Таня Гроттер и посох некромага

Если ты не получаешь от меня писем, не думай, что я их не пишу. Джонатан Фоер. Сумерки медленно сгущались над океаном, а в лесу уже и подавно не было видно ни зги. Осенью всегда темнеет рано, солнце за день так устает, что спешит скрыться за горизонтом, когда нет еще и пяти часов вечера. Как человек, который, засидевшись на работе, мчится на всех парах домой, где его, в общем-то, никто не ждет. В самой чаще леса притаился домик. Он был едва заметен, можно даже сказать — надежно скрыт от глаз, но свет, падающий из окна, свидетельствовал о том, что в доме кто-то есть. И этому кому-то, должно быть, осточертел весь белый свет, раз он забрался в такую глушь. Можно было бы предположить, что этот нелюдим просто прячется от кого-то. Можно было бы представить, что он самый обычный отшельник, которому никто не нужен. А возможно, ему просто хорошо здесь — среди высоких необъятных деревьев, колючих кустов шиповника, высокой травы и чистого воздуха. Но, к сожалению, это совсем не так. За столом у самого окна небольшой, но уютной комнаты сидит девушка. О том, что это Татьяна Гроттер мы можем догадаться по огненно-рыжей гриве волос и лежащему под кроватью футляру от контрабаса. Таня задумчиво держит во рту кончик гусиного пера и не замечает, как с него по капельке стекают чернила прямо на чистый лист бумаги, оставляя там иссиня-черные кляксы. Она еще утром помышляла написать это письмо, но до сих пор так и не придумала ничего стоящего. Раньше ей не составляло труда послать друзьям весточку. И слова всегда находились, и решительность ее никогда не покидала. Но сейчас был другой случай. Таня не могла написать: «Привет, как дела? Скучаю, давно не виделись, заглядывай в гости» человеку, которому сломала всю жизнь. В общем-то, конечно, «сломала» — было преувеличением, ведь этот человек сам разрушил очень многое и причинил ей немало страданий, но все же… Это чувство вины, которое уже год живет в ней, не дает девушке покоя. Кто-то несильно сжал её плечи и, вздрогнув, она резко обернулась: «Ванька!». — Привет, — устало произнес он, стягивая с себя куртку. — Ты чего тут сидишь? Пишешь что-то? — Я не слышала, как ты вернулся, — уклонилась Таня от остальных вопросов и поднялась из-за стола, чтобы накормить любимого. — Упыри пристали у Старого дуба. Еле оторвался. Вот же противные создания, — пробормотал Иван. — Ты не ранен? — с беспокойством Таня приблизилась к нему и внимательно осмотрела его руки и шею. — Нет, — парень улыбнулся. — Со мной же был Тангро. И правда, прислушавшись, Таня уловила плеск воды из соседней комнаты и знакомое урчание Ванькиного «ручного» дракончика. — Ну, слава Богу. Ты, наверное, голоден? Я сейчас, — она сделала было шаг по направлению к кухне, но Иван вдруг удержал её за руку. Таня удивленно посмотрела на него. — Ты чего? — спросила девушка. Он обошел ее сзади и, обняв, шумно втянул носом воздух. — Ты так вкусно пахнешь, — проговорил Ванька. — Да обычно вроде, — улыбнулась девушка, чувствуя, что от его объятий становится жарко. — Нет. Ты каждый день пахнешь по-разному, — тихо и серьезно возразил он, зарываясь лицом в ее волосы. — А чем сегодня? — поинтересовалась Таня, чувствуя, что начинает краснеть. — Рябиной и кедром. Очень интересное сочетание. Мне безумно нравится, — он мягко развернул её лицом к себе и внимательно посмотрел ей в глаза. — Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. И одновременно с этим — не знаю совсем. Ты остаешься для меня тайной, к разгадке которой я никак не могу подобрать ключ… — А зачем он тебе? — девушка погладила пальцем его щеку. — Разгадав кроссворд, теряешь к нему интерес. Пусть лучше я буду загадкой. А ключ от моего сердца ты забрал уже давно. Он улыбнулся. И эта улыбка грела её даже самыми холодными осенними вечерами. Ванька умел растопить ее сердце всегда, как бы плохо ей не было. — Знаешь, я ведь люблю тебя, — сказала Таня. — Да? — он хитро