Океан без берегов

Путь в поместье титулованного семейства Норфолк был долгим и волнительным. Грейс не поехала вместе с Клинтоном, как ожидала. Его телохранитель сказал, что сейчас мистеру Норфолку небезопасно находиться рядом с посторонними людьми. Сам Клинтон на такое замечание отреагировал лишь насмешкой, подчеркнув, что Грейс, и правда, может быть опасной. Казалось, этот человек спит и видит, как бы ещё больше задеть её. Ей пришлось ехать в другой машине, которая также сопровождала наследника в качестве дополнительной охраны. Его оберегали так, будто он был фарфоровой вазой. Что бы ни говорили про Маргарет Норфолк, о сыне она никогда не забывала, сдувая с него пылинки. В позолоченном дворце Грейс довелось побывать уже в третий раз, но любовь к этому месту всё ещё не просыпалась. А ведь любой человек, живущий на земле, хотел бы хоть краем глаза взглянуть на апартаменты знаменитой семьи. Удастся ли спрятаться от Маргарет ещё раз? Или же придется объясняться не только перед ней, но и перед Клинтоном? Странно, но больший страх вызывала возможная реакция самого Клинтона. Пусть его репутация оставалась незапятнанной, Грейс была одной из немногих, кто знал, насколько жестоким человеком может быть Норфолк. Отыскав взглядом своего босса, Грейс поспешила догнать его. Он посмотрел на неё с наигранной усталостью и недовольно скривился. — Ты всегда такая медленная? Я жду тебя уже несколько минут. — Так долго? — она приложила руку к губам, округлив глаза от удивления. — Состарился, наверное, в столь долгом ожидании. Клинтон едва заметно улыбнулся, одобряя её насмешливое замечание. — Иди за мной и просто молчи. Услышит кто-то из моей семьи, как разговариваешь с самим наследником — и тебе не избежать виселицы. Грейс насупилась, резко закрыв рот. Конечно же, он шутит насчёт казни, которая была популярна в XIII столетье, но всё что касается этой весьма загадочной семьи, стоит воспринимать всерьез. У них явно много тайн. И было бы весьма интересно узнать, всё, что скрывают эти стены. Она покорно пошла за Клинтоном, стиснув зубы, чтобы не сболтнуть лишнего. В моменты, когда обязательно нужно молчать, слишком уж хочется что-то сказать. Теперь, например, у неё было желание едким словом подметить обращение Клинтона с прислугой. Мимо проходили милые девушки, которые вежливо приветствовали старшего из двух братьев Норфолк, но этот невежа, конечно же, шёл, высоко задрав подбородок, будто никого не слышал. Как можно быть таким надменным? В офисе со своими работниками он обходился почтительнее. Правда, не всегда и не со всеми. — Я могу узнать, что ты задумал? — шепотом спросила Грейс, догнав Клинтона. — Неужели убьёшь мать своего брата? Клинтон даже не посмотрел на неё. Он лишь хитро улыбнулся, оставляя вопрос без ответа. Такая реакция вызвала у Грейс ещё большее непонимание. Что в голове у этого маньяка? — Почему так сложно ответить, как нормальный человек? — фыркнула Грейс и крепче сжала ручку сумки с рабочим ноутбуком. Клинтон наводил на неё страх. И это было совсем не удивительно. Она точно знала, что однажды он убил человека. Как такое случилось, были ли ещё подобные случаи — всё это Клинтон умело скрывал. Каким образом ему удалось избежать законного наказания тоже оставалось загадкой. Единственное, что Грейс никак не могла понять, почему, находясь рядом с таким опасным человеком, она не ощущала, что должна остерегаться его. Ведь было очевидно, Клинтон Норфолк не тот, кому стоит верить. Грейс затаила дыхание, видя, как он дёрнул ручку двери кабинета Маргарет. Остаётся лишь надеяться, что этой женщины там не будет. Возможно, удача улыбнется ещё раз. Клинтон посмотрел на заторможенную Грейс и, положив руку ей на плечо, подтолкнул к входу. Грейс часто заморгала, понимая, что стала похожей на ледяную статую. Она сделала несколько шагов вперёд. Тёмный кабинет освещала высокая хрустальная люстра. Возле окна располагался стол