С любовью, о всех вас

      Убирает волосы в хвост, улыбается, делает глоток кофе — красиво. Полли мечтает влюбиться в эти запястья, золотистую пружинку у виска, в ослепительно-глубокие вырезы и просвечивающее под блузкой кружево. В конце-концов, это было бы сейчас абсолютно несвоевременно, неправильно с моральной точки зрения и всё такое — Лиза ей уже всё высказала. Ситуация сейчас настолько отвратительная, так что единственное, что она может — это только усугубить её.       В какой-то мере это довольно иронично — встречаться с… (ну, вы понимайте) и спать с… (в общем, всё и так ясно). Это даже кажется чем-то естественным — делать только то, что хочется. Полли знает точную дату, когда этот бедлам может прекратиться, кусает локти и рисует маркером улыбку на распечатках селфи.       Марина красивая — и от этого желание к ней кажется еще более правильным. Правда, ей уже хорошо за двадцать и она замужем (сама Марина говорит, это мелочи). Полли думает, что измена в кубе — это даже, наверное, забавно. Прикольно.       Каждую среду Марина приходит без приглашения к ней домой и всегда приносит вино. Пока они сидят на кухне, примерно в одно и тоже время — часов в девять — приходят три сообщения и все с одним содержанием: «Чем занимаешься, милая?» Марина по привычке отвечает какую-то чушь, Полина тоже хотела бы, но нервы на пределе, в голову бьёт вино и всё такое — вскакивает, едва не опрокинув бутылку, истерично взмахивает руками:       — Что это, блять, за пиздец? Как я вообще оказалась в этой ситуации? Марина только философски поднимает бокал и смотрит на подругу сквозь выпуклое стекло — кажется, её глаз плавает в крови:       — Милая, да и забей ты на всех этих парней. Я знаю, что ты о себе думаешь и вот тебе моё мнение — ты не права. Все делают глупости, все влюбляются в кого не следует, все спят с идиотами, — она достаёт влажные салфетки, стирает косметику с кожи — что примечательно, лицо практически не меняется, лишь кажется чуть более уставшим, — я делала глупости и похлеще, а эта для тебя однажды станет всего лишь ахуительной историей твоих семнадцати лет. И вообще, сядь, хватит тут прыгать. Платье на ней красное, ногти острые — нельзя не послушаться. Полли шумно выдохнула и плюхнулась с бокалом обратно в кресло, поближе к подруге.       — Наверное, ты права, рано или поздно это станет лишь историей. Но ты же понимаешь? У меня ощущение, что я выбираю себе парня на всю грёбанную жизнь — это страшно и стрёмно. Марина тихо захихикала и вытерла губы тыльной стороной ладони.       — Эти двое, которые твои «страшно и стрёмно» — стекло. Ты же понимаешь? Ты тоже читала ту книгу, не буду пояснять, все всё поняли. Так что даже не переживай, милая. Вскоре один из них перестанет… не красней так. Что, уже? Во всяком случае, ты тут не виновата. Ты просто не сломанная — это даже нормально. В крайнем случае ты можешь сбежать от них обоих, иногда жечь мосты вообще бывает полезно… или ты можешь сломать кому-нибудь из них жизнь — подбрасывай монетку. В любом случае, — Марина звонко бьёт ладонью по столу, — ТЫ ВАЖНЕЕ, ТЫ ВАЖНЕЕ, ЛЮБИ СЕБЯ. ПАРНИ — ЭТО СТЕКЛО. (Хотелось бы верить) Малышка Полли роняет горькие слёзы в белое полусладкое.       В конце вечера у неё, конечно, все мечты касательно Марины сбываются — Полли влюбляется в неё, целуется, даже спит с ней. (А утром она опять вскрывается своими любимыми осколками)