ухмыльнулся. — Докажи! — Валялкин, ты как ребенок, — смеясь, девушка нежно поцеловала его в губы. Он, все еще, ухмыляясь, поцеловал ее в ответ и крепко прижал к себе. С наслаждением подставляя свои губы и шею его нежным ласкам, девушка запоздало подумала о том, что ужина сегодня не будет. Уже в следующее мгновение она выбросила эту мысль из головы. *** Проснулась она от странного ощущения, что что-то не сделала. Было еще темно, Ванька спал, зарывшись лицом в подушку. Таня выскользнула из-под одеяла и, надев теплый Ванькин свитер, который доходил ей до колен, вновь села за стол. Зажгла свечу и взяла в руки перо. Лист бумаги пришлось заменить — предыдущий был заляпан кляксами. Девушка окунула перо в чернильницу и вывела торопливо: «Привет, это я, Таня. Знаю, ты зол на меня и вообще… Но я… Только хочу сказать — мне очень жаль. Что все так вышло. Я виновата перед тобой. Конечно, словами ничего не исправишь, и силы к тебе не вернутся, но просто знай — я этого не хотела. Ты был дорог мне. Ты ведь и сам все это понимаешь лучше меня. Я не знаю, что еще написать. Хочу, а мыслей и слов найти не могу. Ты просто… держись. Твоя (зачеркнуто) Таня». Она еще долго перечитывала то, что написала, ощущая, как горло что-то сдавило, а из глаз потекли не прошеные слезы. Девушка не заметила, как одна из них упала на бумагу. Она просто запечатала письмо в конверт и надписала адрес, сообщенный ей когда-то давно академиком Черноморовым. Купидончик, явившийся на ее зов, выглядел злым и сонным — похоже Таня разбудила его. Желая задобрить маленького гонца, девушка дала ему с собой большую плитку шоколада и кулёк леденцов. Что-то буркнув напоследок, но заметно просветлев, амур взял сладости и письмо и улетел. Она еще долго смотрела ему вслед и гадала, как адресат отнесется к ее посланию. Сожжет? Выбросит? Или напишет ответ? Вздохнув, она негромко пробормотала вслух: — Если бы только можно было все исправить… — В жизни только одна дорога. И два направления. И три варианта. Ты либо стоишь на месте, либо идешь вперед, либо пятишься назад, — проскрипел дедушка Феофил. — Что же делать мне? — хмыкнула Таня. — Мертвый живому не советчик, — ответило кольцо и умолкло. Девушка решила уже, что оно израсходовало свою магию за день, но через минуту Феофил Гроттер заговорил вновь: — Орфей оглянулся и остался в аду. Более от него нельзя было добиться ни слова. Таня вздохнула и вернулась в постель, предварительно затушив свечу. *** Шли дни, они медленно и уверенно перетекали в недели, а ответа Таня так и не получила. Ванька видел, что она стала серьезнее и задумчивее, но не решался лезть с расспросами — когда захочет, сама расскажет все. На улице уже уверенно вступал в свои права декабрь. Ударил мороз, и лес на острове оделся в белое. Ванька ушел на пару дней к лешакам, а Таня, оставшись одна, совершенно не знала, чем себя занять. Ей было одиноко и тоскливо тут, вдали от всех. Да и холодно без Ваньки. Девушка, нехотя, выбралась из теплой постели и принялась одеваться. Как и раньше — джинсы и свитера были любимыми предметами ее гардероба. Волосы Малютка Гроттер вообще не заплетала — здесь, в тайге, львиная грива здорово согревала ее. В дверь постучали. — Кто там? — насторожилась Таня, на всякий случай, выставив руку с кольцом вперед, и подошла к двери. — Это я, твоя совесть, — раздался за дверью знакомый голос. — Впустишь? Или мне потом зайти, через сто лет? Девушка улыбнулась и распахнула дверь, пропуская гостя в дом. — Ой, Танька, ну ты прям лев, — с порога начал Баб-Ягун вместо приветствия. Он чмокнул ее в щеку и, бесцеремонно отодвинув от дверного проема, прошел в дом, стряхивая с одежды снег прямо на ковер. Таня поморщилась и прошла следом. — А где хозяин этого жилища? — поинтересовался играющий комментатор, усаживаясь в кресло у камина и торопливо подставляя руки к огню. — Ушел охотиться на мамонтов? Или просто у тараканов массовое обморожение, а наш Айболит кинулся их