Вечер одиноких сердец

В Бэг-Энде теперь было двадцать два гостя, не считая Митрандира. Всего целых одиннадцать пар, и все они разбрелись по свои углам, порассаживались за столом на стульях и скамейках, уютно расположились на креслах и диванах у камина… Но мистер Бэггинс теперь почувствовал себя немножко забытым, покинутым и никому не нужным. Нечетным, так сказать (Гэндальф тут, разумеется, опять был не в счет, так как пару полурослику составить не мог). Не одаренный ничьим вниманием, хоббит вздохнул и поплелся в кладовую. Наведавшись туда, Бильбо достал с верхней полки жестяную коробку, расписанную разноцветной эмалью. Она была полна еще нетронутых шоколадных конфет. Это настоящий эльфийский шоколад, который хоббиту не так давно прислали из Ривенделла. Он берег его для «особого случая» и, кажется, День Святого Валентина был достаточно особенным для изысканной сладости… Хотя полурослик рассчитывал, что пройдет он как-то более радостно. Усевшись с коробкой конфет в кресло в дальнем углу гостиной, умостившись в нем с ногами и положив руки на гладко отполированные деревянные подлокотники, Бэггинс начал неспешно поглощать конфеты одну за другой, в гордом одиночестве. Комната, тем временем, наполнилась звуками легкой, веселой мелодии, которую, импровизируя, наигрывали Бофур и девушка в гномьей ушанке. Музыкальное сопровождение сейчас не очень гармонировало с настроением хоббита, и от радостных мотивов ему на сердце было только тоскливо. И чем меньше шоколадок оставалось в коробке, тем печальнее становился хоббит, ведь он невольно наблюдал за всем тем, как воркуют влюбленные парочки… Ори только что пристроился с юной художницей под большой лампой, и они увлеченно раскладывали на столе чистую бумагу и принадлежности для рисования. Балин с пожилой профессоршей, за бокалом выдержанного красного вина, очень оживленно дискутировали на тему характера рунического письма и его внутреннего устройства. Любительница травяных сборов уже преподносила Дори небольшой сувенир в виде самостоятельно сделанного мыла ручной работы, а заодно и рецепта его изготовления. Бомбур и его кондитерша глядели друг на друга влюбленными глазами и кормили друг друга пирожными с кремом. Доктор психиатрического отделения измеряла топор, торчавший из черепа Бифура, штангенциркулем, пока ее подопечный в кои-то веки сидел спокойно и сосредоточенно выводил что-то в толстой подшивке листов-опросников и психологических тестов. Нори позволил своей подруге осмотреть его уши и прицелиться, где бы можно было проколоть их наибольшим количеством самых экстравагантных сережек, которые бы гармонировали с его многочисленными косичками. Оин громко надиктовывал своей старушке рецепт чудодейственных притираний от радикулита. Глоин обрел семейный покой, наконец, выяснив отношения и помирившись с женой, и не было теперь на свете семейной пары счастливее… и бородатее их. Его сын, Гимли, тоже легко нашел общий язык с рыженькой девчушкой, и теперь они оба, молодые, неугомонные и фонтанирующие энергией, донимали своими просьбами и расспросами Гэндальфа. А Двалин на пару со своей байкершей распивал очередную пинту пива. Он уже сбился со счета, какую… И рассказывал заинтересованно внимавшей девушке о своих многочисленных татуировках. - Вот эти я сделал после войны с орками в Мории. Эта означает, что я убил два десятка орков, две дюжины гоблинов, а эта – одного горного тролля. - О, да ты служил! Круто! Круче только Эверест! - Эребор, - со знанием дела поправил гном. - А вот здесь, - он продемонстрировал покрытые татуировками костяшки кулаков, - написано «Если вы читаете это, значит, я даю вам в морду». - Ничего себе! А на каком это все языке? - Гномий язык. Кхуздул. - Кхуз-дул… - повторила девушка. - А как по-вашему называется Мория, в которой ты воевал? - Кхазад-дум. Долина Азанулбизар. - О… Кхазад-дум… - она восхищенно повторяла эти резкие, грубоватые слова, смакуя каждый слог и перекатывая его на языке. - А скажи мне еще что-нибудь на кхуздуле. Двалин исполнил просьбу, проговорив какую-то длинную фразу на гортанном гномьем языке. - И что это значило? - Я только что сказал «Я готов голыми руками убить злейшего варга, чтобы застелить его шкурой твою постель». - Офигенно! – черноволосая сейчас была готова просто растаять и сползти со стула от восхищения, умиления… ну, и действия алкоголя, в том числе. - А у меня ведь тоже есть аналогичная татуировка кое-где! На ней написано «Если вы можете это читать, значит я…» - чтобы договорить, девушка склонилась к самому уху гнома и что-то ему туда прошептала, не сдерживая похабного смешка. В ответ на это гном раскатисто хохотнул, хлопнув рукой по столу и расплылся в сальной ухмылке. - Круто, да? Хочешь, покажу? – брюнетка подмигнула. Тут из-за стола резко поднялся Гэндальф. - А почему бы нам не посмотреть на фейерверк? – предложил он тоном, не терпящим возражений. Это любезное предложение, вызвавшее бурю положительных эмоций у Гимли и рыжей, таки добившихся своего, должно было означать «Давайте-ка все выйдем на улицу и немного проветримся, пока здесь не начало происходить то, чего с самого начала так боялся мистер Бэггинс, и что не соответствовало бы Великому и Всеподчиняющему Рейтингу».