rosas brancas

      За последний год жизнь Пенелопы Монтгомери кардинально изменилась. И эти изменения не приносили девочке ничего хорошего. Она предпочла бы забыть этот период своей жизни, но ничего не может с ним поделать. Пен должна жить настоящим, ведь никто не гарантирует ей счастливое будущее. В принципе, как и само будущее.       Одно осталось неизменным. Любовь Пен к шоколаду. В детстве она его терпеть не могла, пока они с мамой не посетили один интересный магазин сладостей. На прилавках у него всегда были необычные конфеты, которые как раз и породили в Пен эту черту. С того момента она официально звалась сладкоежкой.       Хоть мама Пен не любит, когда её дочь уходит куда-то одна, Нина наоборот только за. Ведь девочка засиделась в четырёх стенах, ей нужно больше пространства. Поэтому Нина, не сопротивляясь, отпустила девочку в магазин одну. Тем более нельзя было лишать её такой радости, как шоколад.       Путь был не близкий, однако, Пенелопа предпочла пойти пешком. Хотелось растянуть эту прогулку. По дороге девочка вспоминала события прошлого дня. Нина так и не услышала ответа на свой вопрос, ибо сама Пен не могла это объяснить. Неужели она так долго играла роль затворницы, что ей начало казаться нечто такое. Пенелопе не хотелось думать о том, что она сходит с ума. Только этого ей и не хватало.       Сегодня Монтгомери не хотелось ничего особенного, поэтому набрав несколько батончиков с орешками, девочка покинула магазин. Открыв один из них, Пен уже хотела откусить небольшой кусок батончика, однако, замерла на месте, остановив руку у самого рта. Через дорогу стоял высокий мужчина, одетый в костюм клоуна. И Пенелопу ничего бы и не смущало, если только не путающий грим и эта зловещая улыбка. Левая рука клоуна была за его спиной, а когда он медленно протянул её вперёд, Монтгомери уронила батончик на асфальт. В его руке было ровно шесть белых роз. Как и тогда. А когда белые лепестки начали окрашиваться в алый цвет, у Пен не было сомнений. Это её кровь.       Виски начали пульсировать, создавая неприятное ощущение. Пенелопа почувствовала жар, у неё снова поднялась температура. — Ты в порядке? — прямо перед Пен возник незнакомый парень, который заставил её оторвать взгляд от жуткого клоуна. В ответ девочка несколько раз кивнула, опуская взгляд вниз. Она заметила, как на открытый батончик что-то капнуло. — У тебя кровь, — в руке брюнетки оказался платок, который всучил ей этот парень. Он действительно выглядел обеспокоенным. — Да-да. Спасибо, — из головы никак не выходил этот странный тип, поэтому у Пен была немного заторможенная реакция. Кстати о нём.       Пенелопа заглянула за спину парня, но никакого клоуна даже близко не было. Девочка облегченно выдохнула. — С тобой точно всё хорошо? — снова спросил юноша, не обратив внимание на странное поведение Пен. — Да, знаешь, со мной это не в первый раз, — девочка попыталась улыбнуться, однако её пошатнуло. И если бы не чужие руки, она бы точно плюхнулась на асфальт. — Давай я отвезу тебя до дома, — Пен не могла отказаться. В такие моменты ей действительно хочется быть дома, так она точно уверена, что Нина сможет оказать быструю помощь. — Садись назад.       Чтобы не упасть, Пенелопа крепко обняла парня, который немного поежился. Может, щекотки боится? — Ещё раз спасибо, правда, — Монтгомери даже не знала, как обратиться к нему, потому почувствовала себя неловко. — Моё имя Майк, — представился парень, словно прочитав мысли девочки. Хотя, скорее, ему было так же неловко, как и ей. — Пенелопа. Тебе нужно свернуть направо, — вовремя заметила Пен. Не хотелось наматывать круги. Сейчас ей хотелось только одного — поскорее попасть домой.       Позади кто-то посигналил, но Пен не успела даже обернуться, ибо Майк резко свернул вправо. Когда велосипед упал, Майк и Пен кубарем полетели вниз, пролетая через колючие кусты. — Вы только посмотрите, — хоть Пенелопа и не видела говорящего, однако, поняла, кому принадлежит этот голос. Генри Баурэс собственной персоной. Старшеклассник и задира, нападки которого часто переходят все границы. — Надеюсь, мы не помешали вам, голубкам, ворковать, — Генри говорил мерзким голосом, пытаясь изобразить из себя неженку. Получается, мягко говоря, не очень. — А я-то думал, куда ты запропастилась. Променяла одних неудачников на другого? Даже не знаю, что более отстойней.       Пен только сейчас поняла, насколько плохи дела, когда их с Майком подняли за одежду, а затем кинули вниз, прямо в воду. Им повезло, что они проезжали не мимо каньона.       