Океан без берегов

Распуская и вновь собирая волосы в высокий конский хвост, Грейс смотрела на своё отражение в зеркале. Оставив каштановые локоны виться по плечам, она отошла от туалетного столика и поправила фиолетовое платье. Оно обтягивало фигуру, но не было вызывающе коротким и имело вполне стандартную длину — до колен. В её гардеробе не было деловой одежды, но Клинтон, к счастью, не требовал дресс-кода. Иначе пришлось бы потратить последние деньги на рабочие наряды. Грейс подошла к своему ноутбуку и нажала кнопку «отправить» сразу после того, как написала статью о новом рабочем месте в своём блоге. Она вновь перечитала сообщение, которое отправила Райту Эвансу, сразу после того, как водитель Норфолка привез её домой. На пике эмоций Грейс вылила всю информацию о новой концепции машин в NorfolKton General Company, чем точно заслужила себе большой плюсик. Это должно было стать взрывной новостью, если, конечно, Эванс правильно воспользуется данными. Она подхватила сумку на локоть и спустилась в гостиную, откуда уже раздавались мужские голоса. — Наконец-то пришли, — голос Грейс прозвучал строго в тот момент, когда она, скрестив руки, появилась перед своим братом и парнем. — Где вы были? Я пришла, а никого нет. Трубку оба не берёте. Это, по-вашему, нормально? Кевин невинно пожал плечами. Он плюхнулся в кресло, расслабленно раскинул ноги и только после этого соизволил ответить: — Я же не спрашиваю, где ты была всю ночь. Кевин вызывающе взглянул на сестру. Грейс не стала спорить. Она никогда не понимала недовольств своих ровесниц, которые жаловались на чрезмерную опеку семьи. Грейс с удовольствием поменялась бы с ними местами. Только бы понять, что это такое — когда переживают, хотят знать, как твои дела, всё ли в порядке. Когда о тебе думают. — Стив, — Грейс посмотрела на своего парня, ожидая его объяснений. Стивенс облокотился на стену и сунул руки в карманы. Беззаботная улыбка озарила его лицо. — Прогулялись с твоим братом. — Кевин, — начала Грейс, уверенно выпрямившись и сделав несколько шагов к родному брату. — Ты знаешь, что должен Клинтону Норфолку за разбитую машину на проклятых гонках сумму, которую даже не выговоришь? Знаешь? Кевин закатил глаза и громко клацнул зубами. — Нет. Ты скоро лишишь Норфолка власти по заданию Райта Эванса. И ничего я не буду должен. Грейс от удивления опешила. Она, широко раскрыв глаза, уставилась на брата, в котором не было ни капли ответственности. — Ты оставляешь свои проблемы на меня? — Ага! — Кевин кивнул и широко улыбнулся. Грейс смотрела на братца, желая прямо сейчас вцепиться в него и хорошенько потрясти. Может, тогда его мозги наконец-то заработали бы. Жаль, что в ней нет столько физической силы. Она чувствовала себя слабой и хрупкой. А скольким ей хотелось задать трёпки, которую те заслужили! Грейс прошептала себя под нос ненавистные слова, адресованные брату, и быстрыми шагами направилась к выходу. Лишь на секунду она остановилась около Стива. — Пошли! Выйдем! Нам надо поговорить. — Давай в другой раз! — Стив скривился. — Я устал. Грейс переполняло отвратительное ощущение, пропитавшее её от головы до кончиков пальцев. Он устал гулять и важный разговор не является для него приоритетом. — Стив, прошу, — она тяжело выдохнула, чтобы не сорваться. Стивенс утомленно поднял голову, недовольно фыркнул и с видом мученика, которого ведут на каторгу, направился за своей девушкой во двор. Нью-Йорские улицы гудели в такое время. Сигналы машин, крики, музыка, уличное пение воссоединились в один звук, который был привычным для каждого жителя большого города. Грейс остановилась на обочине и, виновато подняв взгляд на Стива, прокрутила в голове то, что себе позволила этой ночью. Она не может сохранить это в тайне. Грейс целовалась с Клинтоном. С другим мужчиной. Совершенно чужим. Если не рассказать об этом Стиву, она нагло обманет его. Это будет неправильно. Главное, чтобы Стив принял эту информацию как можно легче. Если это вообще возможно. Никто не сможет спокойно отнестись к такому подлому поступку со стороны второй половинки. Что если он бросит её? — Стив, — начала Грейс, сделав глубокий вдох. — Подожди, а куда ты уходишь? — он указал пальцем на её одежду. — На работу. — Клинтон Норфолк после вчерашнего ещё собирается работать? Сумасшедший. Я бы лучше дома полежал. — Потому что это ты, — вырвалось у Грейс, и она поняла, что это прозвучало оскорбительно. — Не понял. Ты сейчас намекаешь на что-то? — он насупил брови, принимая грозный вид. Грейс опустила глаза и неловко потопталась на месте. — Нет же. Я совсем не об этом хотела говорить, Стив. — Так, давай я провожу тебя на работу. Очень мне хочется встретиться с Клинтоном. Хочу подружиться с ним, — Стивенс моментально сорвался с места и начал ловить такси. Грейс с сожалением посмотрела на него. Она не стала говорить Стиву, что Клинтон явно не будет дружить с ним. Они слишком разные по статусу. Заострив взгляд на своём парне, она впервые ощутила, что он ей совсем чужой. Стив не тот человек, с которым будет приятно проводить каждый миг