Lost in the past, found in today, gone for tomorrow

Глядя на невзрачный пейзаж за окном, казалось, будто октябрьский ливень оставил после себя лишь блеклые грязные разводы. Редкие деревья, бесцеремонно раздетые ворвавшейся в Лондон осенью, растеряли былой шарм. Они беспомощно протягивали к небесам корявые сучья, как уличные попрошайки, от безысходности цепляющиеся за подолы одежд состоятельных господ в надежде на подаяние. Приютский двор, отгороженный полуразвалившимся забором, был усеян гниющими листьями и обломанными ветками, островками плавающими в огромных мутных лужах. Папиросами дымились на горизонте трубы мануфактур, где частенько пропадали подростки, разменивая своё время на жалкие гроши и дешевую выпивку. Вопреки дрянной погоде, некоторые из обитателей приюта не побоялись выйти на улицу в это пасмурное воскресное утро. Прямо под окном группа бедно одетых детей тщетно старалась смастерить небольшой плотик из подножного мусора. Неожиданно, в дверях соседней постройки показалась дородная дама, с ног до головы закутанная в шали. Видимо, боясь запачкать длинные юбки платья, она осталась стоять на грубо сколоченном деревянном помосте, подманив к себе одного из ребят. Будучи явно не в духе, женщина, обменявшись парой фраз с мальчишкой и наградив того размашистой оплеухой, вновь скрылась в глубине обветшавшего здания. Поймав взгляд собственного отражения в пошедшем паутинкой трещин оконном стекле, свидетель развернувшейся сцены нахмурился. Слегка повернув голову, он мягко дотронулся подушечками пальцев до огромного темно-фиолетового синяка в который превратилась его правая щека. В коридоре послышались быстро приближающиеся шаги. — Так вот ты где, Том, миссис Коул ищет тебя повсюду, зли-и-тся! — радостно воскликнула девочка лет шести с редкими рыжими волосами, заплетенными в две тонкие косички, и вздернутым носом. Лучась самодовольством, она выжидающе смотрела на мальчика, нетерпеливо перекатываясь взад-вперёд на пятках, впрочем, не рискуя приближаться. Том смерил пришедшую пренебрежительным взглядом, вновь возвращаясь к созерцанию пейзажа и картинно вздыхая. — Видишь ли, Бенсон, я всего-навсего забочусь о здоровье нашей дражайшей воспитательницы. — усмехаясь, пропел он конец фразы елейным голоском. — Ах! Какой же ты гадкий, Том! — юную собеседницу аж перекосило от гнева, а ее лицо быстро становилось цвета перезревшего томата, — Все знают, ты ненавидишь миссис Коул, потому что душа у тебя гнила-а-я, так пастор Джон говорил, да, да. И, что лгуны попадают в ад и вечно мучаются, а ты все время лжёшь, так что ты тоже будешь мучаться, и черти поджарят тебя до хрустящей корочки, да. Но сначала тебе задаст хорошую трепку миссис Коул. — с энтузиазмом закончила девчушка, хлопнув в ладоши. — Вообще-то. Я здесь свершаю благое дело. — Реддл говорил тихо, вкрадчиво, но у девочки по спине побежали мурашки, — Ради меня эта старая кляча побегает, ей полезно хоть иногда растрясать свою заплывшую салом задницу. На этих словах Эмми в ужасе прикрыла рот ладошкой, но Том, не удостоив ее и взглядом, и отрешенно наблюдая, как ветер безжалостно срывает последние остатки листвы, проникновенно продолжал: —  Что же до моего посмертия, ты так чувственно рассказывала мне про ад, видимо не терпится самой там оказаться, но ничего, я могу устроить тебе личный его филиал на земле… — Реддл, с садистской улыбкой на лице, заставил маленький огонёк вспыхнуть в ладони, — … и, как ты там говорила, поджарить до хрустящей корочки. Снисходительно посмотрев в сторону, откуда доносились девчачьи всхлипы, Том разом переменился в лице. Пунцовая, со слезами на глазах и вздрагивающая всем телом, Бенсон переводила взгляд то на Тома, то на что-то дальше по коридору. Мальчик шумно выдохнул, слушая как капли тарабанят по стеклу, позволяя холоду проникнуть под кожу. Надо же было так глупо подставиться! Закусив от досады нижнюю губу и мысленно обещая страшную месть всем своим обидчикам, Реддл нехотя обернулся. То, что миссис Коул застала часть его тирады, он понял по огонькам злорадства, плясавшим в испуганных глазах малолетней сучки, и ее провальным попыткам сдержать смех.

