Lost in the past, found in today, gone for tomorrow

— Учитывая сколько времени ты проводишь в библиотеке, я удивлён, как можно получать что-то кроме «превосходно»? — Лэйм, скрестив руки на груди, преградил путь подростку, направлявшемуся в сторону выхода из слизеринской гостиной. Как абсурдно бы это не звучало, но походы в библиотеку для Гарри в последнее время стали рутиной. Гермиона была бы в восторге. Каждый день после занятий он шёл в ‘храм знаний’, где подолгу проводил время среди пыльных фолиантов. Причин на такое несвойственное юноше поведение было две и обе, по его мнению, довольно веские: сначала Поттер просто тщетно пытался отыскать решение своей главной, на данный момент, проблемы — как вернуться домой. К сожалению, книги про перемещение во времени, которые попадались ему до сих пор, в подавляющем большинстве, содержали лишь пространные рассуждения да безумно звучащие теории, полностью лишенные здравого смысла. Теперь же, ещё одной немаловажной причиной ‘поселиться’ в библиотеке стал его однокурсник, одержимый желанием знать все обо всем, камень преткновения жизни подростка — Лорд Волдеморт, а точнее его более молодая версия, ещё не лишившаяся в своём стремлении к мировому господству ума и… кхм… носа. Очевидно, что, учитывая нисколько не впечатляющие академические успехи Поттера, который целенаправленно старался не выделяться, у его единственного друга закономерно возникли сомнения, однако Гарри не собирался так легко сдаваться. — Ты же видел результат моего вступительного экзамена. Если не буду дополнительно заниматься, наверняка, завалю какой-нибудь из предметов. Поттер нервно потянул за узел галстука, неожиданно слишком туго затянутого. — Кстати, ты уже написал эссе по зельеварению? — попытался он незаметно перевести тему, огибая застывшую фигуру приятеля. — Что?! — воскликнул парень, поймав скептический взгляд Говарда. — Вряд ли ты из тех людей, кому тяжело даётся учеба, Гарри. Я же видел! Ты даже не стараешься на уроках! Не удивлюсь, если, приложи ты хоть каплю усилий, все заклинания выходили бы с первого раза. Разгорающийся спор прервал болезненный толчок в плечо. Запнувшись и неловко взмахнув руками, Поттер непроизвольно сделал пару шагов вперёд, возвращаясь в положение равновесия. Сзади послышались довольные смешки. Развернувшись и потирая ушибленное место, подросток оскалился на знакомую группу старшекурсников. — Ты знаешь, что существует такая удивительная вещь, как расческа, Джеймсон? Я уже молчу про бытовые чары. — издевательски протянула полноватая слизеринка, брезгливо окинув юношу с ног до головы. — Хотя… забудь про волосы, они так гармонично вписываются в общую картину. На этих словах двое крупных парней по обе стороны от девушки дружно загоготали, смех тут же был подхвачен всей компанией. Злость. — Что, нечего сказать, грязнокровка? — девушка явно наслаждалась чувством собственного превосходства — Я так и думала. — Если у самого нет гордости, не позорил хотя бы факультет. — добавила она скривившись, будто неудовлетворительный внешний вид Гарри причинял ей физический дискомфорт. Глубокий вдох. Разумом он понимал, что глупо реагировать на пустые слова дураков и задир, они ведь только этого и ждут. Однако, юноша ничего не мог с собой поделать, словно окаменев от нежданно нахлынувшей волны ненависти. — Ладно, Герти, пойдём. Этот червяк не стоит нашего времени. — парень справа галантно подхватил ту под локоток. Слизеринка на это только сально улыбнулась, разом потеряв всякий интерес к Гарри, и вся процессия двинулась к выходу из общей гостиной. Голова слегка кружилась, а по венам разливалась волнами клокочущая ярость. «Да что они о себе возомнили?!» С кончика языка уже готово сорваться проклятие. Почему он должен терпеть подобное?! Ничтожные глупцы с их зашоренными взглядами, но ничего, он поставит их на место! Он… Отчаянно выдохнув, Поттер, не способный более сдерживать эмоции, с размаху пнул стоявшее рядом махровое кресло, своей экспрессивностью зарабатывая пару неодобрительных взглядов. Лэйм лишь недовольно скривился. — Думаю, мне не стоит спрашивать, чем ты так насолил Монтегю с ее дружками… — встретившись с приятелем глазами, Говард замолк, сглатывая вставший в горле ком. По спине юноши пробежал холодок, а в сознании промелькнула мысль об одержимости. Джеймсон, весь в багровых пятнах, с играющими желваками и искрой безумия в ярко-зелёных глазах, выглядел поистине демонически.