целой жизни. Не тот, который может сделать девушку счастливой. Но она всё ещё внушала себе мысль, что любит Стива таким, какой он есть. Грейс опомнилась только тогда, когда нужно было сесть в такси. В машине она задумчиво посмотрела в окно. Время пришло. Пора всё рассказать и встретить реакцию Стива. — Я должна тебе кое-что сказать, — голос Грейс задрожал. — Давай. Стив повернул голову и внимательно посмотрел на неё. Грейс наконец-то решилась заглянуть в его глаза. Она потерла холодные пальцы и, сжав руки в кулаки, со страхом начала говорить: — Этой ночью я сделала кое-что ужасное. — Убила кого-то? Стив задорно улыбнулся. — Нет. — Тогда ничего страшного. Не беспокойся. Он махнул рукой, но продолжил слушать дальше. Грейс подавила раздражение, вызванное таким поведением Стива. Он совсем не мог вести себя серьёзно. Будто ребёнок, не наигравшийся в своё время. — Я целовалась с другим, — выпалила она и затаила дыхание. Застыла тишина. Стив шокировано взглянул на Грейс. Он смотрел на неё, как на незнакомку. В эту минуту ей хотелось открыть дверцу и выпрыгнуть из машины. Стив явно не ожидал от неё такого предательства. И будь она на его месте, скорее всего не пережила бы подобное заявление. Это неприятно и грязно со стороны партнёра. Стив мгновенно изменился в лице и хитро улыбнулся, косо взглянув на неё: — А я-то думал, ты всегда будешь такой недотрогой и ни на кого, кроме меня, смотреть не станешь. Что за парень? Можем попробовать втроём, кстати. Наступил черёд для шока у Грейс. Её будто кто-то ударил по голове и отнял способность мыслить адекватно. Казалось, сказанное Стивом не может быть правдой. Он совсем не расстроился. Он даже предложил своё извращение! Чувство собственности отсутствует совершенно. — Не переживай. У меня тоже было с другими. И не только до поцелуев доходило. — он кивнул, намекая. — Ну, ты понимаешь. Потрясением стало именно это откровение. Удар, который она получила ранее, не мог сравниться с тем, что ощущала теперь. Будто кто-то душил её, и она никак не могла вдохнуть. Стеклянный взгляд устремился на беззаботного парня. Стива совсем не волновало, что он регулярно изменял ей. Она созналась в предательстве, но получила предательство куда существенней. А больно было лишь ей одной. Ему нет. — Ты был с другими, — повторила она, наконец-то осмыслив его слова. — Боже. Грейс приложила руку к губам, сгорбившись, будто это давало ей чувство защищённости от Стива и его лжи. Из глаз рвались слёзы, но Грейс изо всех сил держалась и не позволяла себе проявить слабость. — А что здесь такого? Свободные отношения — это очень хорошая затея. Разве у нас не так? — спросил Стив, замечая её реакцию. Ему было совсем не понятно, что так сильно расстроило Грейс. Она побледнела, будто приведение. — Не так, — прошептала она, опуская глаза. Что-то больно защемило в груди, и Грейс прикусила нижнюю губу, надеясь, что это чувство уйдёт. Не уходило. Больно. — Так давай попробуем, — предложил Стив, и голос его был бодрым. Он прикоснулся рукой к её плечу и не ожидал, что она отмахнется от него. — Не трогай меня, — бросила Грейс и подняла голубые пасмурные глаза на парня, который сумел вывернуть её наизнанку лишь несколькими фразами. — Не будет у нас так. У нас ничего не будет. Это конец, Стив! Стивенс нахмурился и дал себе время на то, чтобы понять её странное поведение. — Ты в своём уме? — Да! Ты моя ошибка, Стив. Я столько лет бегала за тобой и не видела, насколько же ты гадкий человек, — она сжала зубы и едва сдерживалась, чтобы не толкнуть его в грудь. Кровь внутри просто закипала. — Ты не способен любить. А я больше не потерплю унижений. Никому не позволю делать с собой то, что делал ты! — Так, я не понял, — его голос стал грубее. — Это ты, значит, бросаешь меня? — Да! Наконец-то я делаю это. Я бросаю тебя, Стив. Она грустно улыбнулась, осознавая, что только что сделала. Своими руками прогнала того, ради которого, казалось, жизнь готовилась отдать. Раньше было так. Но по детской глупости она продолжала вести себя как последняя дура. До этого дня. Теперь всё изменится. Никто не посмеет обидеть её. Если нет рядом достойного мужчины, за спиной которого она может чувствовать себя безопасно, она станет воевать. Воевать со всем миром. — Нет, Грейс. Не бросаешь, — говорил он так, будто сейчас же даст ей пощечину. Руки его напряглись, а глаза обезумели. — Ты моя. Грейс ощутила ноющую боль внутри от этих слов. Всё ещё было приятно слышать от него такие слова. Но вестись на них вновь будет очередной ошибкой. Простить нельзя. Нужно идти дальше, переступая через обиду и оставшуюся любовь к нему. Если она вообще любила этого человека. Наверняка, Клинтон был прав. Она совсем не знает, что значит любовь. И теперь долго ещё не узнает. Ведь доверять мужчинам станет сложнее. Станет невозможно. Грейс молча уставилась на самоуверенного Стива, которой всё никак не мог отвернуться от неё. Он увидел в её глазах решительность, и это на мгновение испугало. — Не бросишь. Приползёшь ко мне и не вспомнишь об этом. Тогда и поговорим, — сделал вывод