Вечер одиноких сердец

Толпа из хоббичьей норы повалила на улицу, во дворик, обсаженный вечнозеленым кустарником. Прохладный ночной воздух мигом освежил гостей после теплого помещения, все оживились еще больше. Бильбо тоже накинул сюртук и вышел вслед за всеми, не запирая входную дверь. Он даже конфеты свои оставил, так уж был заинтригован тем, чтобы вновь увидеть волшебный фейерверк от Гэндальфа, пусть даже маленький. И его лучшие ожидания оправдались. Повинуясь посоху серого мага, в воздухе вспыхнули разноцветные огни, взорвались десятки звезд и рассыпались блестящей пылью, которую можно было поймать на ладонь, а она оказывалась холодной на ощупь и таяла, как снежинки. На фоне темного неба вырисовались гибкие золотые ветви. Несмотря на то, что на дворе был февраль, на ветвях распускались цветы, как в мае. И каждая пышная гроздь искрящихся соцветий благоухала, как живая. А потом их лепестки осыпались, уступая свое место плодам… Поистине восхитительное зрелище заставило два десятка присутствующих стоять с открытыми ртами, и даже старики радовались, как дети. Но через некоторое время, пока остальные следили за продолжавшими витать в воздухе лепестками и звездочками в клубах золотистого дымка, хоббит заметил, что маг исчез. Бильбо один, тихонько, чтобы никому не мешать, вернулся в дом. Предчувствие его не обмануло – волшебник обнаружился именно там, прямо в прихожей. При чем застал его Бэггинс за необычным занятием. Гэндальф стоял у круглого зеркала, пригнувшись (ведь зеркало было установлено под хоббичий рост) и тщательно причесывал бороду гребешком с частыми зубцами. - Что ты делаешь? – удивился хоббит. Он вдруг понял, что раньше никогда в жизни не видел мага причесывающимся. - Не видишь – бороду расчесываю. Ну, и как получилось, как я выгляжу? – невозмутимо поинтересовался он у вошедшего хозяина дома. - Прекрасно. Борода стала гладкая, как шелк… - проворчал Бильбо. - Но я не это имел в виду, когда спрашивал «Что ты делаешь?» Я, скорее, хотел знать, зачем… Постой, ты что, воспользовался моим одеколоном?! - Возможно… Ну, подумаешь, брызнул слегка. Тебе что, жалко? А мне всегда нравился твой изысканный вкус в отношении цветочных ароматов. - Гэндальф! А ну, давай не увиливай! Куда это ты уже намарафетился?! – не отставал Бэггинс. Он друга не выпустит отсюда, пока не узнает всей правды. - Неужели и к тебе прилетит «валентинка» из других миров? - Нет, Бильбо. Мне других миров не надобно. Мне, в отличие от некоторых, и здесь хорошо. Так уж и быть, тебе, как своему доброму товарищу и замечательному, гостеприимному хозяину в День Святого Валентина и все прочие дни в году, я раскрою один секрет… Я сейчас спешу в Пригорье. Потому что там, в трактире «Гарцующий пони», в моей любимой комнате, в которой я всегда останавливаюсь, когда проезжаю через те места, меня уже ожидает дама… Прекрасная леди-инкогнито, скрывающая свое имя и лицо. - Спасибо, конечно, за доверие… Но не мог бы ты, раз уж сказал «А», договорить и «Б»? Ты ведь не хочешь, чтобы такой замечательный и гостеприимный хоббит скоропостижно умер от любопытства? Кто же эта твоя дама?.. - Гхммм…эль, - Гэндальф кашлянул в кулак. - Кто?.. - Голубь остался в голубятне. Лебедь упорхнул на озеро, - таинственно произнес Серый и театрально пошевелил бровями. Но, судя по выражению лица полурослика, кажется, этот шифр ни о чем ему не сказал. - Митрандиру досталось, а Келеборну не осталось. Понимаешь? - Нет. Так только хуже стало. Я думал, что умею отгадывать загадки, но тут что-то совсем ничего не понял… Так кто эта женщина? - Леди Золотого Леса, - сдался Митрандир. - Ты имя можешь просто нормально сказать? - Да Галадриэль же! Силы небесные, ну и непонятливый же вы народ… - Аха… Понятно, - невозмутимо кивнул Бильбо и направился вглубь норы. На самом деле он понял все практически с первого раза, он же не совсем дурак. Но нужно же было хоть чуточку отомстить Гэндальфу за утренние издевательства и немножко сбить его пафосную манеру конспирировать каждое свое действие, даже самое заурядное, даже в простой домашней обстановке… Бильбо Бэггинс устало опустился в кресло, спиной к двери. Он обнаружил, что в его коробке осталось две конфеты… Всего две, а ночь еще так длинна. Вряд ли хоббиту сегодня удастся пораньше заснуть, и он теперь думал, как же ему поприятней скоротать время до рассвета… Сзади все слышались шаги – значит, Гэндальф еще не ушел… Но скоро и старый волшебник покинет Бэг-Энд, он ведь тоже имеет полное право на личную жизнь. У всех в этот праздник будет романтический вечер, кроме Бильбо Бэггинса. Для него же опять останутся лишь завершенные приключения да недописанные книги… Шаги послышались отчетливей, они приблизились и стихли прямо у него за спиной. Бильбо сидел в своем кресле недвижимо, уставившись в одну точку на стене впереди себя. Если это вернулся Серый маг, то пускай уже отправляется поскорее туда, куда собирался. Но если это не он… На плечо хоббита мягко опустилась рука, от неожиданно-ласкового прикосновения он вздрогнул, но не обернулся. - Добрый вечер, мистер Бэггинс, - прошептали ему на ухо чьи-то губы, приблизившись настолько, что большое, заостренное ухо Бильбо защекотало теплым дыханием. - Отчего вы грустите в одиночестве?.. Сегодня предвещается такая чудесная, ясная ночь… Осторожная рука поставила на маленький столик сбоку от кресла дымящуюся чашку ароматного чаю. Бэггинс опасливо покосился на чай, но обернуться не решился. Он боялся, что сейчас сделает какое-нибудь неверное движение, и все, что уже начало ему так нравиться, исчезнет в ежечасье. Но пока ничего никуда исчезать не собиралось. Незнакомка, склонившаяся к его уху, теперь повела головой чуть в сторону и уткнулась носом ему в кудрявый затылок, потянув носом аромат свежевымытых волос. Не зря все-таки Гэндальф заставлял полурослика сегодня прихорашиваться… Оказавшись у другого уха, гостья снова заговорила мягко и негромко. - У вас осталось целых две конфеты. Неужели вы собираетесь слопать их в одиночку, да еще и всухомятку? – в голосе послышалась легкая, беззлобная насмешка. Даже беззаботные эльфы Ривенделла менее колко подшучивают над гномами… Бильбо глубоко вздохнул, обернулся и замер с растерянной улыбкой на губах.