rosas brancas

      Дрожали ли вы когда-нибудь от страха? Будь то наяву, или во сне, неважно. Как часто ваше сердце сжимается от страха, когда вы наедине с собой? Успокаивали ли вы учащенное дыхание, обнимая себя дрожащими руками? Если нет, то вам повезло. Если да, что ж, видимо у вас с Пенелопой уже есть что-то общее.       Когда она впервые узнала о своём заболевании, не последовало никакой реакции. Оно и понятно. Тогда девочка ещё не понимала, что это такое. Всё произошло как-то быстро. Причина ей так и неизвестна, просто потому что она не хочет знать, почему. Она стала случайным свидетелем разговора мамы и её лечащего врача. И разговора, после которого я ещё долго не могла жить спокойно. — Насколько всё серьёзно? — Год. Полтора, если вы начнёте делать хоть что-нибудь. Но, если мы не найдём донора, это всё бесполезно. — Я поняла вас.       В глубине души, Дебора была рада такому развитию событий. Её самой уже точно не хватило бы смелости сказать собственной дочери, что она может умереть. Это было выше её понимания.       Пенелопа как раз проходила мимо телефона, когда тот зазвонил. Семье Монтгомери не так часто звонят, только если из больницы. Тем более, оттуда звонили утром, и Нина достаточно быстро всё уладила. Может, что-то изменилось? Снова нужно сдавать анализы, или перенесли приём? Сейчас Пен узнает. — Жду тебя за школой. Через полчаса, — звонящий хотел что-то сказать, но будто бы не решался. — Не опаздывай.       Не скажи он это, Пен всё равно бы поняла, кто звонит. Решил напомнить ей? Или просто по привычке? Наверное, это уже неважно. Сейчас Монтгомери больше интересовало другое. Что им нужно от неё? Неужели, они хотят снова начать с ней общаться, даже после того, что она им наговорила? И если да, то почему именно сейчас? Её появление так повлияло на их решение?       Мама Пен всё ещё на работе, а отпроситься на улицу у Нины никогда не составляло труда. Вот и сейчас женщина с радостью отпустила девочку на прогулку, поинтересовавшись о её здоровье.       Настроение Пенелопы не могли испортить даже одноклассницы, которых она встретила по дороге. Пошутили что-то насчёт её внешности. Худая? Бледная? Некрасивая? Неважно. Это всё неважно, когда у тебя есть по-настоящему хорошие друзья. Пен понимала, почему сразу же пошла на встречу, не обдумав всё хорошенько. Она понимала, что нуждается в нем больше, чем когда-либо. И если её не спасти, пусть последние дни жизни будут намного лучше, чем она могла себе представить.       Почему именно там? Это одно из тех мест, которое Пен называет личным.       Они стояли друг напротив друга. Это место они нашли совершенно случайно. Прятались от задиры Генри, который так некстати появился у них на пути. — Как думаешь, он заметил нас? — спросила Пен, выглядывая на улицу через маленькую дырочку. Угол обзора был слишком мал, потому видела она лишь малую долю улицы.       Они спрятались в двухэтажном домике, походившем на сарай. Было непонятно, для чего именно его использовала школа. Да и дети особо не горели желанием узнать. Им было радостно лишь от того, что они так удачно на него натолкнулись. Ну, почти радостно. — Здесь столько пыли и паутины, — начал свою шарманку Эдди, когда Пен в очередной раз выглянула через дырочку. Они засели именно наверху. Так шанс того, что Генри их наёдёт, немного меньше. — А ты знал, что часть паучьего яда всегда остается на паутине?       Монтгомери была абсолютно уверена в том, что Эдди понял ее подкол. Оказалось, что нет. — Что? — его голос был громче обычного.       Кажется, бедняга Каспбрак начал неудачно отряхивать футболку, лишь бы стряхнуть с себя эту мерзость. В итоге, парень, прыгающий с ноги на ногу, оступился, падая назад. И чтобы не браться руками за грязные доски, Эдди схватился за Пенелопу.       Та, не понимая, почему она так стремительно отделяется от стены, завизжала, приземляясь на Каспбрака. Однако, даже его тело не спасло ее от удара. Ну, ей всё равно повезло больше. Всё-таки, падение со второго этажа — не самое безопасное занятие. — Чёрт — чёрт!       Пенелопа услышала стон, который издал Каспбрак. Это не к добру. Обернувшись на парня, Монтгомери увидела, что его левая рука находится в каком-то неестественном состоянии.       