Стив, откинувшись на спинку кресла. Грейс молча отвернулась к окну. Весь оставшийся путь она не смотрела на Стива. Каждую секунду приходилось напоминать себе, что нужно быть сильной. Самое сложное — отказаться от Стива. Но она сделала это. И это был самый правильный поступок. Душа изнывала от боли, но показывать свои эмоции при таком бесчувственном человеке нельзя. Плач огорчения рвались наружу, и глаза болели из-за скопившихся в них слёз. Грейс была больше, чем просто благодарна таксисту за то, что тот довёз их очень быстро. Спокойно сидеть рядом со Стивом оказалось выше её сил. Обида на него была слишком велика. По улице она шла быстрее, чем когда-либо. Стив, и правда, догонял девушку, которую продолжал считать своей. На входе, где Грейс предъявила свой пропуск, возникла проблема с попаданием в офис Стива. Пришлось потратить время на звонки в приёмную, оттуда звонок перевели на Джоан и лишь потом на Клинтона, ответа которого пришлось ждать ещё минут пять. — Как здесь всё сложно, — прошептал Стив, склонив голову на бок. Грейс отвернулась от парня и делала вид, что вовсе не замечает его. Она лишь надеялась, что Клинтон запретит ему входить. — Можете проходить, — приветливо улыбнулась девушка, которая некоторое время ожидала ответа генерального директора на телефоне. Грейс на секунду сильно зажмурила глаза. Клинтон никогда не сделает то, что она хочет. Он даже на подсознательном уровне делает всё наоборот. Не так, как это нужно ей. Грейс иногда поглядывала на Стива, когда они проходили по большим зеркальным залам и поднимались в лифте. Он вёл себя так, будто в жизни не видел мир. Складывалось впечатление, что этого парня только что привезли с необитаемого острова. Всегда ли Стив был таким или Грейс просто не замечала его недостатки? Она тяжело выдохнула, когда они прибыли на двадцатый этаж. Звук собственных каблуков звучал в ушах. Никого вокруг Грейс не видела. Ждала лишь момент, когда сможет оказаться наедине с собой. Когда никого не будет рядом и появится возможность наконец-то выпустить всю боль наружу. Сложно держать всё внутри. Слишком сложно. — Мистер Норфолк у себя? — спросила Грейс у сидевшей за рабочим столом Джоан. — У себя. Джоан даже не подняла глаз на неё. Грейс направилась вперёд по коридору. Стив поплёлся за ней. Клинтон сидел за своим столом. Взгляд его был устремлён в экран ноутбука. Закончив со своими делами, он наконец-то соизволил посмотреть на парочку, вошедшую к нему в кабинет. — Грейси, — едва улыбнувшись, Клинтон кивнул ей. — Добрый день. Я прошу прощения, но Стив очень хотел увидеть моего босса, — вежливо начала она и решила перейти на официальное обращение: — Вас. Стив расплылся в улыбке и бесцеремонно уселся на кресло перед столом директора компании. Клинтон приподнял брови. Стоило ожидать, что безупречное воспитание поможет ему промолчать. Но Клинтон Норфолк давно уже преступил все доступные грани для титулованной семьи. — Поднимись, — обратился он к Стиву. И тот, неловко осмотревшись, медленно встал. На его лице нарисовалось удивление. — Увидел меня? — голос Клинтона звучал издевательски. Стив явно ему совершенно не нравился. — Легче стало? — Да. Я счастлив побывать в самом сердце «NorfolKton General Company». Спасибо, что позволили. Грейс косо взглянула на Стива. Сейчас он больше не казался ей сильным, несмотря на то, что физически был очень хорошо сложен. Он напоминал мальчика, который смотрел на кумира. — Благодари свою девушку, — ответил Клинтон. Грейс резко сжалась, опустив глаза. Клинтона заинтересовала такая реакция. — Грейс, что-то не так? — спросил он. — Просто женские истерики, — ответил за неё Стив. — Не стоит даже обращать внимания. — Женские истерики на пустом месте не появляются, — сухо возразил Клинтон и вновь посмотрел на Грейс. — Всё в порядке, Бруннера? — Всё в порядке, — вновь заверил Стив, не позволяя ей и рта раскрыть. — У нас свои проблемы. Они не стоят внимания Клинтона Норфолка. Поверьте. — Главное, чтобы ты обращал внимание, а не я. Теперь у Клинтона появился видимый шанс упрекнуть Стива за его обращение с девушкой. Грейс, поджав губы, взглянула на босса. Он говорил так, будто поддерживал её. Хотя ему явно нет дела до какой-то там ассистентки. — Вы не знаете Грейс, мистер Норфолк. Она обижается, а потом всё равно возвращается. Стив махнул на неё рукой. — Однажды не вернётся. Спокойный голос Клинтона помогал Грейс справиться с вспыхнувшим раздражением. — Вернется. Её, кроме меня, терпеть никто не будет, — сказал Стив и сложил руки на груди. Она хотела было ответить этому парню, который позволил себе слишком много. Но сразу же закрыла рот, потому что Норфолк жестом приказал ей молчать. Клинтон улыбнулся и медленно поднялся из кресла, поправляя воротник тёмного пиджака. Он вышел из-за стола и остановился около Стивенса. Мгновение Клинтон просто смотрел на него. Глаза его отражали враждебность. Стив был не в силах обмениваться угрожающими взглядами с таким человеком. Его глаза блуждали по кабинету, изредка поглядывая на Норфолка. — Если развлекаешься с девушкой, то не