***

Все началось спустя несколько дней после треклятой вечеринки. Гарри уже привык просыпаться от кошмаров, отравляющих его сны. Сначала смерть Седрика, потом жуткие видения, апогеем стало нападение огромной змеи на мистера Уизли, которое юноша наблюдал глазами той самой рептилии, будто именно он вонзал сочащиеся ядом клыки в беззащитного мага. Поттер не думал, что подсознание, или что бы то ни было, сможет его ещё хоть чем-то удивить после подобного. Он ошибался. Весь в холодном поту, едва сдерживая рвотные позывы, юноша, намертво вцепившись в сбившиеся простыни, ещё долго вглядывался в темноту, вздрагивая от каждого шороха и безуспешно пытаясь прогнать задержавшееся на задворках сознания чувство эйфории. Гарри помнил лишь отрывки, все было словно в тумане, но даже эти незначительные кусочки пазла позволили составить картину в целом: юноше снились пытки. Чья-то искалеченная фигура, корчащаяся под его заклятием на каменном полу, металлический запах крови в воздухе и дикий, переполняющий все его естество триумф — не оставляли сомнения. Ужас же всей ситуации заключался в том, что не было привычной боли в шраме, сопровождающей подобные сновидения, нет, был лишь дикий восторг и чувство собственного превосходства, неуязвимости, пьянящие и дурманящие, вызывающие желание испытать их вновь… В ту ночь Гарри впервые усомнился в сохранности своего рассудка. Одако, как оказалось, он недооценил серьезность последствий вмешательства в собственный разум и вскоре ситуация действительно начала выходить из-под контроля. Словно терзающих в ночное время жутких видений стало недостаточно, теперь и бодрствуя Гарри не мог избавиться от иррациональных эмоций, пришедших словно из ниоткуда и совершенно ему не свойственных. Вспоминая прошлый год, подросток осознавал, что резкие перепады настроения и затяжные депрессии — всего лишь цветочки по сравнению с тем, что маячило на горизонте. «Стресс — говорил он» — усмехался Поттер собственной наивности, пытаясь за злостью на себя скрыть подступавший страх. В общем, дела у «золотого мальчика» обстояли весьма печально, не добавлял поводов для радости и тот факт, что Реддл никак себя не проявлял, затаившись подобно змее в высокой траве. А Поттер не понимал почему, чувствовал, будто упускает что-то важное и, дав волю паранойе, ломал голову над тем, как его собираются убивать на этот раз. Разумеется, Гарри был бы не Гарри, если бы смиренно ждал конца и потому попытался предпринять единственно эффективную в данный момент контрмеру: «Предупреждён — значит вооружён». Так у слизеринского старосты появилась вторая тень, а у мальчика-который-выжил - прекрасная возможность не выпускать источник угрозы из поля зрения. Вот почему, уставший, но решительно настроенный юноша преследовал патрулировавшего коридоры подземелий префекта. И вот почему, когда одинокая фигура, свернув с обычного маршрута, неожиданно исчезла в одном из неосвещенных факелами провалов старинного замка, а Поттер, стоя у развилки, никак не мог сообразить, куда ускользнул Реддл, одна очень неприятная догадка посетила его растревоженный разум: «ТАЙНАЯ КОМНАТА».