герцогини Норфолк, но его хозяйки не было. Грейс с облегчением выдохнула и, повернув голову, посмотрела на Клинтона. Но уже в следующую секунду она чуть не подпрыгнула на месте, заметив Маргарет Норфолк, сидящую в углу на мягком кресле сливочного оттенка. Руки этой эффектной аристократки по-королевски покоились на подлокотниках. Спина была выпрямлена. В голубых глазах появилось хищное выражение. Грейс поняла, что её узнали. Взгляд Маргарет не обещал ничего хорошего той, что осмелилась обмануть. Виселица, как сказал Клинтон? Или что-то хуже? — Что она здесь делает? — голос Маргарет, словно острый клинок, пронзил Грейс изнутри. — Это моя ассистентка. Грейс. Она должна быть рядом со мной, — пояснил Клинтон, не понимая причину заданного ему вопроса. — Интересно, — тихо сказала Маргарет и медленно поднялась, ни на секунду не отводя взгляда от молодой девушки, которую Клинтон представил как Грейс. — Мама, где Уильям? Мне нужно увидеть его. Вопрос Клинтона на мгновение отвлёк внимание Маргарет от Грейс. — Он в кабинете вашего отца. — Тогда я оставлю вас ненадолго, — Клинтон взглянул на Грейс и заметил в её глазах такое выражение, словно это был последний раз, когда они виделись. Но не став выяснять причину, он покинул кабинет. Грейс громко сглотнула, когда за ним закрылась дверь. Маргарет неожиданно устремилась вперёд и приблизилась к перепуганной ассистентке сына. Она осмотрела её с ног до головы и поморщилась. — Я не давала тебе эту работу, — начала Маргарет, скрестив руки на груди. — Значит, ты посмела пойти к моему сыну и обманом получить у него должность? Грейс, собрав всю волю, устремила взгляд на Маргарет, ожидавшую ответа. — Да. Маргарет издевательски улыбнулась. — Тебе ведь даже не стыдно. — Нет, — Грейс почувствовала внезапную уверенность, которая взялась из ниоткуда, но подоспела очень вовремя. — Мне нечего стыдиться. Я пошла на это вынужденно. — Как тебя понимать? — Маргарет изогнула бровь. — Вам ничего не нужно понимать. — Хочу посмотреть на реакцию Клинтона, когда он узнает, что его ассистентка всего лишь маленькая нищая обманщица. Грейс едва заметно улыбнулась, ни на секунду не отводя взгляда от холодных глаз Маргарет. Небогатая, не способная на борьбу против таких сильных людей, как семья Норфолк, она была обязана спасти брата и стать сильнее. Ведь всё это игра. На выживание. Так говорил Клинтон. Это его девиз. Теперь же правило очень хорошо подходило и Грейс. — Вы ничего не скажете Клинтону. Грейс была готова поставить герцогине Норфолк ультиматум. — Вы же не хотите, чтобы мир узнал, как в действительности погиб первый сын мужа. Грейс почти ощутила исходящую от Маргарет ненависть. Её вновь пронзили голубые глаза. Только на этот раз — яростью. Молчание затянулось, и вместо ожидаемого страха перед Маргарет Грейс ощутила гордость за себя. У неё получилось спрятать робость и детские страхи, понять истинные законы жизни. Справедливость живёт лишь в сказках. Клинтон был прав. Теперь его поведение казалось понятным. Хотя нельзя было оправдать жестокость, которой он умело пользовался. Ещё нет. — Что ты несёшь, девчонка? — процедила Маргарет, сквозь зубы. — Вы шокированы. Понимаю. Но я знаю всю правду. Так что давайте молча сохраним наши тайны, чтобы никто не пострадал. Как только с лица Маргарет исчезло удивление, на нём появилась лёгкая улыбка. Быть может, в другой ситуации она бы порадовала Грейс. Но теперь это было пугающим. Грейс поняла, что уверенности её надолго не хватило. Она ощутила озноб и дрожь по всему телу. Может ещё рано бороться с такой женщиной, как Маргарет Норфолк? Был бы другой выход — Грейс бы точно не поступила так. — Пострадать можешь только ты, — недружелюбно заявила Маргарет. — Ты, видимо, не имеешь представления, кого записала себе в список врагов. Грейс сомкнула зубы, не в силах даже слова сказать. Один взгляд Маргарет заставил её замолчать. — Тебе стоит быть внимательней, милая. Вдруг