***

— Эй, приятель, ещё немного и ты прожжёшь в нем дыру. — Лэйм, улыбаясь, похлопал Гарри по плечу, вырывая того из размышлений. — Что? — удивленный, юноша проследил за красноречивым взглядом друга, упираясь в небезызвестного старосту. Смутившись от того, что был пойман с поличным, подросток попытался оправдаться: — Оу… это не то, что ты подумал, я… — Нет-нет, давай без подробностей. — перебил Гарри юноша, демонстративно поморщившись, — Брось, Джеймсон, — поспешно добавил он, примирительно улыбаясь в ответ на возмущение, отразившееся на лице друга, — Мне совсем не интересно какие причины ты придумал для себя на этот раз, это — свободная страна. Не нужно пытаться скрывать свои чувств… — Ты головой ударился, что ли?! — взорвался Поттер, — Какие ещё к Дьяволу… — поняв, что привлёк к себе слишком много внимания по притихшим разговорам вокруг, подросток перешёл на яростный шёпот, — Я же тебе рассказывал, Реддл — та ещё мразь и я просто слежу… — Хэй! — недовольно воскликнул Говард, резко опуская руку с зажатой в ней вилкой, с которой едва не сорвался поджаристый кусок бекона, — Гарри, я же говорю, мне без разницы, что между вами, просто не нужно подробностей, ладно? Поттер откровенно поражался абсурдности происходящего, к своему неудовольствию ощутив, как вспыхнули щеки, то ли от праведного гнева, то ли от непонятного чувства, вызванного безумным предположением. Раздраженно закатив глаза и стойко пытаясь игнорировать поднявшиеся шепотки вокруг, подросток все же благоразумно решил промолчать, не желая привлекать ещё больше внимания. Однако, злость никак не желала отступать, засев где-то на задворках сознания, выжидая. Без энтузиазма ковыряя ложкой остывшую овсянку, юноша и не заметил, как попутно вновь стал ломать голову над тревожными событиями этой ночи. Фиаско — вот слово, наиболее подходящее для описания их конфронтации с Реддлом, да и ситуации в целом. «Как мир ещё держится после такого?» — задавался вопросом юноша, испытывая странную смесь первобытного страха и нездорового любопытства. Его секрет раскрыт, теперь в этом не было сомнений. Да и кем! Почему из всех людей, живущих в эту эпоху, тем, кто узнает своё будущее оказался именно Волан-де-Морт?! Несправедливо. Судьба явно подыгрывала своему любимчику, даже не пряча бесстыдной улыбки. Гарри уже привык, что враг имеет несоизмеримое преимущество, по правде говоря, он адекватно оценивал свои шансы против одного из сильнейших волшебников современности. Их не было, подросток просто отчаянно пытался выжить… но вот против Реддла… «Я не должен вмешиваться.» — за словами не чувствовалось былой уверенности. Как хотелось стереть лицемерную нечисть с лица Земли и забыть о Темном Лорде, как о кошмаре, становящимся лишь неприятным воспоминанием в рассветных лучах. Увы. Риск слишком велик. «И так натворил достаточно.» — Гарри вздрогнул от собственных мыслей, как от пощечины. Чувство вины не отпускало, как жестокий хозяин провинившегося котёнка, снова и снова тыкало подростка в совершенные им ошибки. Он позволил ненависти взять верх, позволил себе сорваться на Реддле, прекрасно понимая чем это могло кончиться. Неуемный стыд — лишь малая плата за подобный проступок. Однако, угроза временного парадокса была не единственной проблемой, занимавшей мысли юноши. Ночь приготовила для него свои сюрпризы. Сказать, что проснувшись поутру, Гарри был сильно озадачен — ничего не сказать. Увиденное им мало походило на сон, скорее на воспоминание из омута памяти, которое подростку пришлось прожить от первого лица. По реалистичности не уступая прошлогодним видениям, оно, ко всему прочему, сопровождалось эмоциями и мыслями, которые Поттер поначалу принял за свои собственные. И лишь проснувшись, юноша заметил разницу. Это