Not strong enough

      Она со вздохом удовлетворения и усталости тяжело опускается на постель рядом со мной. Я лежу, с трудом переводя дыхание, даже не стараясь его выровнять. Всегда есть что-то особенное в этом моменте, когда вы без сил лежите после жаркого секса, не в силах сказать ни слова. Не хочу смотреть на Нее сейчас, не хочу ловить Ее взгляд. Не знаю, что будет в нем отражаться на этот раз.       Что я здесь делаю? Я задаю себе этот вопрос из раза в раз, когда мы оказываемся в одной постели. Наверное, я бы могла дать на него ответ, но не хочу лишний раз выворачивать себя наизнанку бесплодной рефлексией. Я просто возвращаюсь в Ее объятия, как только Она позовет. Как мотылек, лечу на Ее пламя, чтобы сгореть однажды окончательно.       Не говоря ни слова, сажусь на кровати, тянусь за покрывалом и закутываюсь в него. Поднимаюсь, беру со стола пачку сигарет и зажигалку, выхожу на балкон, прикрыв за собой дверь. В этом году теплый декабрь, ртуть в градуснике на Ее балконе упала совсем немного ниже нуля. Сперва вдыхаю прохладный, совсем не морозный воздух и лишь потом закуриваю и с удовольствием затягиваюсь. Наблюдаю за танцем снежинок в свете уличного фонаря. Неспешно выпускаю дым.       Слышу, как позади с легким скрипом открывается балконная дверь. Она выходит ко мне, завернувшись в теплый халат. Подходит сзади и обнимает меня со спины. Забирает из моей руки сигарету и сама делает медленный затяг. Так и стоим.       Ей не нужно делать вид, будто бы Ей не все равно. Она знает, что я ничего от Нее не жду. И знает, что я все равно буду лететь к ней по первому же зову. И я тоже это знаю. Знаю, что Она просто любит играть в охотника, который поймал свою добычу лишь для того, чтобы развлечь себя, не умереть от скуки. Насладиться молодым телом всегда приятнее, чем провести ночь в одиночестве, читая очередную книгу со стеллажа, который занимает целую стену от пола и до потолка.       Она продолжает меня обнимать. Целует за ухом, глубоко вдыхает запах моих волос. Ей просто это нравится. Здесь нет проявлений ни нежности, ни, смешно даже сказать, любви. Я нравлюсь Ей на ощупь и приятно пахну. Вот и все. Зная это, я все равно на мгновение позволяю себе раствориться в Ее объятии, представить, будто бы я и правда что-то для Нее значу.       Мне нужно бежать от Нее. Бежать как можно дальше, не разбирая дороги, путать следы, чтобы никогда с Ней не пересекаться, чтобы сохранить остатки душевного равновесия. Она — моя неоперабельная опухоль. Никогда мне от Нее уже не избавиться. А я — самый настоящий психомазохист, который получает еще большее удовольствие, смакуя собственные страдания и терзания.       Как же так вышло, что теперь мы спим? Как же так вышло, что теперь есть вообще это неловкое «мы», которое, впрочем, я не могу произнести нигде за пределами своих мыслей. Я не могу до конца поверить, что все это происходит со мной наяву. Версия, что на самом деле я давно сошла из-за Нее с ума и лежу в палате психиатрической больницы в глубоком онейроиде и просто вижу грезы, словно по-настоящему, кажется мне более реалистичной. Но Ее дыхание в мой затылок такое горячее, а руки обнимают меня так крепко. Мое восприятие тактильного контакта слишком острое, слишком реальное.       Спустя какое-то количество прожитых лет каждый может оглянуться назад и без раздумий ответить на вопрос о том человеке, которого кто-то бы пафосно назвал любовью всей жизни, а я бы — самым болезненным помешательством. Она — вне всяких сомнений — именно та женщина, которая однажды разворотила всю мою душу, даже сама того не подозревая.       Все это продолжается уже несколько месяцев, с начала сентября. Нет. На самом деле все это продолжается уже пять лет и несколько месяцев, с начала сентября 2012 года.