Not strong enough

      Первая неделя сентября. Мы, вчерашние школьники, ходим по университету, с любопытством глядя по сторонам. Путаемся в номерах корпусов, этажах и аудиториях. Для нас все в новинку. Все необычное, интересное, захватывающее. Рядом с теми, кто старше нас хотя бы на курс, чувствуем себя несмышлеными и потерянными щенками. Боимся что-то забыть, что-то не так сказать на занятии, не успеть записать важное определение. Но к концу недели уже более-менее осваиваемся и чувствуем себя свободнее. Оказалось, зря.       Первая наша с Ней встреча запомнилась мне особенно ярко.       Была суббота, солнечный и теплый день. Наша группа уже оказалась в учебной комнате и с интересом ждала начала одного из самых важных предметов первого курса. Комнату заливал свет, и даже холодного голубого цвета стены не делали ее менее уютной. Там пахло старыми бумажными схемами, которыми были завешаны стены, и лаком, который на несколько слоев покрывал старые, еще советские, парты.       Никто особо не обратил внимания на приближающиеся тяжелые шаги. Стук каблуков по бетонному полу, легкое эхо от каждого шага, раскатывающееся по пустому коридору. В кабинет зашла Она, и все разом вздрогнули от хлопка, с которым закрылась дверь за Ее спиной. Все молча встали, сами не понимая до конца, почему стало не по себе.       Она смотрела на всех строгим безразличным взглядом. По моей спине пробежал холодок. К горлу подступил комок. И почему-то сердце начало биться быстрее от волнения. От этой женщины исходила очень мощная энергетика, которая пригвоздила нас к стульям, парализовала тело, запретила думать о чем-либо, выходящем за пределы комнаты.       Она заговорила низким чистым голосом с совершенно особенным тембром. Позже я поняла, что Ее голос словно вибрировал. Даже в толпе людей, когда Она с кем-то разговаривала, можно было не слышать ни единого слова, но почти физически ощущать вибрации Ее голоса и быть уверенным, что это говорит именно Она.       У Нее даже имя было такое, что позавидовал бы любой полководец. И весь Ее вид говорил о том, что шутки с Ней плохи. Высокая, с весьма пышной, но пропорциональной фигурой, в темном костюме. Рядом с Ней я всегда ощущала себя слишком маленькой и ничтожной, несмотря на средний для девушки рост и не особенно хрупкое телосложение. Насыщенно карие глаза, темные каштановые волосы такой длины, что едва закрывали уши. На первых занятиях я еще не понимала, почему мне так нравится Ее разглядывать.       Весь материал излагался на удивление понятно, четко и интересно. Ей с легкостью удавалось увлечь нас в дебри своего предмета. Занятия пролетали быстро. После первой Ее пары я вышла из кабинета в смешанных чувствах. С одной стороны — восторг, с другой — мне все еще было не по себе. Иррациональный страх. Ей не понадобилось ни предупреждений о возможных наказаниях, ни унижения кого бы то ни было из студентов, чтобы закрепить свой непререкаемый авторитет.       Эту энергетику невозможно описать словами. Каждый раз, когда Она проходила мимо, меня словно накрывало невидимой волной. Сердце начинало колотиться где-то в горле, руки тряслись, подкашивались колени и заплетался язык.       Она многих заставляла волноваться и нервничать. Но, конечно, вряд ли кто-то еще умудрился в Нее влюбиться.       Весь Ее образ казался мне до невозможности притягательным. Строгая и холодная, безразличная ко всем, но справедливая. Харизматичная, эффектная. Она словно возводила вокруг себя невидимую броню, двухметровый забор с колючей проволокой и под напряжением. Невероятно хотелось узнать, что же за ним, но инстинкт самосохранения заставлял обходить Ее каждый раз самой дальней дорогой.       Недели складывались в месяцы, месяцы в семестры, семестры — в учебный год. Я была влюблена в Нее, прекрасно понимая, что, кроме тайных взглядов в Ее сторону и грустных вздохов, надеяться мне совершенно не на что. Дистанцию и субординацию со студентами Она всегда держала очень профессионально. Тогда, будучи восемнадцатилетней первокурсницей, мне было достаточно просто видеть Ее раз в неделю. Это заряжало энергией, воодушевлением и счастьем. Я летала по университету, готовилась к каждому Ее занятию так, что отвечала лучше всех в группе. Но Она никогда никого не выделяла.       И лишь иногда я словно чувствовала на себе Ее взгляд, но никогда не встречалась с Ней взглядом, подняв голову. Я никогда не была склонна к фантазированию на пустом месте, поэтому хорошо понимала, что мне просто нравилось думать, будто Она на самом деле меня замечает.       Мне казалось, что когда закончится Ее предмет, мы перестанем видеться — я смогу отпустить свои чувства, двигаться дальше, открыться чему-то новому. В действительности мне потребовалось еще полгода, чтобы хотя бы немного прийти в норму. Но так и не вышло Ее забыть. По необъяснимой причине, окрыляющая влюбленность переросла в болезненную зависимость. Я не могла не думать о Ней, не могла знакомиться с другими девушками. Любая мимолетная встреча была глотком воздуха. Проходя мимо парковки, взглядом я всегда находила Ее машину, и даже это давало мне неясное удовлетворение: ведь значит и Она совсем рядом.       Время начало брать свое, и в итоге я смогла загнать свою нездоровую увлеченность Ею в стадию глубокой ремиссии. Заводила отношения, увлекалась другими, влюблялась. Но Она всегда оставалась где-то на задворках сознания. Пусть я не скучала по Ней, из моей головы давно исчезли все навязчивые мысли, Она так и оставалась для меня кем-то особенным. Вне категорий, вне сравнений.       В конце концов я смогла себя убедить, что сохранившееся особенное отношение к Ней не имеет больше никакой связи с былой влюбленностью.