***

Всю неделю Том чувствовал себя ценным экспонатом частной коллекции. Подобное внимание к его персоне со стороны одного человека невероятно раздражало. Куда бы юноша не пошёл, везде ощущал на себе тяжелый взгляд. Если Джеймсон и был шпионом Грин-де-Вальда, то на нем, наверняка, стояло проклятье «Живой бомбы», потому как в слежке тот оказался полной бездарностью и вряд ли ему найдётся ещё хоть какое-то применение. Очень хотелось избавиться от проблемы радикальным способом, но Реддл решил подождать. Слишком неоднозначным оказалось содержимое черепушки беженца, а насладиться картиной «растёкшиеся мозги на каменном полу» он всегда успеет, благо, несчастные случаи в Хогвартсе — не редкость, чего стоят одни движущиеся лестницы. Попытка легиллименции будущей жертвы искусства не увенчалась успехом, вызывая вопросов больше, чем давая ответов. Даже если Джеймсон и владел окклюменцией, Том этого не заметил вовсе, ворвавшись в разум подростка с напором паровоза на полной скорости, и не встретив на пути никаких преград. Здесь слизеринца и ждал сюрприз: сознание новенького послушно открывало доступ к желаемым воспоминаниям и, не скупясь, делилось мыслеобразами, только вот… что за галлюцинации, достойные тяжело душевнобольного, разум беженца вновь и вновь пытался подсунуть Реддлу, убеждая волшебника в реальности этого бреда?! В очередной раз наткнувшись на облысевшую жертву сифилиса и оборотного с чешуей змеи, которую Джеймсон стойко с ним ассоциировал, Том заподозрил неладное. Добило желание продолжать рыться в этой помойке то, что юноша искренне считал себя победителем Темного Лорда и героем всей Магической Британии. Ах, да он ещё убил василиска в двенадцать, выиграл Турнир Трёх Волшебников, а его дядя сбежал из Азкабана — полный мрак! И весь этот коктейль из фантазий безумца был, подобно пересоленному супу, переполнен эмоциями: подростковый трагизм, комплекс героя, постоянное самоуничижение и чувство стыда, которое, по навязчивости сравнимое с запахом тухлых яиц, с легкостью перебивало остальные! Откуда взялось столько вины, пропитавшей все мысли юноши? Складывалось ощущение, что тот с радостью отдаст жизнь за первого встречного, убедив себя в том, что жертвовать собой ради других — его моральный долг. Отвратительно. Однако, нашёлся и лучик света в темном царстве, вернее, наоборот. Белоснежные поначалу, нити воспоминаний сплетались с другими, становясь все темней и жестче, и, наконец, сматывались в один большой клубок, центросплетением которого являлся… Реддл. Тому, возможно, и польстило бы подобное, но юноша был слишком занят, пытаясь разобраться во всем окружавшем его хаосе. Причинно-следственные связи постоянно обрывались, логические цепочки уходили в никуда, становилось очевидно, что разум новенького, в отличие от его собственного, полностью находился под властью эмоций. Вконец разуверившись в том, что сможет вытянуть из юноши хоть что-нибудь стоящее, кроме мнимого родства с чистокровной семьей и даты собственной смерти от рук младенца, староста уже был готов покинуть разум своей жертвы, но тут Реддла озарило: что, если его каким-то непостижимым образом удалось провести!? Не желая, чтобы все усилия оказались напрасны, слизеринец решил перестраховаться. Отозвав свои ментальные щупальца и собравшись воедино, Том, выложившись в один мощный удар, атаковал чертоги разума беженца, пытаясь грубой силой разрушить невидимый барьер, если тот существует. «Хотя бы головная боль на пару дней тебе обеспечена, о ‘спаситель нашего мира’» — злорадствовал юноша, уже порядком уставший. Неожиданно, по воздуху прошла рябь и словно из ниоткуда, подобно возникающей чёрной дыре, пространство развернулось в огромную золотистую сферу. При ближайшем рассмотрении можно было заметить редкие, но глубокие трещины, покрывавшие всю поверхность, из которых туманом сочилось что-то черно-серебристое. Реддл, поняв, что перед ним, не смог сдержать ликования. «Тц. Неужели ты надеялся спрятать от меня свои грязные секреты, Джеймсон?! Так не пойдёт». Юноша осторожно потянулся одним из щупов к переливающейся дымке. Ожидаемо, то оказались обрывки воспоминаний, представавшие калейдоскопом ярких размытых пятен. «Странно». Том не спешил приближаться к сфере, ощущая исходящую от неё враждебную магию. «По структуре барьер явно сапрессионный, но какой смысл создавать подобное