было жутко: во сне он думал и ощущал все совершенно иначе, нежели наяву. Гарри казалось, словно на время он стал другим человеком, что было бы довольно занятным опытом, если не учитывать, кем именно он побывал. Том-чертов-Реддл. «Просто прекрасно, замечательно!» — раздраженно одернул себя юноша, когда его взгляд, подобно стрелке компаса, всегда указывающей на север, метнулся в ту сторону, где по обыкновению сидел будущий Темный Лорд. «Зачем бояться смерти от рук этого маньяка?! Такими темпами я свихнусь гораздо раньше и сам спрыгну с Астрономической башни.» — горько усмехнувшись, юноша зарылся рукой в непослушные волосы, тяжело прикрыв глаза, — «Как же я ненавижу все это.» — Эй, ты в порядке? — окликнул Лэйм приятеля, заметив его странное поведение. Гарри неопределенно пожал плечами. По правде сказать, этот дурацкий сон служил прекрасной иллюстрацией к тому, что творилось у него на душе. Тяготящее подростка угрюмыми вечерами ни на что не похожее чувство, которое трудно облечь в слова: будто он совершает чудовищную ошибку, за которой последует жестокая расплата, будто стекло калейдоскопа, через которое юноша привык смотреть на мир, треснуло и вот-вот разлетится на горсть бесполезных цветных осколков. Но хуже всего было другое: правда, которую Поттер открыл для себя совсем недавно, отчасти благодаря моральной дилемме с Миртл Уоррен, заставившая пошатнуться его слепую веру в добро и зло. Чем отличается хороший человек от плохого? Альбус Дамблдор говорил — поступками; «Нас формирует выбор, который приходится делать, между тем, что правильно и тем, что просто.» Но вдруг для того, чтобы поступить правильно прийдется согласиться на ужасные вещи?! Вдруг, если для того, чтобы спасти самое дорогое, придется пойти на жертвы, где цена вопроса — чужая жизнь? Юноша был противен сам себе… потому что заранее знал, в чью пользу склонится чаша весов. Как же не знать, когда всякий раз, закрывая глаза, перед ним вставали улыбающиеся лица друзей. И тогда подросток осознал — он действительно был готов позволить невинной девушке умереть. Только вот… Гарри Поттер никогда бы не поставил собственные эгоистичные желания превыше благополучия остальных. Он бы нашёл способ спасти всех. «И после подобного как мне смотреться в зеркало?» — отчаянно думал юноша, испытывая глубокое отвращение к самому себе, — «Разве могу я теперь считаться хорошим человеком?» — горькая усмешка появилась на его губах, — «О, нет, вряд ли.» Гарри упустил момент, когда предательски защипало в глазах. Слишком много, слишком стыдно, слишком страшно… Подросток больше не чувствовал в себе сил и дальше делать вид, будто ничего не случилось. Вдруг временная линия уже неисправимо повреждена и нет смысла искать путь назад в будущее, ведь возвращаться просто не к кому?! Риск подобного исхода неумолимо возрастал с каждой минутой, проведённой здесь, а Поттер не нашел даже приблизительного решения проблемы. Происходящее напоминало лавину, сходящую с горы и набирающую мощь. И юноша боялся… что не справится, сломается под этим напором, не выдержит и тогда… лавина пойдет дальше, сметая все на своём пути. — Эмм, простите. — пролепетали позади, — Это вы — Гарри Джеймсон, верно? — младшекурсник с эмблемой барсука на мантии боязливо переминался с ноги на ногу, — Простите, мне сказали, что это — вы, простите! — сжался мальчишка, как кролик под взглядом удава, испуганно глядя на Поттера. Юноша, прикусив губу, с радостью принимая отрезвляющий эффект боли, встряхнул головой, отгоняя прочь навязчивые мысли, и молча кивнул, ещё не отойдя от минутной слабости. — Пугаешь детей, Гарри. — беззлобно поддел подростка Говард, — Эти темные круги под глазами, худоба, бледность — не удивительно, что от тебя шарахаются, как от