невнимательный водитель не заметит тебя, когда станешь переходить дорогу, — с улыбкой предостерегла Маргарет. — А может разъярённый пес по стечению обстоятельств сорвется с цепи рядом с тобой. Будь осторожна. Грейс смотрела в одну точку, которую глаза отыскали на торшере. Каждое слово Маргарет заводило в тупик. Грейс понимала, в каком положении находится, но ничего не могла предпринять. Эта мегера явно не шутит и её угрозы вполне серьёзны. Теперь стоило ожидать удара. Маргарет перевела взгляд на внезапно вошедших в кабинет. Грейс же продолжила стоять, не замечая никого вокруг. Клинтон вновь взглянул на свою ассистентку. Он помнил, что как только она подошла к этому кабинету, то в одно мгновение изменилась в лице. Настолько молчаливой и испуганной он её ещё не видел. — Грейси, — тихо позвав свою милую ассистентку по имени, Клинтон прикоснулся к её плечу, замечая, как она вздрогнула. Грейс точно не заметила, что кто-то ещё появился в комнате. — Что с тобой? — Всё хорошо. Она заставила себя улыбнуться. — Ты дрожишь. Это явно нехорошо. — Прохладно здесь, — сказала она и лишь потом поняла, насколько нелепо звучит такой ответ в тёплом помещении. — Надеюсь, ты не заболела. А то впереди ещё куча работы. Не забывай. Он слегка улыбнулся, поглаживая её руку от локтя к запястью, чтобы согреть. Грейс посмотрела на Клинтона, до боли прикусив нижнюю губу. Он единственный человек, который пытался её утешить. Если бы не он, страшно представить, как сложно бы ей было справиться с поступком Стива. Возможно Клинтон и плохой человек, но ей вреда ещё не причинил. Лишь помогал справляться с трудностями, наставляя на верный путь. Он не заслужил того, что Грейс делала. Она подставляла его. Для Клинтона работа значила слишком много. Когда он узнает, что его главная идея была подло передана конкуренту, будет раздавлен. Грейс ощущала себя самым отвратительным человеком на земле. Это чувство грызло изнутри. — Может быть, они хотят выкуп? — услышала Грейс незнакомый голос и только сейчас обратила внимание на Генри Норфолка. Он выглядел гораздо лучше, чем в журналах и телевизоре. Высокий, темноволосый и кареглазый мужчина, который вовсе не казался строгим и суровым. У него был добрый вид. В отличии от его жены. — Папа, сделай что-то, — голос Уильяма заметно дрожал. — Что я могу, Уилл? Генри нервно взмахнул руками. — Я тоже переживаю за твою мать. Но эти негодяи ничего нам не говорят. Ни слова! Генри стукнул кулаком по столу и бессильно облокотился на стену. Маргарет закатила глаза. — Лучше бы ты так переживал о своей жене. Генри резко поднял голову и гневным взглядом окинул женщину. — Ни слова больше, Маргарет! — Не смей говорить со мной таким тоном! Грейс оценивающе посмотрела на супругов. Любой мог бы заметить, кто из этих двоих главный в паре. И это Маргарет. Неизвестно, какой ей нужен мужчина, чтобы он смог стать сильнее, чем она. Потом Грейс посмотрела на Клинтона. Он же спокойно следил за ситуацией и, кажется, вовсе не ощущал стыда за то, что заставил волноваться всю семью. Это эгоистично. Но после того, как Грейс выдвинула условия Маргарет, она уже боялась осуждать кого-то. У всего есть свои причины. — Клинтон, — позвал брата Уильям. — Может, ты поможешь? Я знаю это. Ты можешь. Клинтон всмотрелся в щенячьи глаза Уилла. Парень переживает за свою мать. Это естественно. Знал бы он, что все переживания на них навлек никто другой, как сам Клинтон. — Уильям, отец прав. Те, кто похитили твою маму, никак с нами не связываются. Мы ничего о них не знаем. — Клинт, ты ведь не отец. У тебя есть связи в криминальных кругах, — сказал Уильям как можно тише, но его всё равно услышали абсолютно все. — Какие это связи? — насупив брови, спросила Маргарет. — Клинтон, о чем речь? — непонимающе сказал Генри. — Уильям что-то путает, — ответил Клинтон, косо посмотрев на брата. — Я бы никогда не связался с преступниками. Вы же знаете. Генри, согласившись