в собственном разуме?» — ответ напрашивался только один — «Что же ты так отчаянно не желаешь вспоминать?!». Ещё раз взвесив все ‘за’ и ‘против’, Том, готовый к внезапной атаке, с опаской прикоснулся к сфере. Чтобы тут же шарахнуться назад. На него, прижавшись корпусом к барьеру, как рыбка, которую со всей силы впечатали в стекло аквариума, смотрело собственное отражение, вернее то, что от него осталось. От фигуры жуткого фантома словно оторвали куски, клочья свисающего мяса и края ран сочились чёрным гноем. С правой части лица была содрана кожа, так, что виднелась челюсть и косточка носа. Оставшуюся кожу покрывали гнойные язвы, а изо рта стекали чёрные гнилостные ручейки. Однако, существо, казалось, не замечало собственного состояния, не сводя пустого взгляда налившихся кровью глаз с Реддла, исступленно царапая обглоданными пальцами сферу изнутри. «А ещё меня называл больным ублюдком» — ошарашенно хохотнул Том, со смесью нездорового любопытства и нарастающей тревожностью разглядывая жертву больной фантазии Джеймсона. При звуке голоса слизеринца фантом стал с новой силой царапать стенку, теперь уже помогая себе всем телом, бросаясь на барьер, открыв обезображенный рот в беззвучном крике. Словно отчаянно пытаясь донести нечто важное, существо силилось выдавить из себя хоть стон, но тщетно, оно лишь подавилось чёрной жижей, так и не издав ни звука. Реддла передернуло. Юноша всегда отличался специфическими вкусами и в другой раз бровью бы не повёл на подобное зрелище, но, то ли одно лицо с тварью, то ли поселившееся на задворках сознания чувство безысходности и чудовищной неправильности происходящего тронуло старосту до глубины души. «Так. Хватит с меня твоего бреда!» — воскликнул Том, неожиданно взбешённый, резко возвращаясь в собственное тело. Он просто физически не мог продолжать, да и не осталось никакого желания. Рука, держащая палочку слегка затекла, в реальном времени прошло меньше минуты. Тело бил легкий озноб, а под глазами залегли темные круги. Его ментальная прогулка не прошла бесследно. Потирая пульсирующие виски, Том, оскалившись, скосился на распростертую на полу фигуру Джеймсона. Очень хотелось применить пару пыточных, но он сдержался. После всего произошедшего вывод напрашивался только один: либо новенький — просто безумец с фиксацией на Реддле, либо мастер окклюменции и увиденное — всего лишь спектакль, а тот сейчас потешается над ним. Ещё раз брезгливо смерив фигуру беженца взглядом и задержавшись на стекающей по подбородку слюне, Том посчитал все же наиболее вероятным первый вариант. Остаётся только ждать, не время принимать окончательное решение, благо, Реддл предвидел возможную неудачу и мог себе это позволить. Стоит только намекнуть Монтегю, что он не возражает, если одну грязнокровку поставят на место, как против новенького ополчится половина факультета. О человеке многое можно сказать по тому, как тот ведёт себя в стрессовой ситуации, а что может быть лучше старой-доброй травли? Отлевитировав бессознательное тело на кровать, и взмахом палочки убирая огромный темно-фиолетовый синяк на скуле, полученный в результате неудачного падения, Том положил слетевшие очки на прикроватную тумбочку. В тусклом свете черты лица беженца приобрели неестественную мягкость и правильность, юношу можно было бы даже назвать привлекательным, чего точно не скажешь при свете дня. Том нарочито медленно провёл ногтями по гладкой щеке, оставляя красные дорожки на бледной коже. Бесстрастно наблюдая, как следы быстро исчезают, а щека возвращает себе естественный цвет, Реддл, повинуясь внезапному порыву, схватил беженца за загривок. Нахмурившись и приподняв того за клок волос, как тряпичную куклу, слизеринец, широко улыбаясь, сладко прошептал: — Мне не нравится, когда кто-то слишком часто думает о моей смерти, Гарри. Мне плевать, умалишенный ты, псих ли, не стоило тебе меня злить. Отстранившись, Том в притворном сожалении покачал головой, пожирая глазами пребывающую в забытье жертву. По лицу старосты скользнула тень разочарования, словно он всерьёз ждал какой-то реакции от беженца. — Ты даже не представляешь, с кем связался. — холодно закончил Реддл, разжимая пальцы и распрямляясь. Огонь в камине успел погаснуть, лишь тлели прогоревшие угли. Затянув потуже галстук, юноша, не оборачиваясь, вышел из погруженной в темноту комнаты.