инфернала. — Так что ты хотел? — выдавил юноша, собравшись, наконец, с силами и пожалев ребёнка, который явно чувствовал себя не в своей тарелке в окружении представителей змеиного факультета. «С чем я полностью солидарен.» — кисло подумал бывший Гриффиндорец, поминая Шляпу ‘добрым’ словом. — У меня ваше п-письмо. — юноше протянули пухлый чуть желтоватый конверт, на котором каллиграфическим почерком было выведено: «Мистеру Гарри Джеймсону, школа чародейства и волшебства Хогвартс.» Гарри удивленно воззрился на мальчишку, однако тот, по-своему это интерпретировав, покрылся густым румянцем. — Я-я не хотел открывать, я бы ни за что! Простите, я д-думал это — мне. — Постой. — прервал сбивчивый поток извинений юноша, доставая неровно свернутое письмо, от чего листок избороздили новые линии. Дыхание перехватило от волнения, а меланхолия, навеянная депрессивными мыслями, стремительно отступала. С нарастающим недоумением Поттер пробежался глазами по аккуратным строчкам. Гарри не без причин сомневался в том, что письмо и вправду для него, с чего бы? Разве что… Кончики пальцев похолодели; юноша не ждал от послания ничего хорошего. «Может, в Министерстве каким-то образом узнали?!» — сердце пропустило удар, — «Да, нет, бред, в таком случае без предупреждений отослали бы в Азкабан». Перевернув пергамент, подросток, наконец, добрался до отправителя… и облегченно выдохнул, вытирая выступившие на лбу капельки пота. «С наилучшими пожеланиями, Дороти» Лэйм, тем временем, воспользовавшись отвлеченностью приятеля, выхватил у того пустой конверт. — А скажи-ка, — угрожающе понизил голос Говард, — какого Мордреда ты читаешь письма, адресованные другим? — ядовито поинтересовался он, поднеся конверт к самому носу мальчишки и указав пальцем на написанное имя. — П-потому… потому, что меня тоже зовут Гарольд Джеймсон! — взвизгнул перепуганный Пуффендуец. Лэйм, стушевавшись, неуверенно обратился к другу: — Никогда не слышал, чтобы совы ошибались. — смерив пристальным взглядом мальчишку и, видимо, решив для себя что-то, он продолжил, — Ну да ладно. Гарри, в таком случае я думаю, он и правда… — Спасибо, что вернул письмо, можешь идти. — перебил его Поттер. Засунув листок на дно рюкзака и глядя вслед, в прямом смысле слова, убегающему Пуффендуйцу, юноша поднял руку в призыве к молчанию. Говард, слегка задетый подобным отношением, многозначительно кашлянул, выжидающе уставившись на Гарри. — Прости, дружище, — ему одному казалось или улыбка вышла слишком натянутой, — дурные вести. — для пущей убедительности подросток потряс пустым конвертом, — Мне нужно немного побыть одному, ладно? — Конечно, — тут же отозвался Лэйм, — Мои соболезнования. — Ну, не все так печально. — на ходу поправил юноша, перекидывая рюкзак через плечо, — Я пойду, увидимся на зельях. —  Ага, — немного растерянно поддакнул Говард, — увидимся. Гарри быстрым шагом вышел из Большого зала. Задавив подавшую было голос совесть, юноша машинально стиснул левую руку чуть ниже локтя. ‘Я не должен лгать’ — слова, вырезанные на коже в вечном напоминании, обретали свой кровавый смысл. Юноша мысленно фыркнул, гоня прочь непрошеные воспоминания. «Он не Рон и уж точно не Гермиона. Мы даже не друзья и расстанемся, как только найду способ вернуться домой.» — искал подросток оправдания своему поступку. Поттер покрепче сжал зубы, целеустремленно шагая в направлении библиотеки. До начала уроков было меньше получаса, но каждая минута на счету. «Достало постоянно чувствовать себя виноватым! Я же решил, что не такой уж и хороший человек, верно?!» — затаенные обиды, как черви после дождя, выползали на поверхность, и в этот раз Гарри даже не заметил, как уродливые эмоции, пришедшие из мира грёз, незаметно сплетались с его собственными.