со словами сына, кивнул и, потирая руки, отошёл к окну. Лишь Маргарет продолжала смотреть на Клинтона, будто хотела просканировать его одним лишь взглядом. Она явно что-то заподозрила. Иначе и быть не могло. Эта женщина настолько же мудрая, насколько бессердечная. — Кому нужна моя мама? — повысив голос, сокрушался Уильям. Он нервно провёл рукой по волосам. — Что за нелюди похитили её? Я всех их найду и уничтожу! Всех! Они пожалеют, что на свет родились! — Хватит! — не выдержала Маргарет и с раздражением топнула каблуком. — Ты ничего не можешь. Даже муху прихлопнуть не в силах. Не бросай слова на ветер. Уильям замолчал, лишь одарив жену отца печальным взглядом. Генри, как и младший сын, посмотрел на Маргарет, но ничего не сказал в защиту своего ребёнка. — Мама, я прошу не говорить так с моим братом, — сказал Клинтон. Его голос был ровным и спокойным. Но после этой фразы Маргарет не ответила ничего. Лишь покорно отвернулась. Грейс широко распахнула глаза начиная понимать эту семью. В глазах окружающего мира Генри Норфолк — глава известного аристократичного рода. Но если вспомнить, как Элла боялась ответить Клинтону, как сама Маргарет закрыла рот после его замечания, становилось понятно, что на самом деле именно он заслуженно может быть лидером в семье. Его слово здесь всегда на первом месте. И это действительно странно. — Уильям, я сделаю всё, что могу. Не отчаивайся. Клинтон хорошо вошел в роль соболезнующего брата. — Мне жаль, что так случилось. Грейс приподняла брови, удивляясь, как он может говорить настолько спокойно, будто вовсе не причастен к делу с похищением Эллы. Видимо, ему не впервые проворачивать такие махинации. — Спасибо, брат. Твоя помощь мне очень нужна. Я так переживаю за маму. Клинтон легонько похлопал Уильяма по плечу и, грустно улыбнувшись, посмотрел на всех присутствующих. — Я пойду, разведаю обстановку. Уверен, что всё хорошо. А вам остается лишь поддержать Уильяма. Клинтон посмотрел на Грейс и, повернувшись, направился к выходу. Она лишь через несколько секунд поняла, что это был молчаливый приказ следовать за ним. Поймав на себе убийственный взгляд Маргарет, Грейс покинула кабинет, гадая, что отныне стоит ожидать от герцогини Норфолк уловку. Не было никакой уверенности, что это не закончится смертью. Вряд ли Маргарет хотелось, чтобы по земле ходила та, которая знает все её тайны. Легче спрятать такую угрозу под землю. — Ты выглядела, как раненный оленёнок, — проговорил Клинтон, опуская на неё взгляд. — Моя мама и на тебя плохо влияет? — Видимо, — подавленно ответила Грейс. — А ты вот наоборот ни капли не испытывал стыда. — Да. Мне не стыдно. Грейс хмыкнула, поражаясь его хладнокровию. — Как тебе удалось потерять человечность? Клинтон не ответил на вопрос, но Грейс показалось, что он его задел. Что с этим человеком произошло за столько лет? Не может быть, чтобы такого волевого мужчину, как Клинтон, легко задевал вопрос о человечности. Она молча шла за ним и лишь после того, как он открыл ей дверцу своей машины, остановилась, взглянув на его лицо. — Куда мы едем? — Я отвезу тебя домой. Или будешь ночевать под воротами? Грейс поморщилась, заметив серьёзность на его лице. Он явно не умел галантно высказываться. — Я сама доберусь домой. Спасибо. Подняв голову, Грейс резко повернулась и, сделав шаг в сторону, тут же была остановлена сильной хваткой Клинтона. Он прижал её к машине, закрывая путь к свободе своими руками. Опустив взгляд, Клинтон долго смотрел в лицо упрямице. Её показная независимость начинала его раздражать. — Знаешь, на кого ты похожа? — спросил он и, встретив её негодующие глаза, продолжил: — На вредного противного ребёнка. Таких нужно наказывать. А по части наказания мне нет равных, Бруннера. Грейс задышала чаще, невольно засмотревшись на его губы. Лишь поймав себя на мысли, что думает вовсе не о том наказании, она заставила себя посмотреть в его глаза. — Нет