Океан без берегов

Запах сырости, приглушенный свет и чёрные стены взбудоражили Грейс. Она сразу же пожалела, что вообще довелось связаться с этой семьёй. Клинтон явно потерял разум, если проделывает такие бесчеловечные дела. Так может поступать лишь сумасшедший. Нормальные люди, если и мстят, то делают это иначе. Грейс тяжело сглотнула, боясь оглянуться. Всё, что она видела, — это двухметрового широкоплечего работника Клинтона, который шёл перед ними. Бежать было поздно. Невозможно. Глупая любопытность завела её в тупик. — Клинтон, — едва прошептала она, обхватив плечи руками. — Ты убьёшь меня? Она услышала позади себя его приглушённый смешок и ответ: — Я обещал, что сделаю это только в том случае, если ты будешь много разговаривать. — Ты обещал убивать нежно, — проговорила Грейс, надеясь, что он тогда не соврал, но это замечание повеселило его ещё больше. — Хорошо. Я буду очень нежным. Грейс хотела сказать, что ситуация вовсе не смешная, но больше не рискнула и слова произнести. Этот маньяк на всё способен. — Девушки так хорошо умеют накручивать себя. Это дар от рождения или суперспособность? — спросил Клинтон у своего работника. — Посмотрела бы я на тебя в ситуации, когда ведут по подвалу и обещают убить, — возмутилась Грейс, не в силах промолчать. Он будто специально раздражал её своими неуместными фразами. — Цветочек, ты сама пошла сюда. Я ведь вёз тебя домой, — заметил Клинтон. — И я не с тобой разговариваю, кстати. — Видимо, твой охранник не сильно разговорчив. Или просто ты совсем не интересный собеседник, — сжав руки в кулаки, съязвила Грейс. Заставить себя молчать она не смогла, как и поддаться страху перед неизвестной участью. Будет отстаивать свою волю, даже глядя в глаза смерти. Клинтон лишь рассмеялся, что заставило Грейс чуть не подпрыгнуть на месте. Он реагировал не так, как она себе представляла. Для такого самовлюбленного мужчины её выражения должны быть оскорбительными. — Да. Может, если бы у моего охранника был бы язык, он бы смиловался и ответил такому неинтересному собеседнику, как я. Клинтон едва успел остановиться, когда Грейс резко повернулась к нему лицом. Он понял, что должен объяснить свои слова. — Этого парня зовут Грегор. Он сын знатной семьи. Но после того, как ему отрезали язык люди, с которыми по глупости связался, от него отказались. И вот уже двенадцать лет Грегор работает на меня. Его слова повергли её в шок. Она сама не замечала, что стояла с открытым ртом и круглыми глазами. Клинтон завершил свой рассказ с такой безумной улыбкой, что невозможно было и слова сказать, не то что пошевелиться. Клинтон слегка приподнял её подбородок и, склонив голову набок, довольно подметил: — Люблю, когда ты молчишь. Он обхватил её плечи руками и резко повернул к себе спиной, подталкивая идти дальше. Грейс послушно выполнила его молчаливый приказ. Они шли по коридору. Это место напоминало средневековую тюрьму. Каменные стены. Двери с решётками. Свет будто от факела. Горилоподобный палач вместе со своим королём дополняли эту картину. С каждой секундой Грейс становилось всё хуже. Она никогда не испытывала такого ужаса перед своим будущим. Неужели её, и правда, ждёт виселица? Немой Грегор открыл деревянную дверь. Как только они вошли внутрь, Грейс быстро огляделась, запаниковав ещё больше. В углу на стуле сидела темноволосая женщина. Она обняла одно колено руками. Другую босую ногу пленница спустила на холодный каменный пол. Медленно подняв голову, она посмотрела перепуганными глазами сквозь каскад спутанных волос. Грейс застыла, осознав, что Клинтон, который изначально показался ей легкомысленным и оптимистичным, на самом деле вовсе не шутил, когда дело доходило до его недоброжелателей. Он способен напрочь вычеркнуть совесть и поступать как настоящий тиран. Перспектива быть врагом Клинтона совсем не порадовала. А ведь Грейс его самый настоящий враг. Просто он ещё об этом не узнал. Грейс, прерывисто дыша, медленно перевела взгляд на Клинтона. Он был абсолютно спокоен. Просто стоял перед ней, засунув руки в карманы брюк, и выглядел, словно полководец на поле боя, от