***

— Он идёт, — бесстрастно сообщил Мальсибьер, давя очередной желейный боб ритуальным кинжалом. Урок подходил к концу, нерадивые ученики судорожно сверялись с рецептами, недоумевая, где успели допустить ошибку. С духотой, царившей в помещении, и парами от кипящих котлов едва справлялись фильтрующие чары. Слизнорт ковылял между рядами, попутно раздавая наставления, и то и дело вытирал кружевным платочком капельки пота с лица. Том колебался лишь долю секунды. Отодвинув книгу на край стола и взяв для виду в руки конспект, он продолжил чтение, игнорируя приближающуюся фигуру преподавателя. Староста прекрасно знал, насколько далеко мог зайти с деканом Слизерина и остаться безнаказанным. — Превосходно, мой мальчик! Как всегда превосходно! — Профессор склонился над котлом, намётанным взглядом знатока своего дела оценив консистенцию и цвет зелья. Мальсибьер с вежливой улыбкой на лице продолжал давить бобы, незаметно отодвигаясь подальше от преподавателя. Том краем глаза насчитал уже двенадцать штук…для зелья нужен сок девяти. Он, конечно, мог сказать сейчас, но к чему спешить: Реддл решил проверить ‘потенциал’ соседа. «Сэр Ульрих Кровавый установил, что из немагических тварей кровь кошачья, добытая не позднее трёх ночей…» — Мерлинова борода, Том, никогда за всю свою практику не встречал такого таланта! — Декан с явным восторгом, отразившимся пятнами румянца на его пухлых щеках, разглядывал варево, от которого густыми клубами валил лиловый дым. «Кошки, ха…» — раньше улицы Лондона были переполнены подобным ресурсом, с началом войны ситуация в корне изменилась. Том всегда любил бродячих кошек. В детстве он часто ловил их, брал на руки, гладил, когда они пронзительно мяукали и шипели. Иногда он даже их отпускал. Подавив зевок, староста одарил зельевара своей самой приторной улыбкой: мужчина в этом плане был подобен маятнику — чем больше усилий приложишь — тем больше привилегий получишь в ответ. — Что Вы, сэр, не переоценивайте мои заслуги, я лишь усердно следовал вашим наставлениям, — он не смотрел на Слизнорта, он смотрел на Мальсибьера — у того заканчивались бобы. Сзади Розье зашёлся в фальшивом приступе кашля, безуспешно пытаясь скрыть рвущийся наружу хохот. Видимо, действительно стоило разнообразить свой репертуар, если даже такой кретин как Джулиан заметил. — Чепуха! — увесистая рука опустилась на плечо, и Том, внутренне скривившись, поспешил забрать нож у Мальсибьера, который чуть не отхватил себе палец, попутно высвобождаясь из слабой хватки декана. — Снова эта излишняя скромность, мой мальчик, Вас ждёт блестящее будущее, попомните мои слова!

***

Поттер правда думал, что его когда-нибудь стошнит. Слизнорт, подобно заезженной пластинке, каждый урок фонтанчиком разливался на тему одаренности, непревзойденности, исключительности… выродка с манией величия, который, только дай волю, устроит тотальный геноцид. Юноша почти не почувствовал вины, поймав себя на злорадной мысли, что с удовольствием взглянул бы на лицо декана, когда тот, наконец, осознает, во что именно вырос его сладкий мальчик с маниакальными наклонностями. Реддл даже не особо старался скрываться, нет, серьезно, неужели один Гарри заметил леденящий душу взгляд этой склизкой змеюки: будто тот только что вынес надоедливому зельевару смертный приговор. Поттер был уверен: за фальшивой улыбкой скрывалось нечто жуткое. Кто знает, что творится в голове у юного Волан-Де-Морта, наверняка, он уже мысленно разделывает толстяка. «Разве может быть иначе?» — думал подросток — «Реддл — настоящий монстр, из тех, кого уже ничто не спасёт.» — Дамблдор неоднократно заверял в этом Гарри. — Что, нравится наш мессия? — раздалось прямо над ухом. Дернувшись от неожиданности, Поттер чуть не попрощался с банкой рогатых слизней, смахнув ее со стола локтем, благо рефлексы ловца спасли ситуацию. Поджав губы и хмуро глянув на соседку по парте, юноша, выудив слизняка пожирнее, вернулся к нарезке ингредиентов. — Думай, что хочешь, — прозвучало резче, чем планировалось, но