Таня Гроттер и посох некромага

Я — арлекин. На маске моей Тысячи слез и улыбок. Множество лет и множество дней Я их менял без ошибок. С кем-то смеялся, с кем-то грустил, Кто-то вверял свои тайны. Я оставался лишь арлекин — Преданный друг и случайный. Но вот, случилась как-то беда: Кто-то в пути повстречался. Он был философ, поэт и тогда, Ролью я с ним поменялся. И этот кто-то открыл мне глаза, Поведал страшную тайну: Под моей маской нету лица, Лишь пустота и отчаяние. (Автор неизвестен) Когда ночь спустилась на землю, произошло нечто странное. Не было сомнений, что где-то вершится магия, причем, такая, что даже академик Сарданапал Черноморов, вздрогнул в своем кабинете и задумчиво почесал бороду. — Ты знаешь, Меди, я только что ощутил мощный всплеск волшебства, — проговорил он. — Где? — нахмурилась рыжеволосая Медузия Горгонова, доцент кафедры по нежитеведению. — Не знаю. Не на острове точно. За много километров отсюда. Что-то темное выбралось наружу. — Та-которой-нет? — предположила Медузия. Сарданапал укоризненно посмотрел на нее. — Меди, ну хоть ты-то… Взрослая женщина. Прекратите во всем винить чокнутую старуху, которая навеки заперта в ином мире. Это что-то другое. Еще более темное и жестокое. Я не знаю… Не хочу строить предположения, тем более, что все они одно хуже другого. — И что нам делать? — спросила Горгонова. — Это тот случай, когда не остается ничего другого, кроме как ждать, — вздохнул академик. — Рано или поздно зло проявит себя. Такую мощь не утаишь. — Сидеть и ждать? А вдруг, — начала было преподавательница, чьи волосы уже начали тихонько шевелиться. — Не надо, Меди. Утро вечера мудренее. Иди спать, а я еще посижу, подумаю. Медузия нехотя кивнула. — Доброй ночи, академик, — попрощалась она, уходя. Впрочем, Черноморов её уже не слышал. Мысли его были далеко. *** Одновременно с этим случилось еще кое-что. Хотя вернее было бы сказать, что по вине этого кое-чего случилось все остальное. Молодой человек откинул покрывало и, пошатываясь, встал на ноги. Он еще был очень слаб, но это не могло остановить его. Глеб Бейбарсов вытащил из-под подушки какой-то сверток, почти бесшумно выбрался из дома и побрел в самую чащу леса. Еще никогда он не был ни в чем так уверен, как в том, что собирался сейчас сделать. Ему было наплевать на исход этой затеи. Пару раз Глебу пришлось остановиться, потому что его одолевал сильный приступ кашля, но почти сразу же он продолжал свой путь. Трудно было сказать, сколько он шел. Время утратило свою силу сейчас. Каждый шаг давался ему нелегко, но он продолжал идти, углубляясь все дальше в лес, пока не вышел из него на покрытый снегом перекресток. Именно там Бейбарсов, наконец, остановился и прислушался. Все было тихо. За ним никто не шел, а значит, можно было начинать. Глеб подошел к самому центру перекрестка, откуда в четыре разные стороны ответвлялись четыре разные дороги. Он достал из свертка атам — обоюдоострый ритуальный кинжал черных магов. Во тьме нельзя было рассмотреть его полностью, но в том, что лезвие было идеально заточено, сомневаться не приходилось. Глеб встал на колени и сразу ощутил, как намокли от снега его ноги. Ощущение было неприятным, особенно, если учесть, что его и так бил озноб. Парень поморщился и поднял голову вверх. Над ним, и над всем миром в темном небе белел одинокий диск полной луны. Бейбарсов покрепче перехватил рукоять кинжала, поднес его к ладони и сделал надрез. Что ни говори, но некромагическая сила делала его менее восприимчивым к боли. А потому теперь, будучи человеком, он ощущал все довольно остро. Кровь беззвучно закапала на снег, и Глеб, закрыв глаза, заговорил: — Приди, адская, земная и небесная богиня широких дорог, перекрестков, ты, которая ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная тьмы, ты, которая радуется, когда волки воют, и льется теплая кровь, ты, которая бродишь среди призраков и могил, ты, которая удовлетворяешь жажду крови, ты, которая вызываешь страх в смертных душах детей, в тысяче видов, брось свой милостивый взор на мою