обнадеживай её. Я знаю, о чём говорю. Сам не отношусь серьёзно к женскому полу. Но никогда не подпускай её близко, если чувствуешь, что не сможешь ответить взаимностью, — сказал Клинтон, вступаясь за Грейс. Он не был принцем на белом коне, который защитит прекрасную даму от дракона. Но Стивенс так загнал девушку в угол своим отношением, что даже безразличный ко всем Клинтон не мог промолчать. Сам же он считал, что делает это только для собственного блага. Не нужно, чтобы ассистентка, которая будет с ним чаще, чем кто-либо, угнетала его своим плохим настроением. Грейс с благодарностью посмотрела на Клинтона. Всего за сутки она поменяла мнение о нём несколько раз. Этой ночью он успел чуть не задушить её, поцеловать и не упустил возможности несколько раз угрожать. Теперь же, воспользовавшись своим авторитетом, Клинтон заставил замолчать язвительного Стивенса. Этого она не смогла бы никогда сделать. Какой бы сильной ни была. Стив боится лишь мужчин, имеющих волевой характер. — Можешь идти, — сказал Клинтон Стиву и сделал шаг назад. Стивенс выглядел явно неудовлетворенным. Он ожидал хорошую мужскую беседу, а получил лишь нагоняй. — Грейс, — Стив подошел к ней и крепко схватил пальцами её запястье. — Позвонишь. — Забудь, — прошептала Грейс и несколько раз попыталась выдернуть руку. Безуспешно. Грейс не могла вынести того, что мужичины пользовались своим физическим преимуществом над женщиной. И в подобных ситуациях никак не могли защитить себя. Клинтон опустил взгляд, замечая, как крепко Стив держал Грейс. Она скривилась от боли и больше не пыталась противостоять парню. — Оставь девушку в покое, — сказал Клинтон, повысив голос. Как только он направился в сторону Стива, тот сразу же отпустил Грейс и послушно отступил назад, поднимая вверх руки. — Ухожу, — Стивенс медленно направился к двери. — Был рад встрече. Всего доброго. Он в последний раз бросил злобный взгляд на Грейс и покинул кабинет. Она с облегчением выдохнула. Будто сбросила камень с груди. Стив был живым напоминанием о том, что она сделала. Теперь, казалось, Грейс стала совсем другим человеком. Будто решившись на расставание со Стивом, она поднялась на ступеньку выше. Но это не избавило от сожаления. Клинтон опустил взгляд на Грейс, изучая её, как ещё неисследованный объект. Она была напряжена. В глазах явно читалась грусть. — Цветочек, что снова у вас произошло с этим юным глупцом? — он подошёл к ней, остановившись в нескольких дюймах. Грейс подняла взгляд вверх. — Это личное. — И меня не касается. Он тепло улыбнулся и, аккуратно взяв её за руку, нежно провёл пальцами по запястью, на котором остались красные следы от хватки Стива. — Как знаешь, Грейси. Оторопев, она затаила дыхание и ощутила приятные прикосновения к месту, которое ещё минутой ранее ныло будто от ожога. Грейс не могла понять, почему испытывает такое приятное чувство, находясь рядом с Клинтоном Норфолком. С ним, как ни странно, она ощутила себя в безопасности. Но разум напомнил, что перед ней как раз опасный человек. И эта мысль вызывала дрожь по телу. Двоякое ощущение не давало сделать о нём выводы. Совершенно неизвестный мужчина. Его, наверное, и родная мать полностью не знает. — Что бы там ни было, не нужно тратить нервные клетки на такого парня, как Стив, — сказал Клинтон, пытаясь поднять ей настроение. — Ты достойна лучшего. Грейс продолжала наблюдать, как нежно он гладит её запястье, ни на секунду не отпуская и не отступая ни на шаг. Холодок пробежался по телу, и вскоре внутри появилось умиротворение. Грейс ощутила, как оно приятно согревает её. Она поймала себя на мысли, что присутствие этого мужчины благоприятно действует на неё. Клинтон старается поддержать. Но вдруг в голову пришло то, на что она смогла решиться, отпустив Стива от себя. Это вновь вернуло её в колею угнетённого состояния. Пальцы предательски задрожали, и Клинтон никак не мог упустить это. — Грейси, — прошептал он, глядя ей в глаза. Грейс всеми силами пыталась держаться. Но вскоре сдалась. Было невозможно запретить слезам бежать по лицу. Она часто захлопала ресницами, чтобы рассеялась пелена на глазах. Но стало слишком поздно. Вся обида излилась наружу. Остановить эту боль было заданием невыполнимым. — Он изменял мне. Очень долго, — прошептала Грейс и другой рукой обхватила себя, ощущая озноб. — Я бросила Стива. Бросила. И мне так больно. Так неприятно где-то там, внутри. Клинтон не стал говорить ей, что не нужно лить слёзы по и без того уже мёртвой любви. Чувствами там и не пахло. Девушка была действительно влюблена в глупца. И она не виновата, что не смогла сразу разглядеть его истинное лицо. Наивная молодость. Период ошибок и сожалений. Зато какой хороший урок на всю жизнь! Клинтон положил ладонь на её макушку, привлекая Грейс в свои объятия. Он просто дал ей время на то, чтобы излить всю свою обиду и очистить травмированную душу. Всё, что нужно для того, чтобы стало легче сделать вдох вместе с новыми мыслями в голове. Грейс не могла остановить слёзы, которые промочили насквозь рубашку Клинтона. Каждая слезинка была