***

Легкие горели огнём, а кожа пошла красными пятнами от быстрого бега. На ватных ногах подойдя к ансамблю мраморных раковин, расположенных по кругу в центре залы, и повернув изящный краник, юноша подставил лицо под прохладные струи воды. Жар в груди понемногу утихал. Облегчение, которое подросток испытал, когда его страхи не оправдались, отдавало чем-то гнилостно сладким. Гарри чувствовал себя бумажным корабликом, попавшим в шторм — таким же беспомощным и одиноким, готовым вот-вот пойти ко дну, раздавленным одной из накативших волн или утянутым в пучину собственным весом от пропитавшихся соленой водой листов. Уродливая правда заключалась в том, что он, при всём желании, не смог бы ничем помочь, не посмел бы. История должна идти своим чередом, иначе жернова времени перемолют все. Юноша поклялся защитить будущее любой ценой, но сейчас, столкнувшись с моральной дилеммой, маячившей на горизонте, его решимость немного пошатнулась. Сможет ли он стоять в стороне, зная, что вскоре суждено погибнуть невинной девушке? Позволит ли ее убийце уйти безнаказанным? Его родители, наверняка, были бы разочарованы, но юноша не мог, правда не мог поступить иначе! Поттер с силой сжал кулаки, наваливаясь всем весом на раковину и низко склонившись. Непослушные ручейки не упустили шанса, заливаясь за ворот рубашки, насквозь пропитывая ставшие похожими на сосульки, волосы. Немного полегчало. На смену буре эмоций навалилась апатия, вода приятно холодила разгоряченную кожу, а ее мерное журчание успокаивало, погружая в легкое подобие транса. Юноша очень устал: постоянные недосыпы и череда потрясений измотали его похлеще магического истощения. Внутри установилось какое-то иррациональное спокойствие, как ‘глаз шторма’ в центре торнадо — хрупкое и мимолетное. Такое уже бывало с Гарри раньше, когда происходящее становилось «слишком». Тогда он ненадолго терял связь с реальностью, будто пламя свечи, согревающей сердце подростка, задули и его изнутри начинала покрывать ледяная корка. Поттер попытался собраться с мыслями, но те либо расползались, так и не сформировавшись во что-то целостное, либо накатывали все разом, не давая сосредоточиться. Очень хотелось спать. Поняв, что уже пару минут бездумно пялится в стену, словно надеясь найти на ней ответы на мучившие его вопросы, Поттер решил озвучить один из них: — Что я здесь делаю? — изначально задумывавшийся, как риторический и относящийся, скорей, к временной эпохе, он, однако, был воспринят вполне буквально. — Мне бы тоже хотелось знать, если не возражаешь. На пару мгновений в помещении повисла звенящая тишина, а затем, со стороны застывшей над раковиной фигуры, послышался сдавленный смешок. — Это ведь не могло закончиться так просто, верно? — удрученно пробубнил себе под нос Поттер, медленно разворачиваясь. Он уже устал удивляться. — Реддл. — мрачно констатировал подросток, изо всех сил желая, чтобы фигура, лениво прислонившаяся к стене, будто случайно загораживая собой дверной проем, оказалась лишь плодом его воображения. Чуда не случилось, слизеринец был вполне материален и явно взял лучшее из того, что могла предложить матушка-природа, сияя молодостью и красотой. Юноша был столь же хорош, сколь отвратительной казалась его взрослая версия — вот уж ирония судьбы. Контраст получался столь разительный, что другой бы, наверняка, усомнился, уж не два ли это разных человека, но Гарри смотрел глубже и уже сейчас видел пока ещё незаметный красный огонёк в серо-голубых глазах: скрытое ото всех безумие и желание поставить