просьбу. Явись ко мне… Каждое слово он сопровождал очередным порезом. А потому, когда закончил произносить заклинание, вся его рука была исполосована алыми линиями. Снег под ним окрасился в красное и начал таять. Но больше он ничего не ощущал. Глеб не использовал это заклинание раньше, а потому не знал, какой оно возымеет эффект. Но все же он рассчитывал на нечто большее, чем занудное поблескивание луны да карканье старого ворона. — Нет… Значит, не сработало, — пробормотал он. — Ну, а раз так, тогда… — Глеб сильнее сжал рукоять кинжала и занес его над своим сердцем, как вдруг прямо над ним раздался голос: — Любопытно. Бывший некромаг поднял голову, но во тьме так и не смог разобрать, кто перед ним. Одно было ясно — голос принадлежал молодой женщине. — Вы кто? И что вам здесь надо? — Глеб поднялся на ноги, все еще вглядываясь в темную фигуру перед собой. — Любопытно, — повторила она, будто и не слышала его слов. — Почему люди считают, что оборвав дарованную им жизнь, они избавятся от всех своих проблем? А как же душа? На что вы обрекаете её? — Вы кто? — уже жестче и увереннее спросил парень. -Тише, милый мальчик. Я не люблю, когда на меня повышают голос. Дай руку, и ты все узнаешь, — ответила незнакомка. Все еще терзаемый сомнениями, Глеб протянул руку куда-то во тьму и сразу же ощутил, как его изрезанную ладонь сжали чьи-то холодные пальцы. От боли ему показалось, что из глаз посыпались искры, но он только тихонько выдохнул. — Вот так-то лучше. Закрой глаза. Нам предстоит совершить небольшое перемещение. — Вы маг? — спросил парень, но ему не ответили. Воздух резко закончился, и его оторвало от земли. *** Когда он вновь ощутил под ногами твердую почву и смог сделать глубокий вдох, фигура, сопровождавшая, его куда-то исчезла. — Эй, что за дела! Где я? — возмутился Бейбарсов, вглядываясь во тьму перед собой. В ответ на это раздался странный треск, и зажглось сразу с дюжину свечей в старинных подсвечниках. Комната, а это была именно комната, а не лес, оказалась подземельем. Стены ее были выложены из гладкого камня, а пол под ногами, казалось, не мыли вечность. Помещение было небольшим, но довольно просторным, что объяснялось отсутствием мебели, за исключением разве что, высокого кованого стула у стены, более всего напоминавшего трон. Но вот отварилась массивная дверь, и в комнату вошла фигура, закутанная в длинный красный плащ с капюшоном. Она, не раздумывая, прошла к трону и села на него, закинув ногу на ногу, и откинув капюшон. Глеб даже не успел удивиться, как глаза его широко распахнулись. «Белоснежка» — пришло ему на ум. И это было почти правдой. Сидящая перед ним особа была из тех редких людей, которым идет бледный цвет кожи. Она была, казалось, дочерью первого снега, вишневого дерева, глубокого моря и самой бездны. Щеки ее украшал румянец, губы напоминали спелые вишни, а глаза — бездонное озеро. Черные же, как смоль волосы мягкими кудрями покрывали спину и плечи. Сомнений не было — девушка поразила его своей красотой. — Ну, а теперь, когда ты прекратил, наконец, разглядывать меня, мы можем обсудить твою проблему, — насмешливо сказала она. — Зачем ты звал меня, некромаг? — Я? — он будто очнулся. – Вас? Не звал… Вместе с этим в его душу закрались кое-какие подозрения. — Не звал? — «Белоснежка» хмыкнула. — А как же заклинание? Чего ради ты прочел его? Девушка пристально посмотрела на него. От этого взгляда Бейбарсову стало жарко. Теперь-то он понял, кто перед ним. Правда, он не ожидал, что она так молодо выглядит. Глеб опустился на колени и склонил перед ней голову. — Ваше Величество, — почти беззвучно произнес он. — Встань, некромаг. Я не сторонница этих фамильярностей. Говори, зачем звал, не трать мое время зря, — равнодушно ответила девушка. Бейбарсов послушно встал. — Я не некромаг, Ваше Величество, — удрученно произнес он. — И в этом моя проблема. — Кого ты обманываешь, милый? Я же вижу тьму вокруг тебя. Ты очень одаренный мальчик, правда, на твоей магии стоит блок. — Как это? — не понял Глеб. — Молча. Твоя сила все еще с тобой, но