Гарри было не до того. В данный момент он не испытывал ни малейшего желания общаться с незнакомкой с красно-золотого факультета, тем более на подобные темы, тем более, когда в голове, казалось, запускали фейерверки. Юношу бил легкий озноб, несмотря на пышущие жаром котлы и духоту; перед глазами плясали цветные круги, а звуки приобрели неестественную тягучесть и глубину. Впервые за долгое время у подростка болел шрам, что не предвещало ничего хорошего в его и так катившейся под откос жизни. — Тсс. Какие мы злые, что, угадала? — гриффиндорка лениво откинулась на спинку стула, намотав на палец прядь каштановых волос, и со скучающим видом наблюдая, как они возвращаются в исходное положение. — Хотя, это не удивительно: всем нравится Реддл, особенно вашим, — кивок на факультетскую нашивку Слизерина. «Почему мы не можем просто посидеть в тишине?» Мученически вздохнув, юноша повернулся к соседке, поняв, что так просто она не отстанет. Перед ним была все та же девушка, что и минуту назад, только… старше?! Гарри моргнул: осунувшееся лицо женщины приобрело нездоровый оттенок, взгляд потускнел, на лбу залегли глубокие морщины. Она что-то говорила, но разобрать, что именно, не представлялось возможным: казалось, ее голос расслаивался, будто используемый одновременно двумя разными людьми. Ощущая подступающую панику, Гарри ещё раз моргнул, на этот раз настойчивее — наваждение спало. «Я ведь не сплю, да?» — затравленно озираясь по сторонам, думал подросток. Ничего не изменилось: Слизнорт все так же отчитывал чуть не устроивших пожар бездарных студентов; справа обжималась парочка, наивно полагавшая, что раз ‘под партой’ — значит, никто не видит. «Показалось?!» — Убийца! — Поттер вздрогнул, губы девушки продолжали двигаться, но он слышал лишь затихающее эхо от полустона — полухрипа, прозвучавшего уж слишком реалистично. — Эм… ЧТО? — тупо переспросил юноша, надеясь, что просто ослышался. Гриффиндорка, не замечая состояния собеседника, невозмутимо продолжила: — Я говорю, в гадюшник ваш отбирают по степени отмороженности, — видимо, лицо Поттера в тот момент было весьма выразительным, — или идиотизма? — оценив произведённый эффект, сделала вывод девушка. Поттер открыл было рот… но закрыл, не издав ни звука. Он стоял в большой и светлой гостиной; со стороны осыпающейся стены дул тёплый ветерок, развивая чудом уцелевшие занавески. Кругом валялась разбитая в щепки мебель. Гарри неспешно обошёл перевёрнутое кресло, из распоротого бока которого торчали куски наполнителя, под ногами зубодробительно хрустели осколки лопнувшего стекла. В дверном проеме сломанной куклой валялась женская фигура. Юноша ужаснулся: вся ее одежда насквозь пропиталась кровью, из спины, напротив сердца, торчал огромный, глубоко вошедший осколок. «Она мертва?!» — Леди, где же ваше прославленное гостеприимство? — с издевкой произнёс холодный высокий голос. Подождите… ЕГО голос?! Гарри находился в растерянности: с одной стороны, подросток был уверен — с такими ранами не живут, с другой же… — Ну, полно, пора поприветствовать друг-друга, как подобает, — явно наслаждаясь происходящим, он нарочито небрежно направил на женщину палочку. Чертовски. Знакомую. Палочку. В ушах звенело, а стены кабинета угрожающе надвигались, шрам горел адским огнем. «Видение?! Снова…но почему сейчас?!» — впервые с момента попадания в прошлое подросток испытывал подобное. Страх не давал вздохнуть, удавкой стягивая горло. Что-то пошло ужасно, чудовищно не так, он не мог… видений просто не могло быть, ведь Волан-Де-Морта не существует, ещё нет.! Однако, сомнений не оставалось — перед женщиной прямо сейчас стоял не Реддл, а его безумная, смертельно опасная взрослая версия. — Ты нож положи, ладно, — на всякий случай отодвинувшись, напомнила о себе девушка, предостерегающе сузив глаза, — мы вообще-то на уроке, не забыл? Юноша перевёл ошалелый взгляд на собственные руки — в правой, действительно, был зажат разделочный нож. Гарри вернул нож на парту. Медленно. Подросток изо всех сил