мир на колени. — Вижу, я немного невовремя — понимающе улыбнулось воплощение зла — однако… школьными правилами запрещается находиться вне факультетских стен после отбоя. Поттер почувствовал, словно наступил в лужу нечистот, до того стало мерзко. В голосе слизеринца звучала искренняя симпатия и обеспокоенность, словно того и вправду хоть сколько-нибудь заботило соблюдение учениками устава. «Лицемерный ублюдок». -… Мне, как старосте, придется принять меры, если, конечно, у тебя не найдётся веской причины для подобного проступка. — многозначительная пауза — Ты выглядишь устало, что-то случилось? Не стесняйся, ты можешь мне рассказать, как-никак, это мой долг — помогать сокурсникам. Юноша был само очарование, завлекая своей харизмой; окутанный ореолом уверенности, он вызывал чувство доверия на подсознательном уровне — Я могу как-то помочь, Гарри? «Убейся» тут же подкинуло сознание Поттера. «Ты мне о-очень сильно поможешь» Словно читая мысли того, Том улыбнулся… совсем не доброй улыбкой. Подросток даже засомневался, не озвучил ли их случайно. Не меняясь в лице и все также жутковато улыбаясь, будущий Темный Лорд сделал пару шагов вперёд. Его собеседнику деваться было некуда. Прижавшись спиной к раковине, Гарри так и остался стоять, напряжённо следя за каждым движением префекта. «У Волан-де-Морта ямочки, куда катится мир» — вдруг, не к месту подумал подросток. Слизеринец выглядел довольно устрашающе, но у Поттера на уме были куда более серьезные вопросы, да и ситуация в целом складывалась весьма забавная. Два парня посреди ночи в женском туалете. Наедине. Удивившись внезапной смене настроение, но не желая думать о ее возможных причинах, Гарри решил, что пора бы уже заканчивать этот фарс. — Эмм, Реддл, я лучше пойду, мне правда нужно… в больничное крыло…да, кошмары и все такое, так что… Подросток даже скривился от того, как неубедительно звучала его наспех выдуманная история, он так и не научился правдоподобно врать, о чем и сам прекрасно знал, но не говорить же Волан-де-Морту, что следил за ним, в самом деле?! — Знаешь… — Том, как жука булавкой, приковал юношу изучающим взглядом, словно пытаясь разобрать на составляющие и понять, как тот устроен — а тебе ведь почти удалось меня провести. «Правда?!» — еле сдержался, чтобы не воскликнуть Поттер. Видимо удивление отразилось у него на лице, потому что Реддл, заговорщически понизив голос, добавил:  — Надеюсь, ты не держишь зла за случившееся. Признаю свои действия слишком расторопными, нужно было заметать следы тщательнее, и, разумеется, отдаю дань твоему таланту. На этот раз юноше даже добавить было нечего, он лишь непонимающе уставился на собеседника «Он, что, издевается?». — Я не понима… — начал было Поттер, но был бесцеремонно перебит. — Брось, Джеймсон, мы оба прекрасно знаем о чем идёт речь, в притворстве больше нет нужды — в голосе подростка появились угрожающие нотки. Раздраженно выдохнув и с силой сжав край раковины, Гарри исподлобья глянул на старосту. — Послушай. Реддл. Я не… И тут разум юноши решил поучаствовать в беседе. «Заметать следы?» — Гарри едва ли мог поверить в то, что слышал. «Это что, извинения за то, что он влез ко мне в голову, а я заметил?!». Из всех фактов, которые Поттер знал о Темном Лорде, он уяснил одно: Волан-де-Морт не отступит ни перед чем, пока не добьётся своего, поэтому, если тот уверился в чём-то, пытаться переубедить его бессмысленно. «Так он знает, что я знаю и… пришёл меня поздравить?». Однако, разве не был Реддл в юности превосходным манипулятором и