постепенным прощанием с человеком, который не уважал, ни во что не ставил, не любил. Грейс крепче прижалась к своему начальнику, и его легкие поглаживание по спине хоть немного успокаивали её напрягшееся тело. Сейчас Грейс была больше всего благодарна тому, кто позволил просто выплакаться у себя на груди и ничего не говорил. Слова казались лишними. Она и сама знала всё. Истерика постепенно потухла, хотя солёные капли всё ещё катились по щекам. Последние остатки обиды. Грейс положила руку на грудь Клинтона, изредка вытирая пальцами глаза. Он лишь крепче обхватил её, не выпуская из своих рук и крепко прижимая к себе. Грейс прерывисто дышала, прикрыв тяжёлые веки. Слёзы вскоре закончились. Теперь Грейс не плакала. Она лишь дала себе отдых от мучительных мыслей и бурного всплеска эмоций. То, что ей было сейчас как никогда нужно. Грейс вздрогнула, резко открыв глаза, когда распахнулась дверь и кто-то вошёл. Она хотела немедленно высвободиться из объятий начальника, чтобы никто не увидел их вдвоём и не получил лишний повод для сплетен. Но Клинтон не позволил ей сделать ни одного движения. Она по-прежнему осталась в его руках, понимая, что потом будут гореть щеки из-за услышанных ею переговоров за спиной. Приплетут роман с директором. Иначе на работе быть не может. — Ах, вы заняты, — послышался недовольный голос Джоан. — Прошу прощения. Секретарша быстро покинула кабинет, захлопнув за собой дверь. Джоан. Это провал. Не будет конца сплетням. Грейс уперлась рукой в грудь Клинтона и подняла голову. — Почему ты не дал отойти мне? — Мы ничего плохого не делаем, цветочек. Нечего так пугаться, — ответил Клинтон и ослабил крепкие объятия. Грейс не торопилась их покидать. — Тебе легче? — спросил он. Грейс грустно улыбнулась. Не получалось отвести взгляда от его волнительных океанских глаз. — Да. Намного легче. Спасибо большое. Прошу прощения за испорченную рубашку, — она неловко поджала губы, указывая на перепачканную тушью белоснежную ткань. — У меня есть здесь запасные костюмы. Моя работа — второй дом, — улыбнувшись, утешил Клинтон. Грейс шмыгнула носом и, надув губки, вспомнила истерику, которую позволила себе устроить в кабинете Норфолка. — Я проявила слабость, — она не успела договорить. Он перебил её: — Ты стала только сильнее, отстранившись от такого, как Стив. Иначе была бы рабыней его прихоти до конца своих дней. Клинтон внимательно посмотрел в её покрасневшие от слёз глаза. Грейс уже пришла в себя. Он медленно отпустил её и сделал шаг назад. Грейс ощутила холод. В объятиях Клинтона было так тепло и уютно, что она совсем забыла, кто он, разрешив себе больше, чем можно. Правильным ли было сорваться в присутствии Клинтона? Да! Это единственное, в чём она точно убедилась. В одиночестве было бы намного сложнее оправиться от потрясения. — Если хочешь, можешь пойти домой и отдохнуть, — сказал Клинтон, возвращаясь в своё королевское кресло. — Нет, — не задумываясь, ответила Грейс. — Здесь мне будет лучше. Он улыбнулся и, взмахнув руками, торжественно добавил: — Правильно. Работа отвлечёт от дурных мыслей. Думаю, самое время перебрать отчёты за последние пять лет. Грейс широко раскрыла глаза. — Пять лет? — Думаешь, за семь надо? — Нет. Пять вполне нормально, — согласилась она, быстро кивая и улыбаясь. — Вот и отлично, — он был доволен тем, что смог вызвать на её печальном лице сияющую улыбку. Эта улыбка была действительно ослепительной. Даже тогда, когда всё лицо перепачкалось тушью, а глаза покраснели и опухли. Грейс красива, не смотря ни на что. Это было неоспоримым фактом. Она засмотрелась в одну точку и перед тем, как выйти, задала мучавший её вопрос: — Кто заказал твоё убийство? Клинтон, который вертел между пальцев ручку, замер. Он не ожидал такого, но уже через секунду спокойно встретил её заинтересованность. — Ты скоро всё узнаешь. Все узнают, когда я заставлю этого человека пожалеть о том, что связался со мной, — при этих словах его взгляд казался дьявольским. — Я уничтожаю всех, кто стоит у меня на пути. Всех. Будь то мой родной отец или же незнакомец. Грейс боялась даже вдохнуть. Она просто стояла и думала лишь о том, что с ней будет, если Клинтон узнает, кто шпион его конкурента. Опомнившись, Грейс быстро направилась к двери. И всё же уходить из этого кабинета не хотелось, ведь несколько мгновений назад здесь витала совершенно другая аура. Аура безопасности, защищённости и спокойствия. Несколько минут назад Клинтон помог Грейс справиться с раздирающей изнутри обидой, и, казалось, если она отойдёт от него, то вся боль вернётся вновь. — Грейси, — позвал её Клинтон и после того, как она повернулась, продолжил: — парня, который разбил мою машину, нет на работе. Найди адрес Кевина Смита. Он задумался. — У вас одинаковые фамилии. Это случайно не твой родственник? Грейс застыла, как статуя, с открытым ртом. Новое задание начальника стало громом среди ясного неба. Кевин вёл себя так, будто уверился, что член титулованной семьи никогда не станет поступать бесчестно даже с провинившимися перед ним людьми. Но брат просто не имел