сомнения, что убийца умеет наказывать, — бросила Грейс. Она вовсе не жалела, что затронула тему, которая ему не нравилась. Дрожь прошла по её телу, когда раздражение на его лице сменилось хитрой насмешкой. Клинтон ближе наклонился к ней. Осторожным движением он убрал на спину Грейс её тёмные локоны. Клинтон дразнил. Он едва касался губами мочки её уха. — Я хочу убивать тебя долго и нежно. Хочу слышать твой мучительный стон, — шептал он, и Грейс прикрыла глаза, ощущая, как подкашиваются колени. — Хочу, чтобы ты молила меня остановиться. Будет больно. Но это самая приятная боль, которую ты ощущала, Грейси. Грейс прерывисто выдохнула, понимая, что каждое его слово магически действовало на неё. Он говорил грубо, слегка сдавливая пальцами её шею, но всё, что сейчас хотелось, — это осуществить то, что он сказал. Даже если будет больно и страшно. Ей хотелось это испытать. — Будь покорной, — продолжил он голосом, который её завораживал. Опуская ладонь, Клинтон очертил ею талию. — Если ты продолжишь вести себя, как непослушная девочка, будешь наказана. Он резко отступил назад и направился к водительскому сидению. Грейс тяжело дыша, открыла глаза. Она едва пришла в себя. Понадобилось несколько секунд на размышления о том, что только что произошло. Момент, когда Клинтон властно прижал её к своей машине, касаясь руками так, как ему угодно, вновь отразился в её голове. Как фрагмент из фильма. Она лишь сейчас смогла по-настоящему осмыслить, что именно позволила этому нахальному распутнику. Как у него получалось заворожить её и заставить потерять рассудок? Он невозможный! С таким опасно находиться рядом. С Клинтоном Грейс не могла себя контролировать. Из горла вырвался сдавленный стон сожаления. Она резко открыла дверцу машины и молча села рядом с титулованным водителем. На протяжении нескольких минут Клинтон тоже ничего не говорил. Ему лишь нравилось наблюдать за тем, как Грейс злится и на него, и на саму себя. — Твоё молчание длится уже больше пяти минут. Надо вручить тебе медаль по этому поводу, — насмешливо проговорил Клинтон, поглядывая на пассажирку, которая сложила руки на груди и сосредоточенно смотрела в боковое окно. Не получив язвительный ответ на свои слова, он в удивлении приподнял брови. — Неужели моя угроза подействовала? Странно. Любая другая была бы лишь рада моему наказанию, — сказал он и был действительно поражен её поведению. Ему нравилось это. Она не походила на других и никак не поддавалась на его уловки. — Ты особенная, Грейси. Грейс опустила взгляд, вслушиваясь в его монолог. — Я, правда, думал, что ты будешь такой же, как и мои многочисленные поклонницы, — говорил он так, будто вёл разговор с самим собой. — Но я никак не могу раскусить тебя. Или же ты одна из немногих девушек, которые не отслеживают мужчин с толстым кошельком, или же просто ненормальная. Грейс резко повернула голову и посмотрела на Клинтона. По её лицу легко можно было понять, что она не ожидала таких выводов, и это его рассмешило. — Шучу, цветочек. Он продолжал улыбаться, но взгляд стал виноватым. Показалось, что он подобрел. Такое у Клинтона замечалось редко. Чаще он был насмешливым, хитрым, опасным, надменным, но точно не добрым. — Юморист, — шёпотом бросила она. Спустя минуту молчания Грейс не выдержала и задала мучавший её вопрос: — Что ты сделал с Эллой? Клинтон не взглянул на неё, устремив взгляд на дорогу перед собой. — Сомневаюсь, что ты должна знать это. — Клинтон, я одна из тех, кто знает твою тайну. И если ещё никому не рассказала, значит, мне можно доверять. — Не в этом дело, Грейси. Я просто не делюсь своими делами с окружающими, — ответил он, крепче сжимая руль. — Ты привык быть одиночкой. А насколько легче, когда есть тот, с кем можно обсудить свои проблемы, — сказала Грейс, хотя на самом деле и сама не знала, как это — находиться рядом с таким человеком. — Ты будешь меня учить, маленькая леди? — он изогнул одну