупо хихикали. Повинуясь желанию, девушка заключила в лодочку ладоней личико незнакомки, мягкое, мятное, недоработанное. Она входила в него, как в чащу леса. Глаза Джесси — две раздавленные ягоды черники освещали ей путь. И им так уютно, так интимно и невинно одновременно, что обе не прочь просидеть так хоть всю свою жизнь. Но раздается звонок в дверь (Джейс откуда-то понимает, что это он и, боже, как не хочется открывать), она послушно, как собачка, спешит к двери, открывает, не глядя. Утром она первым делом сфотографирует свою красную щеку — знак его пощечины.