представления, с кем связался. Клинтон Норфолк совсем не тот, с кем стоило играть в игры. — Однофамильцы, — ответила Грейс после затянувшейся паузы. — А зачем понадобился Кевин Смит? Но, взглянув на Клинтона, она поняла неуместность своего вопроса. Нельзя влезать в дела начальника. Тем более так бесцеремонно. Его ответный взгляд ясно дал понять, что она позволила себе больше, чем положено. — Этот парень должен был выплатить сумму автомобиля. Но деньги ещё не поступили на счёт компании, — к удивлению Грейс, Клинтон всё-таки озвучил ответ. — Если он решил, что может разбить мою машину и забыть об этом, то я напомню ему. Напомню так, чтобы он больше не забывал. Его тон был серьёзным и даже враждебным. Взгляд наглядно давал понять, что отправка письма с требованиями — это не единственное, чего можно ожидать Кевину. Остальное должно быть в стиле Клинтона. Изящное и жестокое. Несовместимое в его духе. — И ещё, — добавил он, поднимая вверх указательный палец. — Отправь букет цветов на имя Адрианы Уильямс. Грейс кивнула. Очередная любовница. Сколько их? Как можно быть таким? — Добавить записку? Что написать? — спросила она совершенно спокойно, не выдавая, насколько омерзительным ей кажется такое поведение мужчин. — Нет. Так сойдет, — безразличие в его голосе означало, что некая Адриана совсем не важна. — Цветы без записки? Разве можно так? — она не заметила, как вспыхнула женская солидарность в ней. Стив сделал ей больно. И Клинтон, наверняка, использует девушку и, бросив её, причинит лишь вред. — Грейси, малышка, ты теряешь такой талант. Спорить и вставлять в любой разговор своё недовольство просто твой конёк. Пока не поздно, стань-ка юристом, — он улыбнулся, откинувшись на спинку своего стула. Грейс задержала взгляд на довольном лице начальника. Он совершенно прав. Она слишком часто забывает, что не имеет ни малейшего права влезать в его жизнь. — Благодарю за совет. Но пока останусь здесь. Надо тренировать свои навыки. С Вами. Она улыбнулась, заметив, что её слова вызвали у него позитивные эмоции. — С тобой, — поправил Клинтон. — Да. Глядя на него, она не могла перестать улыбаться. — С тобой, Клинтон.

***

Рабочий день уже подходил к концу. Но Клинтон на этот раз и не думал дать своим работникам передышку. Он отменил даже обед. Поражало то, как почтительно все в офисе относились к Клинтону. Даже тогда, когда он в сотый раз браковал их идеи, оставлял на местах во внерабочее время, забирал право на заслуженный обед. Этот человек обладал огромным авторитетом. Такому даже лишнее слово не хотелось говорить. Хотя Грейс грешила этим. Сегодня проходила подготовка к показу новой идеи Клинтона на всемирной арене. «Норф Плюс» должно было стать совершенно новым направлением в автомобильной индустрии. Идея, которую Грейс, как шпион, выдала Райту Эвансу. — Адриана, — прочла Джоан на записке в букете пионов. Грейс подняла взгляд на секретаршу, остановившуюся у её стола. Джоан скривилась, глядя на имя адресата, и неряшливо сунула небольшой листок назад. — Чем ты так недовольна? — спросила Грейс, отложив отчёт за четвёртый год. — Ревнуешь? Как только Джоан в ответ одарила её убийственным взглядом, сдержать улыбку уже не получалось. Ревнует. Ответ очевиден. — Не понимаю я девушек, которые влюбляются в Клинтона, — проговорила Грейс. Она демонстративно поставила на стол локоть, подперев ладонью подбородок. — Это же издевательство над собой. Он использует каждую для личной выгоды. А девушки бегают за ним, как будто в этом мужчине весь смысл их существования. А потом больно. Грейс только сейчас поняла, что совсем недавно вела себя ничем не лучше влюблённых глупых девочек, которые на всё готовы ради Клинтона. Она тоже бегала за Стивом. И хорошо ещё, что вовремя получилось осознать эту ошибку. Больше Грейс никогда не повторит её. Покосившись на эту умницу, Джоан увидела, что она, задумавшись, смотрит в одну точку. — А ты бы, конечно, была против стать возлюбленной Клинтона! Злясь на Грейс, Джоан с остервенением схватила на своём столе папки. Глядя со стороны, можно было бы подумать, что они обжигают ей руки. — Я никогда не буду с таким, как он, — сказала Грейс, наблюдая за Джоан. — Не хочу быть для мужчины одной из многих. Хочу стать единственной. Незаменимой. Такие, как Клинтон, никогда не остепенятся. Им нужна свобода. — Ты несёшь чушь! — на лице Джоан появилась насмешка. — С подходящей девушкой любой мужчина откажется от этой так называемой свободы, — заверила она. — Считаешь себя подходящей девушкой для Клинтона? Джоан на мгновение застыла. — Да. — Сомневаюсь, — уверено произнесла Грейс и получила в ответ неодобрительный взгляд. — Ничего личного. Моё мнение. — Держи его при себе, маленькая глупенькая девочка. — Уровень интеллекта виден именно в таких словах, — с улыбкой парировала Грейс, не смутившись от возмущения на лице Джоан. — Мои любимые, — диалог был прерван взволнованным голосом менеджера Джима, который остановился возле стола Джоан и обратился к ним обеим. — Вы новости слышали? Это катастрофа. Катастрофа! Грейс и Джоан синхронно посмотрели