спасать? Таня вновь сморщилась. Ягун только пришел, а она уже хочет заткнуть ему рот пробкой. Впрочем, она была рада его видеть. Месяца два играющий комментатор не показывался, и Таня с Ванькой даже соскучились по нему. — Не угадал. Он ушел к лешакам лечить древесный лишай, объяснила девушка, доставая из шкафа скатерть-самобранку. — Есть будешь? — А як же! Неужели, думала, откажусь? Ягун прошествовал к столу, потирая руки в предвкушении. Скатерть потрудилась на славу. Минут на пятнадцать Баб-Ягун умолк, с жадностью набивая желудок пирожками и супом. Таня с улыбкой наблюдала за ним. Ягун, Ванька и она были знакомы уже лет восемь, и за эти годы они не только не разочаровались друг в друге, но и поняли, что вообще не смогут теперь друг без друга жить. — Ну все, я больше не могу, — проговорил Ягун, хлопая себя по животу и принимая блаженный вид. — Спасибо, хозяюшка, за хлеб, за соль. Таня усмехнулась и приготовила для него и для себя кофе. — Ну давай, колись, зачем пожаловал, — она с ногами забралась в кресло и принялась греть руки о чашку. — Тююю, обижаешь, — протянул Ягун. — Я что же, старых друзей не могу без повода навестить? — Маловероятно, — съехидничала девушка. — Злая ты, Танька, и за что тебя Ванька любит, не пойму, — проворчал внук Ягге. Но Таня знала, что он ничуть не смутился. — Говори уже, — улыбнулась она. -Ну и шут с тобой, слушай, — сдался он. Таня победно улыбнулась, приготовившись внимать речам друга. Ягун для солидности откашлялся и важно заговорил: — Не знаю, как тут у вас в глуши лесной заморской, но у нормальных людей наступил декабрь, — заявил он. — А ты типа, календарем подрабатываешь? — подколола Таня. — Фи, пошло и не смешно, — Ягун состроил гримасу. — С чувством юмора, Татьяна, у вас всегда было худо. Ну да ладно, сейчас не об этом. Как вы знаете, я очень надеюсь, что знаете, — добавил он, — скоро Новый год. — Вот так вот? — Таня наигранно удивилась. — Без объявления войны, без предупреждения? Ужас! Спасибо тебе, дорогой Баб-Ягун! Если бы не ты, мы бы так и не узнали об этом, — в ответ Ягун бросил в неё тапком, но Таня увернулась, и тапок врезался в стену. — Прямо кошмар, что делают с человеком отшельничество и глушь, — ответил он, ухмыляясь. — Совсем вы тут без меня одичали. Но вернемся к нашим баранам. Я хочу собрать наших в Тибидохсе. Всех. Ровно 31 декабря и проотмечать там все праздники. Как тебе идея? — Идея хорошая, — одобрила Таня. — Но вряд ли Сарданапал разрешит превратить школу в пристанище для магов-переростков на все праздники. — Это не проблема, — отмахнулся Ягун. — Ты главное всех обзвони, а Черноморова я беру на себя. И разошли приглашения. Вот эти, — он вынул из-под куртки стопку нарядных бланков, — чтобы все было на мази. А главное, придумай что-нибудь эдакое. Ну, чтоб не просто собраться и напиться всем разом. А чтоб красиво было. — Ягун, — прищурилась Таня, — а не слишком ты многого хочешь? — Я? — он схватился за сердце, точно девушка повергла его в шок. — Я и так взял на себя самое главное. Уговорить Черноморова не просто. — Сдается мне, ты его уже уговорил, — ухмыльнулась девушка. — Глупости какие, — не очень убедительно отозвался Ягун и вдруг засобирался, вспомнив о каком-то важном деле. — Ну смотри, Танька, я тебя проконтролирую, — пригрозил он, стоя в дверях. — Чтоб всех оповестила. — Прямо-таки всех? — девушка посерьезнела, вспоминая о своем письме. — Ага, - он, кажется, не заметил перемены в ее настроении и скрылся за дверью. Таня вздохнула. Кажется, придется навестить знакомых с Алтая. И причем, чем быстрее, тем лучше. Она еще не знала, что скажет, не знала, как ее примут, ведь купидончик так и не принес ответа. Но зато одно она знала точно, застегивая теплое зимнее пальто и обматывая горло шарфом, — ей предстоит нелегкий путь, не имеющий, в общем-то, ничего общего с перемещением. Она набрала в грудь побольше воздуха и, сверкнув кольцом Феофила Гроттера, исчезла в снопе зеленых искр.