слова которого зависели жизни других. — Ты хотела увидеть женщину, которая наняла киллера, чтобы убить меня? Вот она. Мать моего родного брата, — тон Клинтона до предела накалил обстановку. — Элла никогда не была мне близка. Но подставы от неё я не ждал. Грейс растерянно взглянула на изображение небольшой камеры: — Что ты сделал с ней? Клинтон посмотрел на измученную Эллу и ответил: — Я не настолько ужасен, как ты думаешь, Грейси. Что бы там ни было, Элла всё-таки женщина. Я не отдавал моим людям приказ пытать её как мужчин. Её никто не тронет. Но сидеть здесь, в холоде, без еды и воды, ей ещё долго. — А дальше что? Отпустишь? — Сомневаюсь. — Ч-что это значит? Ты ведь говорил, что не убьёшь ещё раз, — Грейс подняла на него глаза, полные надежды, что он не поступит так. — Я не соврал. Элла будет гнить в этой камере до тех пор, пока мне не надоест мучить её мечтами о свободе. Грейс опустила голову, пытаясь переварить в своей голове всё то, что только что услышала и увидела. Разве можно после всего этого смотреть на Клинтона так, как раньше? Как можно молчать, если он устраивает самосуд? Каждые две секунды почти всё тело сотрясала дрожь. Казалось, она даже доходила до головы. Мысли спутались, и даже звука изо рта невозможно было вытянуть. — Грейс, я хорошо понимаю, что ты сейчас думаешь, — начал Клинтон, медленно приблизившись к ней. Она быстро вытянула руку перед собой, показывая, что не хочет, чтобы он подходил. Заметив этот жест, Клинтон остановился в шаге от неё. — Я пугаю тебя. — Да, — быстро ответила Грейс. Она никак не могла решиться и посмотреть ему в глаза. — Тебе не стоит бояться меня, — голос его был успокаивающим. Клинтон обхватил её запястье пальцами, медленно опуская руку, которую она выставила перед собой, как щит между ними. Делая последний шаг к Грейс, он продолжил: — Я не обижу тебя, Грейси. Собирая несколько потерянных частей своей былой уверенности, Грейс всё же смогла пересилить себя и поднять голову вверх, заглядывая в его глаза. Клинтон сейчас казался искренним. Он, и правда, хотел, чтобы она перестала относиться к нему, как к убийце. Но разве это возможно? Клинтон не имеет представления, что ей как никому другому есть чего бояться. Ведь она не та, которой стоит доверять. Она — предатель. И теперь наглядно видно, чего ей стоит ожидать, если в схватке с ним доведётся проиграть. — Не во мне дело, — сказала Грейс лишь часть правды. — Только потому, что ты не тронешь меня, я не могу перестать бояться тебя. Вижу, что ты делаешь с другими. Это бесчеловечно, Клинтон. Он не возражал, дважды кивнув. — Согласен. Я тоже так считал раньше. Но поверь мне, в моей жизни иначе быть не может. Ты сама видишь, какая игра ведётся. Элла не просто подставила, она хотела лишить меня жизни. Считаешь, мой ответ должен быть более лояльным? Он и без того куда лучше, чем-то, что я хочу с ней сделать в действительности. Грейс долго молчала и просто смотрела в его ярко-голубые глаза. Иногда глядя на людей, можно понять, что они пережили. И наблюдая за Клинтоном, можно было увидеть много боли, которую он так тщательно скрывал под маской беззаботного распутного богача. Клинтон притянул её к себе ещё ближе, чтобы между ними не было и миллиметра расстояния. Аккуратно коснувшись её щеки ладонью, он наклонил голову. — Я не должен был надеяться, что ты поймёшь. — Да, — прошептала она, прикрывая веки так сильно, чтобы можно было представить себя не в подвале пыток. Его прикосновения напоминали хлыст, больно бьющий по коже. Он слишком сильно пугал её, чтобы чувствовать всю ту нежность, с которой к ней подошёл. Клинтон сделал шаг назад, и его взгляд быстро изменился. У Грейс не было времени, чтобы привыкнуть к этой перемене. — Теперь ты знаешь обо мне очень много. И меня совершенно не пугает то, что можешь сдать меня полиции. У тебя не получится сделать это. Грейс опустила голову, будучи не в силах ответить. Она проклинала тот день, когда в их дом вошёл Райт Эванс, заставив её пойти на такой шаг. Тогда Грейс не имела представления, что подставить Клинтона Норфолка будет не так уж просто. Он