на Джима. Он побледнел и выглядел так, будто вот-вот наступит конец света. Девушки ждали объяснений, но от менеджера последовали лишь грустные вздохи. — Джим, говори, — не выдержала Грейс. — У нашего уважаемого Клинтона горе в семье. Какое горе! Джим покачал головой. — Ради Бога, что случилось у Клинтона? — воскликнула Джоан, вскочив со стула. — Элла, мать его брата Уильяма, была похищена. Ей угрожают расправой. Бедная женщина! Что же она такого сделала, раз судьба так сурово распорядилась? — причитал Джим. Джоан моментально направилась в кабинет начальника. Грейс же опустила взгляд. Долго размышлять не пришлось. Всё и так понятно. Это происшествие с Эллой не обычное похищение. Совсем не обычное. Не прошло и двух минут, как Джоан вернулась на своё место. Выражение её лица было таким, будто она готова сейчас же кого-нибудь пырнуть ножом. Клинтон явно выставил эту особу за дверь, поэтому другой реакции от неё не стоило ожидать. И в этот миг Грейс ощутила, что рада неудачам Джоан, которая боролась за сердце Норфолка. От этой девушки исходил один негатив. Каждый из работников за её спиной говорил, что она отвратительная персона, хотя и невероятно сексуальная. Но при этом все продолжали улыбаться ей в лицо, скрывая истинное мнение. — Ой, а кого это выгнали из кабинета? — издевательским голосом начала Грейс, не забывая мило улыбаться. — Неподражаемую Джоан? — Послушай, маленькая чертовка, будешь говорить со мной в таком тоне, — Джоан на секунду замолчала, облокотившись на стол и вытянув шею, чтобы посмотреть в лицо наглой ассистентки. — Я сделаю так, что ты вылетишь отсюда, даже глазом не моргнув! Грейс улыбнулась ещё шире, забавляясь такой неадекватной реакцией. — Хочу посмотреть на то, как девушка, не имеющая ни капли власти, заставит меня покинуть это место. — Когда я стану женой Клинтона, тогда посмотришь. Грейс рассмеялась так звонко, что и сама от себя не ожидала. — Ладно, извини, — Грейс попыталась успокоиться. — У каждого свои мечты. Нельзя над ними потешаться. Джоан закатила глаза, сжав зубы. — Это не мечта. Это реальность. — Да, конечно. Продолжая улыбаться, Грейс поднялась и направилась в сторону кабинета начальника. — Куда собралась? — нервозным тоном спросила Джоан. — Посмотрю, как себя чувствует Клинтон после трагедии в семье. Может быть, меня он не прогонит, — ответила Грейс и, довольствуясь раздражением Джоан, два раза постучала по двери. Получив в ответ тишину, она осмелилась войти сама. Клинтон сидел в кресле, развернувшись лицом к застеклённой стене. Она выходила на центр Нью-Йорка. Его пальцы были скрещены, локти покоились на кожаных ручках кресла, а взгляд сосредоточился на одной точке, находившейся где-то вдалеке. — Кто бы ты ни оказался, выйди, — прозвучало его баритоном. Застыла тишина. Грейс лишь ближе подошла к столу, но продолжала молчать, дожидаясь, когда он повернётся к ней. — Бруннера, это ты, — уверенно произнёс он, и лишь потом соизволил повернуться в кресле на сто восемьдесят градусов. — Как ты понял, что это я? Грейс слегка улыбнулась. Она, и правда, не ожидала, что он сразу же угадает её. — Только ты войдёшь без разрешения. — Прошу прощения. Она опустила взгляд. Клинтон неожиданно улыбнулся. — Не извиняйся, когда не чувствуешь вины. — Тогда забираю свои слова назад, — так же весело проговорила она, заглядывая в его голубые глаза. Он смотрел на неё, не отводя взгляда. Так, будто она его приворожила. — Клинтон, я вижу, ты вовсе не расстроен, что мать твоего брата в руках преступников. Он совершенно не изменился в лице. Просто, спокойно сидя в своём кресле, продолжал разглядывать её. — Ты переживаешь за Эллу? — это всё, что Клинтона интересовало. Грейс пришла в замешательство, но ни на секунду не отводила от него глаз. — Я переживаю о том, что ты с ней сделаешь. На лице Клинтона появилась хитрая ухмылка. Он вскинул одну бровь и несколько раз похлопал в ладоши. Со стороны это выглядело как похвала или скорее как издевательство. — Как быстро ты поняла, чьих рук это дело. — Элла заказала твоё убийство. Я на самом деле поражена таким поступком с её стороны. Ведь она кажется такой милой, — протараторила Грейс. — Лишь кажется, — перебил её Клинтон и, взмахнув руками, поднялся и сделал несколько размеренных шагов к своей ассистентке. — Моя семья ведёт себя так, будто не знает, что значит предательство, порочность, враждебность, месть. Все скрывают своё истинное лицо. Держат репутацию. Он остановился в нескольких дюймах от неё. — Но именно семейство Норфолк как никто умеют тайно воевать. И, самое ужасное, воевать с друг другом. Грейс подняла взгляд, ощущая напряжение в его голосе. — Разве стоит отвечать на агрессию тем же? — Я не тот человек, который будет молча ждать справедливости. Её нет. Ради власти люди готовы на всё. Она затуманит голову даже самым порядочным, — он не просто говорил, он внушал, и Грейс верила каждому его слову. — Эллу можно понять. Она боится, что я стану помехой для Уильяма. Элла сделала свой ход. В ответ я сделал свой. Это игра, Грейси. На выживание. Грейс опустила