ты не можешь ею пользоваться. Это как носить с собой сейф, битком набитый золотом, запертый на ключ. Ты богат, но не можешь потратить ни гроша. Хитро, правда? — улыбнулась Королева. — А как снять этот блок? — оживился парень. — Это древняя магия. Еще более древняя, чем я…- туманно ответила она. — Я не знаю заклинания. — Значит – нет? — отрешенно произнес Глеб. -Я не владею ключом от сейфа, — добавила девушка. — Но это не значит, что я не могу открыть его. Однако, как ты, наверное, понимаешь, я потребую награду. Что ты готов отдать в обмен на свою магию? — Все, что угодно, правда, у меня ничего нет, — вздохнул парень. Королева звонко рассмеялась. — Так не пойдет, маг. Я не заключаю сделки, которые мне не выгодны. Мне нужна душа. — Моя? Забирайте, — быстро ответил Глеб. Королева рассмеялась вновь. Этот юноша определенно нравился ей. — Похвально, дитя, что ты готов отдать мне душу. Я ценю это, правда. Но давай-ка, пораскинем мозгами. На что мне твоя душа? Она черна, как ночь. И рано или поздно все равно окажется в Тартаре. Знаешь, сколько у меня таких? Тысячи, сотни тысяч, одна чернее другой. Другое дело, душа светлого мага. Смекаешь? Таких в Тартаре нет. Это на самом деле редкий экземпляр, который трудно заполучить. Королева неторопливо встала и принялась медленно разгуливать по подземелью, обходя юношу со всех сторон и ожидая от него какой-нибудь реакции. Какое-то время он молчал, обдумывая ее слова, а когда, наконец, заговорил, голос его был хриплым. — Вы хотите, чтобы я убил белого мага? — Убил? Фи, как банально, — улыбнулась она. — Зачем же убивать? Приведи его ко мне, я отниму у него душу, спущу ее в свои владения. А потом с удовольствием буду наблюдать, как ее разорвут мои церберы. Все просто. Ты получишь свою магию уже сейчас, но я дам тебе только один месяц. Если я не получу свою плату, ты, милый мальчик, умрешь в ту же секунду, когда истечет срок. Это понятно? — Да, — кивнул Глеб, похолодев. — Чудно. Люблю иметь дело с понятливыми душами, — просияла Королева. — Теперь поговорим о деталях. У тебя есть магия, которую нужно во что-то направлять, иначе она устроит настоящий хаос и навредит в первую очередь тебе самому. Я дам тебе посох. Посох некромага. Но он отличается от всего того, что принято использовать в современной темной магии. Подойдя ближе к нему, королева вынула из складок своей мантии длинную, черную, отполированную до зеркального блеска трость, которую украшал наконечник в виде головы змеи. — Это не просто посох, мой юный друг, — Королева почему-то перешла на шепот, подавшись вперед. — Это один из самых мощных артефактов в магии. Белому волшебнику он не дастся в руки, а попросту убьет. Темному же будет весьма не просто управиться с ним, потому что посох владеет магией и сам по себе. Он жив в какой-то мере. И подчиняется только тому, кто обуздал саму Смерть. Тебе. Глаза Глеба при этих словах жадно вспыхнули алчным блеском. Королева, заметив это, улыбнулась и протянула посох ему. — Он твой. Но запомни еще кое-что. Понятия доброты и любви не уместны с ним. Если посох почувствует, что в тебе появилось что-то свойственное белому магу, ты пожалеешь. Ты пожалеешь сотню раз. Потому что, взяв его в свое владение, ты заключил с ним сделку: он — тебе магию, ты — ему семь смертных грехов: гордыня, гнев, зависть, чревоугодие, сладострастие, лень и алчность. Как только ты захочешь сделать что-то, свойственное белому магу, посох тебя накажет. Не убьет, — с ним ты бессмертен. Но ведь ты чувствуешь боль, не меньше, чем люди, хоть и не подаешь никогда виду. Да, и еще — не пытайся потом избавиться от посоха. Он теперь часть тебя. Ты все понял? Личная выгода, и только. — Да, Ваше Величество, — кивнул Глеб, дотрагиваясь до протянутого ему сокровища. Посох был холодным и удивительно гладким, точно бы в руках юноша держал обычную змею. — А из чего он? Королева недобро улыбнулась — глаза её при этом вспыхнули красным светом. — Помни, некромаг. Душа. Белый маг. Месяц. Посох поможет тебе с выбором. А теперь иди к черту. У меня много дел.