бровь, на секунду посмотрев на неё. — Нет. Просто ты дал мне дельный совет насчёт Стива. Теперь я хочу помочь. Клинтон лишь хрипло засмеялся, что ей вовсе не понравилось. — Мне не нужны советы. Я сам справляюсь со всеми преградами, которые стоят у меня на пути. Грейс опустила взгляд, понимая, что не со всем он может справиться, как уверяет. Даже в эту секунду рядом с ним сидит она, одна из самых больших преград. И подло доказывает, что ей можно доверять. Какая чушь. Теперь ей приходилось делать то, что всю жизнь презирала. Обманывать и манипулировать. Продолжать эту игру совсем не хотелось. Но выхода нет. Грейс молча уставилась в лобовое стекло и больше не произнесла ни слова. Нет смысла дальше продолжать попытки завоевать его доверие. Она это не заслужила. Клинтон косо посмотрел на Грейс и, тяжело выдохнув, ответил: — Элла заперта в подвале моего дома. Я ответил. Довольна? Грейс медленно повернула голову и, встретившись глазами с Клинтоном, несколько секунд молчала. Эту паузу прервал вопрос: — Ты убьешь её? — Грейс, перестань. Я убил один раз. И больше подобных случаев не было. Единственный раз, Клинтон, сам того не подозревая, ответил на один из её многочисленных вопросов. — Значит, ты больше не хочешь делать это? — Я и тогда не хотел. — Как это получилось? — быстро спросила она, уловив момент для его откровения. — Ты слишком много начала говорить, — строго ответил он, прерывая диалог, в котором и без того сказал слишком много. Грейс поджала губы. Он снова закрылся в себе, и вытянуть из него хоть слово о той самой ситуации будет невозможно. — Я могу увидеть Эллу? Этот неожиданный вопрос Грейс заставил Клинтона посмотреть на неё широко раскрытыми от изумления глазами. — Если ты так хочешь побывать в моём подвале пыток, только скажи. Грейс закатила глаза, когда он вновь начал подшучивать над ней. — Я просто хочу увидеть, что с ней всё хорошо. — И не боишься, что больше не выйдешь оттуда? — спросил он, разворачивая машину в совершенно другом направлении. Грейс схватилась за ручку, придерживая равновесие на повороте и, хорошо подумав, ответила: — Боюсь.

***

Грейс поймала на себе оценивающий взгляд каждого из охранников во дворе дома Клинтона. Их здесь было так много, что хватило бы для защиты целого квартала. На парковке она увидела пять спортивных машин производства компании Клинтона. В прошлый раз их было меньше. Может, это новинка, которую он представит на всеобщее обозрение позже? Если так, то ей придется сказать об этом подлому Райту Эвансу. Он желает знать каждый шаг своего конкурента. И что-то утаить от него будет ошибкой. Грейс, витая в своих мыслях, не заметила, что Клинтон остановился, и налетела на его спину. Подняв взгляд, она посмотрела виновато. Клинтон же указал ей на лестницу, которая вела вниз. — Дамы вперёд, — проговорил он. Грейс замешкалась. Возможно, было глупой затеей решение убедиться в том, что Элла жива. Это ведь не её дело. А если Клинтон, и правда, запрет её там вместе с матерью своего брата? А если Эллы там вообще нет? Может же быть, она уже давно мертва, а теперь черёд Грейс, которой слишком много известно. Клинтон хранит немало тайн. Невозможно не подозревать его в самых порочных делах. Но понимая, что пути назад нет, она сделала шаг вперёд. С каждой ступенькой вниз Грейс ещё больше осознавала, что не всё так просто, как кажется. Она сама попала в ловушку. — Клинтон, — её голос задрожал, как только она остановилась перед большой железной дверью. Он стоял позади. Обхватив её за плечи, Клинтон протянул руку и постучал по двери. Это был скрытый шифр, специальный сигнал. — Ты дрожишь, — прошептал он, и Грейс почувствовала его улыбку, даже не посмотрев на лицо. — Я зря пошла сюда? Скажи, — едва слышно выговорила она, ощущая, что страх оковал её, словно цепями, и не позволял даже вздохнуть. Клинтон выдержал паузу и, как только дверь открыл горилоподобный охранник, дал ответ: — Возможно.