голову, уставившись пустым взглядом в его грудь. В голове крутились одна мысль за другой. С одной стороны, она понимала его, а с другой, считала чересчур мстительным и жестоким. Определиться казалось невозможным. — Испугалась, малышка? — он слегка улыбнулся, коснувшись ладонью её щеки. Клинтон совсем не ожидал, что она от неожиданности сделает шаг назад. Он взял её за запястье и вновь притянул к себе. Теперь Грейс стояла к нему вплотную. Она чувствовала тепло его тела, ощутила горячее дыхание на своей шее. Клинтон словно дразнил её. Было одновременно страшно и приятно. Две эмоции слились в одну. Все попытки сделать хоть что-то были остановлены. — Не бойся, Грейси. Я поступаю жестоко только с теми, кто вредит мне, или тем, кого люблю, — он провёл рукой по её спине, ощущая дрожь в этом прекрасном теле, вызванную его словами. — Я не хочу наводить страх на тебя, цветочек. Грейс попыталась отвернуться в другую сторону, чтобы не смотреть на его лицо. Но тут же ощутила, как его пальцы, взяв её за подбородок, заставили смотреть в холодные голубые глаза. Забыв о нежности, Клинтон завладел её губами. Его поцелуи, казалось, были призваны напугать, а не успокоить. Его ладонь прошлась по её спине и опустилась ниже. Грейс неожиданно расслабилась в его объятиях. Теперь не было замкнутости, как в прошлый раз. Но отвечать на страсть Клинтона она не стала. Грейс лишь медленно провела пальцами по его плечам и через мгновение резко отстранилась и отвернулась, прерывая поцелуй. Он был сладким, манящим и таким возбуждающим, что она сама не заметила, как подошла к тому пределу, за которым уже могла пойти на всё. Клинтон крепче прижал её к себе, вдыхая аромат её волос. Грейс не позволила ему продолжить. Хотя он был вовсе не против овладеть юной красавицей у себя на рабочем столе, она прервала его попытку даже начать желаемое. Клинтон тяжело вздохнул и, наклонив голову к её шее, прошептал: — Что тебя останавливает, малышка? Грейс прикрыла глаза, наслаждаясь этим тихим приятным голосом. Она приложила усилия, чтобы упереться ладонями в мужскую грудь, отталкивая от себя её хозяина. Хотя покидать его тёплые объятия совсем не хотелось. — Ты хочешь сделать меня очередной любовницей? — Грейс не повышала голос, но последнее слово почти выплюнула в отвращении. — Я не буду спать со своим начальником лишь потому, что он так хочет. Больше ни один мужчина не будет меня использовать. Ни Стив, ни ты. Никто. Она отошла от него на расстояние, чтобы он никак не мог прикоснуться к ней. Нельзя было отрицать, что Клинтон совмещал в себе обаяние и очарование. А ещё грубость и дерзость. Если умело пользоваться этими качествами, то любая девушка не останется равнодушной. Грейс вновь вспомнился давно известный факт: в мужчине определенное количество негативных качеств даже больше притягивает, чем абсолютная положительность. Клинтон был именно таким. Плохим называться не мог. Но и в то, что он хороший, точно не верилось. Клинтон сунул руки в карманы, и улыбка ещё больше украсила его и без того привлекательное лицо: — Мне нравятся недоступные девушки. Прищурившись, он, казалось, начал строить в голове хитрый план. — Добиваться таких гораздо интересней. И ты ещё отдашься мне. И телом, и душой. Он говорил так уверенно, что шокированная Грейс на секунду застыла на месте. Это же насколько высоко нужно оценивать свои возможности, чтобы говорить подобное! Его решительности можно было позавидовать. Грейс рассмешили такие громкие слова. После Стива она точно никому не станет доверять. Тем более такому надменному и опасному человеку, как Клинтон Норфолк. А без доверия отдаться человеку невозможно. Душой уж точно. С усмешкой Грейс сложила руки на груди. — Наверное, я буду первой девушкой, которая снизит твою чрезмерно высокую самооценку. Клинтон едва заметно покачал головой, не переставая улыбаться. — Обязательно вспомнишь свои слова, когда будешь лежать в моей постели. Скривившись, Грейс бросила в ответ: — Ты просто отвратительный. — Близняшки несколько дней назад говорили, что я Бог. Не оскорбляй Всевышнего. Она закатила глаза и направилась к выходу. Проходя мимо Клинтона, она молила все высшие силы, чтобы он не тронул её. Просьба была услышана. Клинтон спокойно отпустил её. Правда, не забыл добавить новое задание. — Готовься, Бруннера. Сейчас поедем к моей семье выражать соболезнования по поводу непонятного похищения Эллы. Грейс остановилась, пытаясь разложить по полочкам его слова. Резко обернувшись, она спросила: — Зачем мне ехать туда? — Ты моя ассистентка. И чтобы мама не спрашивала, почему я всегда один, будешь рядом. Как раз увидишься с той, которая дала тебе эту замечательную работу. Он довольно подмигнул ей и вернулся в кресло. Грейс захотелось в одно мгновение куда-то исчезнуть, лишь бы всё это было неправдой. Ей придётся встретиться с Маргарет Норфолк лицом к лицу. Эта женщина — дьяволица, которая породила похожего на себя наследника. Она не оставит всё как есть, узнав, что какая-то простая девчонка ослушалась её. Эта семейка когда-нибудь точно сведёт Грейс в могилу.