цеплялся за реальность, с обреченностью смертельно больного ощущая, как снова проваливается в видение. Перед глазами все плыло и бешено мелькало, словно кто-то беспорядочно щёлкал каналами телевизора. Вот, с виду мертвая, женщина вполне живо послала в него калейдоскоп атакующих заклятий, которые, впрочем, без труда поглотили мощные щитовые чары. Дальнейшие попытки выглядели откровенно жалко: Темный Лорд играл со своей жертвой, доводил до отчаяния, позволяя прочувствовать свою абсолютную беспомощность перед его дьявольской силой, наслаждался собственным превосходством. Гриффиндорка удовлетворенно кивнула и, приблизившись, прошептала: — Убийца… — Она выглядела измученно, тяжело дышала, лоб покрывала испарина. При виде его улыбки, потускневшие глаза наполнил нечеловеческий ужас. Женщина, сотрясаясь в рыданиях, сыпала проклятиями, понимая, что мольбы о пощаде бесполезны. — Знаешь, я бы, наверное, повесилась, если бы мной помыкал такой мусор, как Реддл… но тебе ведь нравится мусор, верно? — девушка заботливо похлопала Поттера по плечу. Гарри чувствовал ее — подступающую из самых темных уголков разума и обволакивающую сознание чужую ярость. Грязнокровка, да как она смеет?! Он уже убил ее один раз, верно, тогда все закончилось быстро, что же, в этот раз… Губы сами собой расползаются в кровожадной улыбке, а палочка из остролиста привычно ложится в руку. Остролист? Нет, его палочка сделана из ивы, тринадцать дюймов — несгибаемая, как воля хозяина. Девчонка будто почувствовала угрозу, было забавно наблюдать, как недоумение сменяется пониманием и, наконец, страхом, исказившим миловидное личико. «Ты горько пожалеешь о своих словах, грязнокровка.» — мысленно пообещал подросток и почти любовно прошептал: — Круцио!

***

Звонок с урока никогда не звучал так вовремя.

***

Том, закипая от злости, сжал руку в кулак, комкая зажатый в ней кусок пергамента. «Да как он посмел?!» Внутри всколыхнулось давно забытое чувство соперничества — рациональная его сторона не могла не признать красоту хода. Никогда ещё юноше не бросали вызов так дерзко и, в то же время, изящно. «Джеймсон и правда — нечто.» — жестоко рассмеялся Реддл, склонив голову, чтобы проходящие мимо младшекурсники не видели в тот момент его лица, завешенного растрепавшимися кудрями. Нужно было взять себя в руки, но Тома всего трясло от негодования. Юноша вырос сиротой, без гроша за душой, ненужный даже собственной матери, которая предпочла тихо умереть, вместо того, чтобы возиться с ним. В мире можно было пересчитать по пальцам вещи, которые он считал по праву своими. Беженец зашёл слишком далеко: если он считал это удачной шуткой, Реддлу было отнюдь не до смеха. Сделав глубокий вдох и стиснув зубы, юноша умело скрыл бушующие эмоции за маской дружелюбия, очаровательно улыбнувшись смутившейся медсестре на входе в больничное крыло. Том, нехотя, отдавал должное находчивости беженца, признавая, что явно недооценил его умственные способности. В своем нынешнем состоянии староста вряд ли смог бы сдержаться и не покалечить зарвавшегося новичка, но…нет, Джеймсон все просчитал. Он нашёл способ переждать бурю, как крыса, забившись в школьный госпиталь, достоверно сымитировав обморок — в полной безопасности под чутким круглосуточным надзором. Наивный. В этот раз Том не позволит беженцу пройтись по его гордости и беззаботно жить дальше, плевать, кто за тем стоит, второй раз старосту не остановит напускная бравада. Целительница без лишних вопросов впустила юношу проведать однокурсника. Заглушающие чары и сигналка на случай, если кто-то вдруг захочет им помешать, завершили приготовления. Свет пасмурного октябрьского дня окрасил в серый побелённые стены, у которых ровными рядами расположились с десяток заправленных кроватей. Больничная палата пустовала, за исключением одинокой койки у дальней стены, о чем свидетельствовала задернутая ширма, создававшая иллюзию приватности. Реддл неспешно подошёл ближе, по всей комнате разнеслось эхо его шагов, оповещая единственного обитателя