держал в секрете очень большую тайну, которая полностью меняла ситуацию. Его жестокость и бессердечность были спрятаны так хорошо, что все вокруг считали этого мужчину лишь обаятельным покорителем женских сердец. — Я могу поговорить с Эллой наедине? — решилась спросить Грейс, растеряв все остатки былой внутренней силы. Клинтон внимательно оглядел её и в молчании покинул камеру. Немой Грегор прищурился. Казалось, он в чём-то заподозрил Грейс, но уже через мгновение направился следом за своим хозяином. Дверь защёлкнулась на несколько замков. Грейс посмотрела в дальний угол комнаты и медленно подошла к несчастной женщине. Элла дрожала так, будто вокруг царил зимний холод. Было даже слышно, как стучат её зубы. Она слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на девушку, присевшую перед ней на корточках. — Миссис, — Грейс резко замолчала, вспомнив, что даже не знает её фамилию. — Элла, простите, что называю по имени. Как себя чувствуете? Элла прерывисто дышала. Она была похожа на мышонка, загнанного котом в угол. Ответа из её уст так и не последовало. — Я хочу помочь, — тихо проговорила Грейс, желая хоть немного поддержать эту дрожавшую пленницу. Поступок Эллы был отвратительным. Она хотела убить человека. Это так же жестоко, как и поступки Клинтона. Но с недавних пор, как только Грейс открылась правда о Стиве, в ней зародилось недоверие к мужчинам. А ещё проснулась женская солидарность. Казалось, что виной всему именно мужской пол. Хотя на самом деле всё совсем не так. И в глубине души Грейс это понимала. Элла что-то невнятно прошептала, и Грейс наклонилась ближе, сморщив лоб. — Что? — переспросила она. — Беги! — громко повторила Элла. Грейс резко отстранилась от неё, широко распахнув глаза. — Этот тиран уничтожает всех вокруг себя, — уже спокойнее продолжала Элла. — Ты тоже пожалеешь, что связалась с ним. — Вы преувеличиваете, как мне кажется. Клинтон поступает так, лишь потому что хотели убить его, — сказала Грейс, инстинктивно вступившись за своего начальника. Элла лишь улыбнулась. Улыбка её казалась безумной. — Ты ещё ничего не знаешь, — ответила она, облизывая пересохшие губы. — Он убийца. — Это я знаю. Одиннадцать лет назад что-то произошло. — Только тогда? Она снова широко улыбнулась и облокотилась головой об холодную стену. — Ты знаешь только о той трагедии. Грейс замерла. Значит, Клинтон соврал, что убивал лишь один раз. Соврал, что не хотел делать этого. Кто из них говорит правду? Кому стоит верить? — Иди в полицию. Расскажи о том, что знаешь, — говорила Элла, глядя на растерянную девушку. Грейс молчала. Она могла бы пойти в полицию. Но для этого нужно быть уверенной в том, что Элла не врёт. Иначе, если окажется, что Клинтон не серийный убийца, как здесь утверждается, она просто подставит себя и пополнит список врагов семьи Норфолк. Такой исход не радовал. Но возможен и другой вариант. Например, рассказать Райту Эвансу. И после этого всё уже будет в его руках. Он понесёт ответственность за эту информацию. Она же уйдёт на второй план. — Вы хотели убить Клинтона? Зачем? — спросила Грейс, переходя на другую тему. Элла сделала длительную паузу, опустив печальные глаза. — Когда у тебя будут дети, сама поймёшь. — Ради Уильяма? Но Клинтон никак не мешает его жизни. — Он мешает его власти. Грейс слегка покачала головой, поражаясь тому, на что люди готовы ради возможности получить больше прав. Больше силы и власти. — А знаете… Вас тоже можно сдать полиции, — сказала Грейс, шокировано улыбнувшись. — Вы чем-то лучше Клинтона? Нет. Вы были для меня образцом нежности и элегантности в семье Норфолк. Но кто мог знать, что знаменитая Элла лишь с виду ангел. Внутри таился настоящий дьявол. Элла быстро подняла голову, пристально вглядываясь в глаза собеседницы. — Жизнь в этой семье заставила переродиться в другого человека. И ты бы поняла меня, если бы оказалась на моём месте. — Я не буду на нём. И никогда не пойму того, что делаете. Так что будьте готовы. Если Клинтон падет на дно, уйдёте за ним. Резко поднявшись, Грейс на мгновение обернулась, а потом уверенно направилась к двери. