Задушевный разговор

      Гермиона долго ждала, прежде чем Джинни расскажет ей все свои мысли и переживания по поводу Гарри. Это был нескончаемый поток мыслей и эмоций, прерываемый на лирические отступления о Его замечательности. Все это время Гермиона слушала ее вполуха и периодически кивала в знак согласия с очередным риторическим вопросом. Ее же собственные мысли целиком и полностью занимал Сириус Блэк. «Что Джинни находит привлекательного в неопрятном и ведущем себя словно ребенок Гарри? Вот Сириус такой разносторонний и веселый, а также с отличным чувством вкуса и такта, и отлично танцует. А еще он такой галантный и добрый, конечно, в глубине души под слоем сарказма, но не такой бесчувственный чурбан, как тот же Рон. Сириус хорошо воспитан, вежлив. Такого не дождешься от неотесанных подростков… Нет. Стоп. Я только о нем и думаю. В чем дело? Может, в этих серо-синих глазах или же в улыбке, или те подмигивания, что я вижу, чуть закрыв глаза… Хватит! Я сейчас прямо как Джинни… НЕТ! МНЕ НЕ НРАВИТСЯ СИРИУС БЛЭК! Он просто интересный собеседник и талантливый маг. Заклинание. Да. Фраудис Висус, Фраудис Висус…» — повторяла про себя слова заклинания, чтобы не забыть.       Время близилось к часу, когда Джинни со спокойной душой, излив все переживания Гермионе, уснула. Шепотом позвав ее и, удостоверившись, что она действительно спит, Гермиона вылезла из-под одеяла и подошла к зеркалу, встроенному в дверь шкафа, сжимая в руках волшебную палочку. На нее смотрела взволнованная и нечесаная девушка в розовой с желтым трикотажной пижаме, состоящей из бридж и футболки. Решив, что такой вид не годится, она забрала волосы в аккуратный хвост и снова вернулась к зеркалу. Повторив про себя несколько раз заклинание, она еще раз вспоминала, видела ли она его где-то раньше, но оно словно ускользало из памяти. «Вряд ли Сириус сказал бы мне какое-то особенно опасное заклинание. Хотя откуда мне знать? Я его знаю-то пару дней. Но он такой…хороший. Зачем бы ему это делать. И почему делать именно перед зеркалом? Ладно, я просто тихонько попробую, может, у меня вообще не получится его выполнить…» Придя к такому выводу, Гермиона огляделась вокруг, увидев в углу стул, она развернулась к нему и направила на него волшебную палочку.       — Фраудис Висус! — собравшись с духом, шепотом четко проговорила она и взмахнула палочкой. Спустя доли секунды, стул слабо засиял голубым светом и беззвучно растворился в воздухе, словно его тут никогда и не было. Глаза девушки расширились, а рот непроизвольно открылся. Куда она его отправила или просто растворила? Она тут же бросилась к нему, чтобы убедиться в этом, но в том месте, где должен был стоять стул, нога почувствовала неожиданное препятствие, и девушка, хорошо приложившись ногой, сдержала вскрик, и скача на одной ноге, чуть не упала, удачно удержавшись за этот самый стул. Немного успокоившись, она ощупала предмет. Он все еще был невидим, но был на месте. Похоже, что Блэк сказал ей дезиллюминационное заклятие, она видела упоминания о них, но никогда не пыталась освоить, ведь имея мантию невидимку, необходимости не было. Не зная, как рассеивается заклинание, девушка решила оставить стул как есть, а потом спросить у Сириуса контрзаклинание. Перенеся предмет мебели туда, где его бы не заметили, она вернулась к зеркалу и, немного помявшись на месте, наложила заклинание уже на себя. Помахав себе в зеркало рукой и увидев пустую комнату, она сунула палочку в карман и стала, крадучись, спускаться вниз. Как только она вышла из комнаты, по коридору прямо мимо нее прошел Артур, видимо решив, что ему показалось, а на лестнице она чуть не столкнулась с Люпином, который очень быстро поднимался по лестнице, причем с блюдцем с булочками. Сердце опустилось в пятки, когда он проскользнул мимо нее, едва не задев. Отлипнув от стены через несколько секунд и вспомнив, что может дышать, она продолжила свой путь, завершившийся уже без происшествий.       В гостиной на диване все также сидел Сириус. Точнее сказать, он не сидел, а уже полулежал, вытянув ноги вперед и держа кружку на животе. Он смотрел на камин, в котором играл магический огонь. «И вот зачем я сижу здесь? Я уже полтора часа жду, пока она придет, а если у нее не получилось заклинание, или, может, она решила, что не станет его пробовать, и легла спать, или ей вообще не хотелось спускаться обратно. Да действительно. На кой я ей сдался. Ладно, посижу еще немного и пойду к себе, все-таки скоро уже час ночи. Хотя здесь все равно никого не бывает. Всем все равно, что я не сплю, что я не выхожу из дома, что…».       — Сириус, — раздался негромкий шепот прямо перед ним. Он тут же резко сел, залив жилетку и пиджак молоком, он бросил наугад обездвиживающее заклинание. Девушка после него не могла двинуть и пальцем. Сириус широко распахнутыми глазами смотрел перед собой. Через несколько секунд он рассеял заклинания, сообразив, что проникнуть в этот дом в принципе никто не сможет, да и он вообще-то ждет именно, когда появится Гермиона, причем под дезиллюминационным заклинанием.       — Гермиона, что ты творишь?! — вскочил он на ноги. — Ты же меня до чертиков напугала! А если бы я в тебя чем похлеще запустил! — выпустив пар, Сириус подостыл и продолжил уже более спокойным голосом. — Прости, пожалуйста, я не хотел нападать на тебя. Никогда больше не подкрадывайся ко мне вот так! Хорошо? — Сириус обеспокоенно, но сердито смотрел на нее, ожидая ответа.       — Да, я не хотела вас пугать, больше я постараюсь так не делать, просто я не знала, как рассеять заклинание, — девушка виновато опустила взгляд, стараясь успокоить испуганно бьющееся сердце. Такая реакция Сириуса здорово ее напугала, хотя этого ведь следовало ожидать в такой ситуации.       — Ничего страшного. Хорошо, что все хорошо кончилось, — Сириус успокоился, и отвернувшись, снял пиджак и жилетку, после чего прошелся по ним очищающим заклинанием, и они совершенно чистые полетели в кресло. Сам мужчина сел на диван и посмотрел на Гермиону.       — Чего стоишь, голову опустила? Я не Клювик, со мной можно так официально не приветствоваться, или ты пришла сюда, чтобы просто так постоять? — спросил Блэк, посмотрев на нее и вскинув брови.       — Нет. Я пришла, потому что не знала, как снять заклинание, — проговорила Гермиона, стараясь не смотреть на него.       — Да, может, скажешь еще, что за книгой вернулась? — Сириус усмехнулся, подмигнув ей, и достал из-под подушки книгу, оставленную Гермионой. Девушка залилась краской и покачала головой, но ни слова не произнесла, все еще рассматривая свои тапочки.       — Ох, да ладно тебе. Неужели ты теперь каждый раз будешь краснеть, как рак, при упоминании мной книг? — мужчина рассмеялся лающим смехом. — Хочешь, можем обсудить ее? Она дала мне приличное количество знаний. Да и есть там что обсудить с девушкой. «Надо прекратить язвить, пока она меня лесом не отправила и не ушла обратно в спальню».       — Нет. Это просто ужасная идея, — промямлила Гермиона, покрасневшая до кончиков ушей и все еще стоящая с опущенной головой.       — Согласен. Я думаю, у тебя найдется получше, — Блэк отбросил книгу в сторону и посмотрел на Гермиону. — Есть предложения? «Я ее сначала до ужаса напугал, а потом засмущал, а она все еще здесь… повезло, что упертая.»       — Наверное, но я бы хотела знать, зачем вы сказали мне это заклинание? — она осторожно подняла карие глаза на Сириуса, ее взгляд был полон любопытства и стеснения.       — Ну мантии Гарри у тебя нет, так что оно весьма полезно, — пожал плечами мужчина.       — Вы рассчитывали на то, что я им воспользуюсь? — продолжила задавать вопросы Гермиона.       — Да, — Сириус кивнул в подтверждение своего ответа, не видя смысла отрицать.       — Но зачем? —непонимающе спросила Гермиона, слегка нахмурившись. Такое выражение лица Блэк счел весьма милым, и первая мысль в его мозгу появилась не сразу.       «Ну вот и что отвечать ей на этот вопрос? — подумал Блэк, — „Потому что мне было скучно?“ — это же самый глупый ответ в такой ситуации, она и без того знает, что я тут не особенно веселюсь. „Потому что хотел провести с тобой еще немного времени?“ — да кто я такой, чтобы такое оглашать? „Потому что я плохо сплю по ночам?“. „Потому что знаю, что ты плохо спишь по ночам?“ Что за бред…»       — Всегда было интересно, готова ли ты ради собственной выгоды поступиться правилами. Как вижу, ты не такая уж и правильная, Гермиона Грейнджер, — хищно улыбаясь, он смотрел на нее. «Бог мой, кажется, я ее напугал, да и что за чушь я несу?». Девушка стояла, и вся глубина непонимания сказанного отражалась на ее лице. «Он меня обвиняет? Или издевается надо мной? Что это за улыбка, вообще? Почему он так на меня смотрит?!»       — Я…я…часто нарушала правила и до этого, — проговорила она, собрав свою волю в кулак.       — Мародерка! — Сириус рассмеялся, что несколько разрядило обстановку. Он заразительно смеялся, так что девушка не могла не улыбнуться. — Не волнуйся, мне нравится нарушать правила. Садись, не стой, а то ноги замерзнут, пол холодный. В этом доме, вообще, всегда холодно… — улыбка Блэка несколько сникла, он вертел в пальцах палочку, собираясь убрать ее в карман, когда заметил, что девушка на нее смотрит.       — Нравится? — спросил Сириус, привычным жестом развернув ее в руке.       — У вас очень интересная палочка, можно я посмотрю поближе? — она протянула руку к палочке. Сириус протянул ее девушке, но, когда она ее взяла, отпустил палочку и, схватив Гермиону за руку, потянул на себя, усаживая на диван рядом. «Зачем я ей ее отдал? Ладно, вреда не будет. В худшем случае, что-нибудь взорвет. А ей сейчас куда нужнее позитивные эмоции, чем мне этот кусок дерева. Все ходит как в воду опущенная, хотя в такой обстановке оно и понятно».       На вопросы об особенностях палочки Сириус не стал отвечать, но девушка не сильно расстроилась и, внимательно рассмотрев, отдала палочку владельцу. «До чего же невероятная у него палочка. Видимо, он покупал ее за пределами Соединенного Королевства. Наверное, она невероятно дорогая, и сердцевина у нее далеко не обычная. Говорят, палочка отражает суть волшебника. Он такой же необычный, как и его палочка. А выточки на ее рукояти, такие же, как и татуировки на груди… Отполирована, а еще отдает таким приятным теплом. Может быть, это его магия?»       — А у вас всю жизнь была одна волшебная палочка? — спросила Гермиона, смотря, как Сириус убирает ее в карман.       — Да, несмотря на то, каким я был раздолбаем, я никогда не терял и не ломал свою палочку. Говорят, что первая палочка — самая подходящая, — Сириус мельком глянул на кончик палочки, выставляющийся из кармана Гермионы. Не дав ей подумать и задать ненужных вопросов, он быстро перевел тему.       — Как ты считаешь, многое ли твоя палочка говорит о тебе? — Сириус смотрел на Гермиону. В полумраке камина его лицо казалось таинственным, а глаза, отражающие огонь, так и сияли, контрастируя с черными волосами.       — Я думаю, что по большей части она, определенно, мне подходит, но некоторые… я категорически с ними не согласна, — девушка уверенно смотрела вперед и мотала головой.       — В твоей палочке сердечная жила дракона? — спросил мужчина, кивая на палочку, высовывающуюся из ее кармана.       — Да, а как вы узнали? — удивленно спросила Гермиона, чуть ли не открыв рот. Он ведь даже не видел ее палочку.       «Сплошные поводы для беспокойства. Как она еще с нервным срывом в Мунго не слегла. Боится ведь друзей подвести. И так война, а ей и внутренних проблем хватает. Поддержки никакой, даже каникулы проводит тут, а не с родителями. А ей ведь необходимо хоть немного заботы».       — Потому что бытует мнение, что такие палочки наиболее склонны к темным искусствам, — Сириус слабо улыбнулся. — Знаешь, раньше Блэки были чуть ли не самой влиятельной и весьма темной семьей. Я, конечно, не пример для подражания, но к этому стереотипу отношения не имею. Человек всегда сам определяет, каким ему быть, — эти слова запали Гермионе в душу. Сириус имел отличные ораторские способности и хорошо ими пользовался. То, что он говорил, звучало настолько уверенно и правдиво, что в это хотелось, не задумываясь, поверить, даже критически мыслящей Гермионе.       — Я полностью разделяю ваше мнение, но когда это относится ко мне, я не могу быть объективной, и из-за этого начинаю сомневаться, — стала объясняться Гермиона. Сириус, выслушав ее, закатил глаза.       — Я не думаю, что ты можешь склониться к черной магии. Если ты примешь мое мнение за достаточно объективное, то я буду рад. Ты очень старательная и любознательная, но это не делает тебя злой. Ты имеешь замечательное воспитание, хоть и не магическое, но с нравственной стороны ты куда более воспитана, чем многие. Я считаю, что воспитание в моей семье было куда хуже, — он смотрел на нее с гордостью. То, что она была подругой его крестника, не могло не радовать. Такой человек — это надежная опора в жизни.       — Спасибо вам, Сириус, это очень приятно, но не нужно принижать себя. Вы прекрасный человек и друг, — вступаться за всех, от домовых эльфов до узников Азкабана, было, кажется, ее жизненной необходимостью.       — И вот этот человек, сейчас убеждающий меня, что я хороший, говорит, что может стать темным магом?! — он улыбался совершенно по-особенному, смотря на нее добрыми собачьими глазами.       — Но вы ведь и правда неплохой человек, Сириус, — она свела брови к переносице, смотря на него с надеждой и протестом одновременно.       — Человек я, может, и неплохой, но вот крестный из меня вышел просто ужасный, да и друг никудышный. Даже крестника своего не вижу… — он отвернулся от Гермионы и посмотрел в огонь.       — Сириус, я уверена, с ним все в порядке, — проговорила она, осторожно касаясь его руки. Блэк тут же вздрогнул, ее пальцы были просто ледяными.       — Да ты же замерзла, — тут же сжав ее пальцы своей горячей рукой, проговорил Сириус, сразу же переведя на нее взгляд.       — Немного, ничего страшного, бывало и хуже, — слабо улыбнулась она, чувствуя как его горячая рука обжигает пальцы, но по ней разливается приятное тепло и не только от рук.       — Ну какой из меня хозяин, если мои гости так замерзают, — он огляделся и, взяв свой пиджак, трансфигурировал его в теплый шерстяной плед. — Держи, завернись в него.       — Спасибо, но не стоило, я ведь в порядке, — замотала головой девушка, застеснявшись.       — Возражения не принимаются, — твердо сказал Сириус и, поднявшись на ноги, укутал ее в плед. Девушка была очень смущена подобной заботой, и ее щеки покрылись румянцем.       — Еще раз спасибо. Просто в этом доме холодновато, а так я обычно не мерзну, — проговорила она, с благодарностью смотря на Сириуса и поуютнее устраиваясь на диване.       — Да. Это очень старый дом. Он кровно связан с нашим родом, а он, как видно по состоянию дома, находится в упадке, — проговорил Блэк накидывая на себя жилетку.       — То есть, когда вы родились, дом был в хорошем состоянии? — недоверчиво спросила Гермиона.       — Да, разумеется. Цветовая гамма, конечно, приятнее не была, но все было в идеальном состоянии. Ни скрипящих половиц, ни драных обоев, ни мутных зеркал тут не было, все сияло, как и фамилия Блэк в то время. Да и домовики выполняли свою работу, даже Кикимер, пока не свихнулся здесь от одиночества. Я знаю, что он к тебе не особенно дружелюбен, но не принимай это близко к сердцу, хорошо? — Сириус грустным взглядом смотрел, как будто сквозь Гермиону, вспоминая.       — А если вы будете здесь жить и вновь приобретете статус, который был раньше, то дом снова придет в хорошее состояние? — Гермиону весьма удивляла возможность связи дома с обитателями, и она решила высказать такое предположение.       — Не все так просто. Это место должно снова стать для семьи домом в полном смысле этого слова. Именно родовым гнездом, а не просто крышей над головой. Тут должна жить семья, хотя бы я и жена. Не думаю, что такое возможно. Этому дому суждено сгинуть вместе со мной, — пожав плечами, он снова сфокусировался на Гермионе.       — Не говорите так. Я уверена, что война закончится и вас оправдают! — эмоционально начала девушка, стараясь говорить не слишком громко. — Вы обязательно найдете кого-то, кто захочет прожить с вами всю жизнь.       — Девочка, кому я нужен? Беглый, пусть и оправданный преступник, проведший треть своей жизни в Азкабане из чистокровной семьи, поддерживающей идеи Воландеморта. Сама бы, небось, в жизни бы не приехала бы в этот дом, если бы не Дамблдор.       — Да, наверное, бы не приехала, — виновато проговорила Гермиона. — Но я здесь, и нисколько об этом не жалею. Вы очень образованный и разносторонний человек, имеющий собственные взгляды на многие вещи. Вы честный и преданный друг, и не пытайтесь доказать мне обратное, потому что это не так, — пылко проговорив свою речь, Гермиона с вызовом посмотрела на Сириуса.       — Вот и выйдешь за меня замуж, когда вырастешь, — улыбнулся Сириус. — А пока предлагаю оставить эту тему. Лучше, знаешь, расскажи мне о святочном балу. Я слышал, что это было прекрасное событие, но вот от Гарри я не смог добиться и пары связных предложений, хотя в его возрасте Джеймс ответил бы не лучше. «Да что я говорю? Какой замуж? Когда ж я язык за зубами держать научусь?! Идиот. А если она решит, что я не пошутил?»       — Он просто не слишком хорошо танцует, да и это событие было для него не особенно важным, ведь он участвовал в турнире, и задания здорово его изматывали.       — Я, честно сказать, готов хоть сейчас в землю зарыть того, кто разрешил Гарри участвовать. Я и сам тот еще авантюрист, но это даже для меня слишком! — вспыхнул Блэк.       — Да, я очень за него волновалась. Ему было тяжело, я рада, что все это наконец-то закончилось, — вздохнула Гермиона.       — А ты, я слышал, танцевала с чемпионом Дурмстранга? Хорошо танцуешь? — поинтересовался Сириус.       — Вполне сносно, а вы? — Гермиона тут же прокляла себя за глупость.«Конечно, черт возьми, он прекрасно танцует, он ведь воспитан в аристократической семье, да он даже руку подает девушке, чтобы помочь встать».       Сириус встал с дивана и протянул ей руку, приглашая на танец. Щеки Гермионы порозовели, но приглашение она приняла, вложив свою ладонь в его и поднявшись с дивана. Несколько взмахов палочки, и на комнату наложено заглушающее заклинание, а из патефона доносятся звуки вальса. Гриффиндорка не могла не поразиться мастерству, с которым Сириус все это выполнил, он был прекрасным волшебником. После этого рука с палочкой, которую он по какой-то причине держал вниз концом, когда не колдовал, легла ей на талию, и он свободно повел ее вальсовым шагом вокруг дивана. Он еле касался ее, но этого было достаточно, чтобы грамотно направлять их движения. Стоя так близко, Сириус казался выше, чем виделся ей ранее, а так же худее. Несмотря на то, что он, очевидно, прибавил в весе за прошедший год, он был очень стройным. От него пахло прекрасным одеколоном и, кажется, сигаретами. Вьющиеся волосы касались ее лба, слегка щекоча. В голове не осталось ни одной связной мысли, так что когда она услышала его голос, то была в ступоре, пытаясь понять, что произошло.       — Ну как ты оценишь мои хореографические способности? — весело улыбаясь, спросил Сириус, смотря на нее сверху вниз.       — Думаю, они достойны «превосходно», — проговорила девушка и подняла на него глаза. Щеки зарделись, и она опустила взгляд обратно. «Что это такое? Почему здесь так жарко? И он так…нет, нет стоп. Он просто со мной танцует. Сама практически напросилась. А он и не против, кажется, да ему хоть чем заняться предложи, он согласен будет, ему тут просто скучно».       — Превосходно? Что ж, почту за честь быть так высоко оценённым, — он обаятельно улыбался и от этого словно молодел. После третьего круга Сириус остановился и, поклонившись, сел на диван. Он выключил музыку, взмахнув палочкой, и убрал ее в карман. Девушка села и старалась перевести дыхание, голова слегка покруживалась. Успевать за Сириусом с его длинными ногами было трудновато, и она задыхалась, зато согрелась, но все-таки положила плед на колени, слишком уж он был уютным.       — Гермиона. Когда ты последний раз спокойно спала? — Сириус поглядел на нее и очень удивился, выглядела она не очень. Девушка даже немного побледнела. Такая нагрузка ее организму, похоже, была чрезмерна. «Что же ты делаешь с собой, дурочка. В могилу ведь так себя загонишь.»       — Я хорошо сплю, — автоматически соврала Гермиона, чтобы не беспокоить своими проблемами мужчину. Тот было дернулся, готовый обвинить ее во лжи и прижать к стенке, но тут же остановил себя.       — Не нужно мне врать, — довольно холодно проговорил Сириус, неотрывно смотря на Гермиону.       — Я не врала, с чего вы, вообще, взяли, что я говорю неправду? Я хорошо сплю. — продолжила настаивать на своем гриффиндорка.       — Ты вся бледная и с кругами под глазами, а еще я неплохо лажу с Живоглотом, да и органы чувств у меня сверхчувствительные, особенно в анимагической форме. Я знаю, что ты не спишь по ночам, — проговорил он, не давая ей больше возможности врать.       — Так вы знаете, где Живоглот? — с надеждой спросила Гермиона, уже отчаявшаяся найти своего кота.       — Нет, к сожалению, я не знаю, но вот не уходи от темы. Ты себя изматываешь. Почему не говоришь никому? Тебе бы обязательно дали зелье сна без сновидений или же что-то успокаивающее.       — Я думаю, у них и так достаточно причин для беспокойства, — Гермиона сидела, теребя плед и смотря в противоположную от Сириуса сторону.       — Неужели ты думаешь, что обременила бы такой маленькой просьбой кого-то? — в голосе Блэка чувствовались боль и сочувствие.       — Да, они бы точно начали волноваться и потом бы не оставили в покое с расспросами, но помочь-то они не могут, — девушка еле заметно всхлипнула. Послышался шорох и рядом с ней просел диван. «До чего ты себя довела. Ни с кем ведь об этом не говоришь, да у тебя так никаких нервов не хватит».       — Гермиона. Я беспокоюсь за тебя. Перестань думать, что ты не важна, — сильная рука Сириуса обняла ее за плечи и прижала к груди. — Не дергайся ты, не насилую я тебя, — так же тихо проговорил он, когда она попыталась отстраниться.       — Но ведь то, что делают люди в Ордене куда важнее, точно так же как и безопасность Гарри, так что по сравнению с этими проблемами моя просто мелочна, — через какое-то время произнесла Гермиона.       — Это не так. Куда же мой крестник без твоих мозгов. Умер бы давно. Перестань себя недооценивать, ты же просто умница, — Сириус свободной рукой погладил ее по голове. — Как ты? Голова не кружится?       — Все в порядке, правда. Живоглот вернется, и я снова буду спокойно спать. Не нужно волноваться за меня, — покачала головой девушка.       — Как я могу за тебя не волноваться, зная до какого состояния ты себя довела? — спросил Сириус, наклонившись к ней.       — Вы же не мои родители. Это их право, а вам хватит беспокойств и о Гарри. — прошептала девушка.       — Ты считаешь меня слишком чужим? — довольно-таки обиженным тоном проговорил мужчина, отпуская ее и отстраняясь, понимая, что, вероятно, так и есть.       — Я не знаю, кем мне вас считать, — проговорила Гермиона. — Вы хоть и крестный Гарри, но мы с вами практически не знакомы…- неуверенно рассуждала девушка.       — Я буду очень рад, если ты будешь считать меня своим другом, — проговорил Сириус, дружелюбно улыбаясь.       — Я не смогу относиться к вам, как к Гарри или Рону, — покачала головой девушка.       — Я этого и не прошу. Не обязательно же становиться лучшими друзьями. Просто по-дружески доверительных отношений было бы достаточно.       — Я…я попытаюсь. Вы не часто заводите новых друзей, — заметила Гермиона.       — После того, как один из них отправляет туда, после чего не страшен и ад, начинаешь быть более избирательным, — объяснил Сириус, почесав бровь.       — Там и правда настолько ужасно, насколько говорят? — Гермиона знала, что это не лучшая тема для разговора, но любопытство взяло вверх.       — Это то место, слухи о котором не преувеличивают, а преуменьшают. Я раньше жутко боялся смерти, не смотри на меня так, я же не бесстрашный герой. Но после того, как я побывал в Азкабане, я лучше умру, чем снова попаду туда. Даже самая изощренная смерть заканчивается, а пребывание там — нет. Это бесконечная пытка и тела, и души. Такое невозможно не объяснить, не описать. Это ад, который замерз… — Сириус, кажется, хотел сказать что-то еще, но вдруг замолчал, глядя пустым взглядом на пламя в камине.       — Я уверена, что вам больше не придется там оказываться. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы вы туда не попали, — проговорила Гермиона. Сириус, конечно, понимал, как и Гермиона, что школьница не особенно много может сделать, но то, что он была готова, уже грело душу.       — Спасибо тебе. Это очень… много значит. Гермиона, посмотри на меня, — он положил руку ей на плечо и слабо улыбнулся. Девушка подняла глаза. Они были раскрасневшимися, но она не плакала.       — Все в порядке, Сириус. Не нужно меня успокаивать, — тут же замотала головой гриффиндорка.       — Но почему ты плачешь? Я расстроил тебя? Или напугал сказанным об Азкабане? — он смотрел на нее собачьим преданным взглядом, пытаясь понять, в чем же дело.       — Нет, просто сейчас, когда я думаю о… мне страшно за родителей, за друзей. А если к нам в дом придут, а я даже и не узнаю, а и помочь не смогу. Если даже самые близкие могут предавать… Они в опасности из-за меня. Из-за того, что я волшебница, из-за того, что я общаюсь с Гарри, из-за того, что помогаю ему, — слезы наворачивались у нее на глазах. «Я не буду плакать у него на глазах. Не буду. Зачем я ему это рассказала? Потому что он добрый и надежный. А раньше грубым самодуром казался, а на самом деле совсем другой.»       — Гермиона, ну чего же ты, — он сел перед ей на корточки и посмотрел в глаза. — Не нужно волноваться так. Я не буду говорить тебе, что ты волнуешься зря и что это беспочвенно, потому что это было бы ложью. Я не хочу тебе лгать. Никто не в безопасности сейчас. Но всегда есть люди, готовые помочь тебе. Я попрошу на собрании Ордена решить вопрос защиты твоей семьи. Я уверен, на него не закроют глаза. Ну не плачь, — он осторожно обнял ее и прижал к себе.       «Смелая и сильная, какой же ценой это дается тебе. Я помогу, обязательно помогу, потому что должен быть кто-то, кто это сделает, а ты ведь никому больше и не расскажешь, что тебя так тревожит».       — А Гарри, за ним хоть и говорят, что все время присматривают, но неужели тут не было бы безопаснее? Почему он должен быть там. Он же один, ему наверняка куда тяжелее, чем мне. Теперь даже в Хогвартсе небезопасно. Нигде не безопасно и никому. Зачем вся эта война?! — Гермиона разревелась совсем как ребенок. Ей было самой за себя стыдно, но никак прекратить она не могла. Девушка проплакала минут пять, а потом затихла в объятьях Сириуса. Ноги у мужчины основательно затекли за это время, но поддержать Гермиону сейчас было куда важнее. Еще через несколько минут Сириус немного отклонился и посмотрел на Гермиону. Та прятала от него глаза.       — Все хорошо? — задал глупый, но уместный вопрос Сириус.       Девушка не отреагировала на него, все так же пряча глаза. Сириус отодвинулся, оперевшись локтями в колени, и неуверенно улыбнулся, стараясь поймать ее взгляд. Такие гляделки наоборот продолжались достаточно долго, но когда Сириус все-таки поймал ее взгляд, девушка закрыла глаза.       — Ну перестань. В чем дело? — слегка посмеиваясь, спросил Сириус. Однако Гермиона, похоже, веселиться совсем не собиралась, точно так же как и отвечать.       — Я пойду, — Гермиона встала и покинула комнату. «Какой позор. Расплакалась у него на плече как маленькая истеричка. И кем он меня теперь считать будет. Тоже мне гриффиндорка. Не нужно вообще было спускаться. Да и вообще ничего ему говорить не надо. Нет. Это не так, сама себе вру, приехали…» Ругая сама себя, девушка поднялась в свою спальню и села на кровать. Уснуть она теперь точно не сможет.       «И что это только что было?» — не понимал Сириус. — «Видимо, гордость даже и поплакать не позволяет. Ты же не мужчина, девочка, тебе не стыдно и поплакать. Никто тебя не осуждает. Незачем нести весь груз на своих хрупких плечах. Почему ты не подпускаешь никого и не позволяешь помочь?»       Через пару минут раздался совсем тихий стук. Сначала девушка решила, что ей показалось, но когда стук повторился, она решила подойти к двери. Открыв ее, она увидела на пороге Сириуса.       — Ты забыла книжку, — прошептал он и протянул ей том. В темноте его глаза казались бездонно черными.       — Спасибо, — бросила Гермиона, схватив книжку, развернулась и пошла обратно к кровати, вот только книгу Сириус не отпустил, и она, дернувшись, осталась на месте. Развернувшись обратно, она подняла вопросительный взгляд на Сириуса.       — Позволишь помочь тебе заснуть? — таким же вкрадчивым шепотом спросил он, смотря ей в глаза.       — Думаю, я справлюсь сама, спокойной ночи, Сириус, — особенно выделив последние три слова, прошептала Гермиона, вновь попытавшись забрать книгу. Однако та снова не поддалась, плотно сжимаемая сильными пальцами Блэка.       — Мне кажется, что ты не будешь спать, — отрицательно покачал головой мужчина.       — Я думаю, что сама определюсь с тем, что мне делать, — она уже просто шипела на него.       — Я в этом и не сомневаюсь, вот только сама ты уснуть не в состоянии. Так позволь мне тебе помочь, — делая паузы после каждого слова, проговорил Сириус.       — Может быть, я вообще не собираюсь спать, — Гермиона распалялась, стараясь говорить как можно тише.       — Я что-то не вижу тут никого, с кем ты могла бы заняться чем-то другим в своей постели, — вырвалось у Сириуса, которому уже надоело ее упрямство, о чем он тут же пожалел. «Зачем ты сказал это, тупая башка. Блохи, похоже, мозги совсем проели».       Девушка уже было хотела залепить ему пощечину, но отпустив книгу, схватила дверь и с размаху закрыла ее, ударив Сириуса. Было уже все равно, что он не ушел, и что книгу она не забрала, и что разбудить кого-нибудь могла. Она была слишком обижена. Стараясь снова не расплакаться, чем расшатанная нервная система совсем не помогала, она залезла на кровать и легла спиной к стене, закутавшись в одеяло так, что только нос торчал.       Сириус, не ожидавший такого, получил по запястью и лицу дверью. Поморщившись, он потер бровь и тяжело вздохнул. Постояв немного в проходе, он все-таки зашел внутрь и, обойдя кровать, встал у ног Гермионы на корточки.       — Извини меня, пожалуйста, я невоспитанный мужлан. Нельзя было тебе такое говорить, — он положил книгу ближе к ее голове. Из одеяла тут же высунулась ручка и затащила книгу во внутрь, но отвечать Гермиона не стала.       — Плакать не стыдно, Гермиона, ты очень сильная девушка. И я верю, что ты со всем справишься. Прости меня, — он осторожно потрепал ее по согнутой коленке.       — Я в твоем возрасте был куда более инфантильным и безответственным. Из дома сбежал. Я был занят все время лишь своими проблемами. Совсем эгоист. Хотя им до сих пор и остался. Знаешь, я иногда смотрю на тебя и ощущаю, насколько же я плох. Хорошо, что ты со мной не разговариваешь, а то ведь обязательно ведь начала бы отрицать это. Я еще раз прошу у тебя прощения. Это было недостойно. Я слишком вспыльчив и не умею держать себя в руках. Знаешь, я, кажется, первый раз в жизни признался в этом кому-то и, может быть, даже себе. Я доверяю тебе, Гермиона, свой маленький секрет. Не разболтай его никому. Ты ведь не разболтаешь, да? Ладно. Молчание знак согласия. Ты ведь не спишь? А то сижу разговариваю сам с собой. Уже поздно, если меня застукают здесь, я даже в виде собаки не сбегу от Молли. Спокойной ночи, Гермиона Грейнджер, — поднявшись на ноги, он поправил край одеяла, свалившийся с кровати, и достал волшебную палочку. Ответа так и не последовало. Подождав еще немного, Сириус направил палочку на девушку.       — Пирисимо, — прошептал он, и девушка погрузилась в сон.       «Надеюсь, ты простишь меня, и мы снова посидим вместе в пледе напротив камина»