о присутствии в помещении постороннего. Когда между ними оставалось не больше метра, тяжелая занавеска со скрипом отъехала в сторону. Джеймсон явно его не ждал и выглядел так, словно увидел боггарта, спешно попытавшись задернуть занавеску обратно. «Как по-детски» Том не позволил, перехватив руку беженца и с силой сжав, намеренно оставляя синяк. — Ничего не хочешь мне сказать? — практически прошипел юноша, в диком взгляде которого плясал алый огонёк. — А вот мне не терпится с тобой кое-чем поделиться, — не дожидаясь ответа, добавил Реддл, позволяя подростку, наконец, вырвать запястье из крепкого захвата. Джеймсон, тотчас отпрянув назад, постарался разорвать дистанцию, насколько это было возможно и, быстро отойдя от шока, теперь лихорадочно озирался по сторонам. — Не это ищешь? — На губах расцвела истинно садистская улыбка. Слизеринец дразнил однокурсника, ловко покручивая заблаговременно позаимствованную чужую палочку, в длинных тонких пальцах. Держал ее, как кусок мяса перед мордой оголодавшей цепной собаки — на виду, но, очевидно, вне зоны досягаемости. Страх, отразившийся на лице подростка, ещё сильнее распалял и без того жаждущего крови демона. — Реддл… — Заткнись, — обронили ледяным тоном, от которого веяло нешуточной угрозой, — я не закончил. Беженец подчинился, старательно изображая покладистость, но Том видел, как напряглись его мышцы, не скрытые больничной пижамой — словно у зверя, готовящегося к броску. — Давай без глупостей, ладно? — сказано это было мягко, в доверительной манере, однако, выражение лица старосты не оставляло сомнений в серьезности возможных последствий в случае неповиновения. — Тебя разве не учили, что брать чужое — нехорошо? — тон растерял остатки дружелюбия. Джеймсон вновь открыл было рот, но Реддл не позволил ему вставить и слова: — Я прекрасно понял тебя ещё в первый раз, но, видимо, мое бездействие создало обманчивое впечатление, — наигранно сокрушался слизеринец, скачки настроения которого со стороны выглядели воистину пугающими, — прости, что ввёл в заблуждение. — В фальшивом извинении сквозило столько яда, что любое проклятие на его фоне звучало бы похвалой. — Пошёл ты! — Джеймсон все же улучил момент, выстрелив всем телом вперёд, как пружина, в отчаянной попытке вновь завладеть палочкой, но Том без труда избежал столкновения. Движения новичка были смазаны и слишком медлительны для его жилистой фигуры — наверняка, недомогание — последствие обморока. Юноша не без удовольствия наблюдал, как, не сумев вовремя остановиться, свалился с кровати беженец. Тяжело дыша и буравя Реддла полным ненависти взглядом, новенький, после пары неудачных попыток, все-таки принял сидячее положение. — Псих… — выплюнул Джеймсон, явно доведённый до точки кипения, раздраженно смахивая прилипшую ко лбу и лезущую в глаза прядь мокрых от выступившего пота волос. — Я не… — Не понимаешь, о чем я? — сухо рассмеялся Реддл, дёрнув щекой. — Помнится, в прошлый раз ты говорил то же самое. — Юноша вытянул руку вперёд и с брезгливой гримасой на растерявшим в эту секунду всю привлекательность лице демонстративно разжал ладонь, позволяя палочке вместе со скомканной бумажкой упасть к ногам. Том решил, что на сегодня с него достаточно: — Твоя работа по зельеварению, — бросил слизеринец, игнорируя нацеленную на себя палочку, в ответ на недоумение однокурсника, подозрительно разглядывающего пергамент, — Слизнорт не оценил шутки, впрочем, как и я. — Просто в случае, если ещё не дошло, — снисходительно добавил он уже в дверях, — я тебя уничтожу, Джеймсон. И, очаровательно улыбнувшись на прощание, Реддл был таков.

***

Разорванные клочки бумаги гулявший по старинному замку сквозняк разнёс по всему каменном полу лазарета. Контрольная работа Гарри по зельеварению теперь напоминала конфетти. Работа, в общем и целом, ничем не примечательная, кроме одной-единственной строчки, которой на ней никак не должно было быть. Ещё недавно красовавшейся в правом верхнем углу листа аккуратной подписи: Том Марволо Реддл.