С любовью, о всех вас

      Мы стояли на шпилевой высоте Кёльнской башни, светлой, прекрасной, покрытой чернью дождевых подтеков. Сливовый мармелад неба был разрезан молнией, словно серебряным ножом к завтраку. На площадке — пустынно. Грудь Лейси быстро-быстро вздымалась под тонким шифоном блузки (пятьсот девять ступенек — это вам не шутка), светлые волосы разметались от ветра. Её большие серые глаза с острыми зелеными бликами на радужке, широко открытые, блестели от плескавшейся в их зрачках нежности — сейчас это было больнее всего. Она сделала еще один маленький шажок мне навстречу, достала из сумки мятый букетик ландышей, который я ей точно не дарил. Горло стянула жабная ревность. Она улыбнулась:       — Всё хорошо, милый, я всё понимаю. Так нужно, верно? Всё так рано или поздно заканчивается. Я как никогда болезненно ощутил холодящую тяжесть пистолета в моей правой руке. Хотелось возразить, что она не права: ещё ни одна любовь в мире не заканчивалась пулей в голову. А если и заканчивалась, что мне кажется глубоко неправильным по своей сути, то точно не здесь. Не на высоте ста метров над уровнем моря, не в этом соборе. У Лейси розовая помада на улыбающихся губах, и мы так близко, на расстоянии трех поцелуев (Всё вроде отлично, но…)       — Это твоё решение, солнце, и я его принимаю. Я знаю, что любовь требует жертв, даже помогу тебе. Она сделала последний возможный шаг вперед, уткнулась грудью в холод железа. Я крепко впился ногтями свободной руки себе в ладонь, почувствовал, как по запястью стекает что-то теплое и липкое, всхлипнул — что это она себе позволяла? и выстрелил ей прямо в сердце.