Видимо, Пен не особо интересовала подростков, потому что всё внимание Генри получил именно Майк. Понимая, что отчасти это её вина, Пен, превозмогая сильную головную боль, встала и попыталась оттолкнуть одного из парней от лежащего Майка. Но это было даже смешно.       Схватив Пенелопу за длинные волосы, один из них ударил её по лицу, заставляя снова оказаться на земле. Монтгомери не могла встать. Её казалось, что все конечности одновременно перестали её слушаться, а место удара болело так сильно, что хотелось заплакать. Но Пен не понимала, от чего её лицо такое мокрое. Может, всё-таки от слёз. А может, от воды, в которой она оказалась после падения.       Зрение не могло сфокусироваться, а в ушах стоял звон. Поэтому, когда кто-то прибежал на помощь, Монтгомери даже не обратила на это внимание. А когда Пен попытались поднять на ноги, девочка могла только отрицательно помотать головой. На большее у неё не хватило сил. — Мы же не можем её здесь оставить! — Хочешь понести её? Валяй. — Посадите её ко мне на спину.       Билл ещё тогда, у аптеки, заметил, насколько исхудала Пенелопа. Но когда Ричи и Стенли посадили её к нему на спину, ожидал, что она будет тяжелее.       Монтгомери достаточно резко открыла глаза. Всему виной звук проезжающего поезда, который был настолько громким, будто бы он едет прямо за её спиной. Пен, не понимает, где находится. Вроде бы она и идёт, но в тоже время совсем не двигается. И только через несколько секунд до неё доходит, что её несут на спине.       Ей кажется, будто бы впереди идёт Эдди, а где-то позади слышится голос Ричи, который сказал что-то про неудачников. Это её самый лучший сон за последнее время. — Я так скучала по вам, ребята, — пробубнила Пенелопа, снова закрывая глаза. Она хочет ещё немного побыть в роли их друга, пусть даже и во сне. — Мы тоже, Пен, — заика Билл ответил за всех, ничуть не солгав.       Какой же из них клуб неудачников, когда с ними нет того, кто придумал это название? Тогда Пенелопа сказала это в шутку, но затем они только так себя и называли. После того поступка они все осуждали её, но каждый делал это по-разному.       Стенли думал, что всему виной мама Пен, которой никогда не нравилась её компания. И разве Урис мог ненавидеть её так сильно только из-за того, что она не стала перечить матери?       Билл считал, что ей просто надоело с ними. Каждая их вылазка заканчивалась поисками Джорджи. И если ребята терпели, Пенелопе могло это быстро наскучить.       Ричард же просто не понимал смысл её поступка. Пенелопа единственная смеялась над шутками Тозиера, какими бы аморальными они не были. И даже над шутками про миссис Каспбрак, отчего всегда ловила осуждающий взгляд Эдди.       А что насчёт самого Каспбрака? Он и думать тогда не хотел об этом. Ему расставаться с Пенелопой было сложнее всех. И для этого были свои причины. Он был зол и считал, что прибьёт Пен, как только увидит её в школе. Но она исчезла. От пропавших детей её отличало только то, что по городу не развешивали листовки с её фотографией. А значит, она дома, жива и здорова. Наслаждается жизнью, в которой больше нет места неудачникам.       Но каждый из них понимал, насколько сильно скучает по Пенелопе Монтгомери.       Как ни странно, дверь открыла Дебора, которая должна была сейчас находиться на работе. Наверное, это первый раз, когда она была рада видеть этих ребят. — О Боже, деточка моя! — воскликнула мама Пен, взяв её на руки. Почувствовав родное тепло, девочка обняла маму, уткнувшись носом в её шею. — Спасибо вам, ребята. Я же знала, что её нельзя отпускать одну. — Почему? — тут же спросила Беверли. Именно Марш озвучила этот вопрос быстрее всех. — Последнее время это случается всё чаще. Но у Нины всегда был другой взгляд на эту проблему. Как будто я не знаю, что нужно моей дочери!       Дебора Монтгомери выглядела уставшей. Она сама не могла понять, почему продолжает разговор с этими детьми. Наверное, она больше никому не может пожаловаться на Нину, с появлением которой, Пен совсем перестала слушаться родную мать. — Случается чаще? О чём это вы? — Эдди нахмурился. Ему показалось, что он начал всё понимать. — Наверное, Пенелопа всё-таки рассказала вам, хотя она так боялась! Именно из-за этой проклятой болезни с ней происходит всё это!       Ребята переглянулись. — Точно, — растягивая гласные, сказал Ричи, который всё это время внимательно изучал Дебору. — Как она там? Такое сложное название. — Лейкемия. Проще говоря, рак крови.