серым кардиналом слизеринского факультета? «Тогда почему он, вот так, в открытую, признаётся в содеянном?!» — недоумевал юноша. «Или же… или для него это просто игра, и он может позволить себе раскрыться». Удивление сменилось негодованием: «Неужели ты ставишь себя настолько выше других, что тебе плевать, что я твой потенциальный убийца?! Хах, если это для тебя всего лишь игра, то как я могу отказать ‘вашему величеству’ в удовольствии?». Наполненный злой решимостью, Гарри выпрямился, без тени страха, смотря объекту своей ненависти прямо в глаза. — Хотя, знаешь, что? — в голосе сквозила откровенная насмешка — Ты прав, поздно притворяться, ты меня раскусил, сдаюсь, теперь, когда мы все решили, я пойду спать, если не возражаешь. Реддл преградил ему путь, но Гарри и не думал сдаваться: в приступе храбрости он пошёл напролом, игнорируя живое препятствие. Когда Поттер, наконец, остановился, явно вторгаясь в личное пространство префекта, их разделяли какие-то пара сантиметров. Том даже бровью не повёл. — Дай пройти. — нагло потребовал подросток, который словно пытался доказать, что гриффиндорцы бывшими не бывают. Щеки Реддла окрасил легкий румянец, а глаза угрожающе сузились. Вряд ли многие позволяли себе разговаривать с ним подобным образом, а если кто-то осмелился, то горько об этом пожалел. Даже воздух, казалось, стал плотнее, запахло озоном, словно надвигался грозовой фронт, но… Гарри было плевать. В зелёных глазах вспыхнул привычный огонёк азарта, свойственный лишь тем, кто любит рисковать. Он столько раз оказывался на волосок от гибели, что теперь, отбросив все сомнения, просто наслаждался происходящим. Том, сделав над собой видимое усилие, резковато спросил:  — Или? Это был вызов, угроза, праздный интерес и ещё столько всего одновременно, Гарри правда не следовало дергать тигра за усы, но… — Или твоя репутация пай-мальчика может пострадать, когда сюда заявится Дамблдор. Он единственный, кто оценит мое слово выше и не купится на твои грязные уловки. Гарри триумфально улыбнулся, чувствуя небывалую уверенность, даже придуманная наспех отмазка звучала весьма правдоподобно. — Ложь. — мягко отрезал Реддл. Уголки его рта чуть дрогнули. — Да неужели? А ты проверь. Гарри нисколько не растерялся, что его раскрыли. Хоть ниже на полголовы, сейчас юноша этого не замечал, гордо вскинув подбородок. Их взгляды сцепились. Подросток был наполнен непоколебимой решимостью. — Подвинься. — скомандовал Поттер, давя одной силой воли и не разрывая зрительного контакта. Том был зол, маска спокойствия и дружелюбия таяла на глазах, словно восковая, под дерзким взглядом беженца, как под пламенем свечи, обнажая что-то уродливое, вот-вот готовое броситься наружу и рвать, убивать, уничтожать. Все закончилось внезапно: секундное сомнение - и вот, зверь надежно заперт за, тут же вставшей на своё место, новой маской, на этот раз холодного безразличия. С ничего не выражающим лицом Том сделал шаг в сторону.

***

Гарри Поттер шёл по коридору, глупо улыбаясь своим мыслям и не обращая внимания на возмущения портретов, разбуженных светом от его волшебной палочки. Сегодня был знаменательный день: Реддл отступил, а значит подросток окончательно убедился в том, что Волан-де-Морт — не бушующая стихия, нет, он простой человек, а значит с ним можно бороться, его можно одолеть! И хотя завтра он, безусловно, будет сожалеть о том, как безрассудно поступил, и корить себя, находя тысячи причин, почему не стоило бросать вызов Реддлу, сейчас, впервые за долгое время, юноша был счастлив.