Зная, как Эдди обычно реагирует на подобные ситуации, Пен стала придумывать план. Домой они вернуться не могут, иначе Каспбрак снова надолго застрянет в больнице. — Уж нет, этого просто не может быть! — Эдди явно паниковал, отчего сильнее начала паниковать Пенелопа. — Я знаю, что делать! — неожиданно даже для самой себя сказала Пен. В этот же самый момент в глазах Эдди сверкнул испуг.       Как только она накрыла холодными ладонями руку парня, он дернулся назад, лишь бы Пенелопа не сделала ему больнее. Однако он сделал это сам, когда попытался дернуть руку на себя.       В голове у Пен возникла одна из самых бредовой идей. Она ещё потом долго будет вспоминать об этом, сомнений нет. Но это был единственный шанс, ибо по-другому Каспбрака невозможно будет отвлечь от вывихнутого плеча. — Эдди, посмотри на меня, — он тут же поднял испуганные глаза на подругу.       Действия Пенелопы были быстрыми, хоть она и не до-конца была уверена в их правильности. Наклонившись к лицу Эдди, девочка накрыла его губы своими, одновременно беря его за больную руку. Не так Монтгомери представляла себе первый поцелуй. Все её мысли были заняты не мягкими губами Эдди, а тем, как бы не сделать ему ещё больнее. Пен старается сделать всё правильно, как однажды делала её мама. И вроде как, у неё получается. От резкой боли Эдди выдыхает Пенелопе в губы. Отстранившись назад, девочка заметила ниточку слюны, соединяющую их губы. — Кажется, я проспорил, — первым заговорил юноша. Сначала Пенелопа даже не поняла, о чём идёт речь. Затем широко улыбнулась, делая победное выражение лица. — Я же говорила.       Она заметила его велосипед в кустах. Там же бросила свой. Видимо, Эдди не решился снова подняться на второй этаж, встретив Пен у самых дверей. Заметив его хмурый взгляд, улыбка тут же сошла с лица девочки. — Как долго ты собиралась скрывать? — в яблочко. Он не мог догадаться, тогда, откуда он знает? — О чём ты? — вопросом на вопрос. Именно так проявляется неуверенность. — Издеваешься? — Эдди сделал несколько шагов вперёд, сокращая между ними расстояние. — Когда ты хотела мне рассказать о том, что умираешь? Она сразу же поникла. Так вот, зачем он её позвал сюда. Чтобы вставить свою лепту. Но зачем? — Думаю, никогда? — в её словах не было ни капли уверенности. — Но почему? Мы же были друзьями!       К глазам подступили слёзы. Неужели её и вправду никто не может понять? — Мне легче было скрыть, — дрожащим голосом ответила Пен. Меньше всего она хотела вновь возвращаться к обсуждению этой темы.       Эдди сделал ещё несколько шагов, практически не оставляя между ними расстояния. Взяв её за плечи, он спросил: — Я всё ещё не пойму, почему? — Ну как я могла сказать тебе, что умираю? Я ведь люблю тебя! — Что?       Да, Пенелопа беспамятно влюбилась в Эдди Каспбрака. Один раз, она даже пошутила про себя, что будет любить его до конца жизни. Однако, шуткой это даже и назвать нельзя.       Эдди не мог собраться с мыслями. Пенелопа что-то говорила, однако до юноши не долетали даже обрывки её фраз. Неужели она только что это сказала? Или это игра его воображения? Нет, он чётко помнит: «Я ведь люблю тебя!» — Лучше бы ты меня ненавидел! Так было бы легче прощаться со мной!       Пенелопа плакала, и его сердце сжималось только от одного её вида. И тут, его как будто бы осенило. До него дошёл смысл слов Пен, которые она так отчаянно прокричала ему в лицо. Она не хотела делать ему больно своей смертью и решила, что будет лучше, если между ними не останется никаких связей. — Подумаешь, умер ещё один ребёнок Дерри… — Замолчи, Пен! — выкрикнул Эдди, прерывая очередную фразу девочки. Он хорошенько встряхнул её, сильно вцепившись в худые плечи. — Ты хоть слышишь, что говоришь? — Теперь слушай меня внимательно, — его голос стал более твердым, чем когда-либо. Пен тут же утихла, смотря ему в глаза, не отрываясь. — Я хочу быть рядом с тобой.       Был ли это юношеский порыв, или же Каспбрак действительно осмелился на подобное. Но он понял, чего хочет на данный момент. Снова поцеловать Пенелопу. Как тогда, почти год назад. Как в первый раз.       Эдди не знал, может ли он назвать свои чувство любовью, так же, как это делает Пен. Он просто понимал, что не хочет снова терять эту девчонку. И как же он надеется, что им не придётся прощаться.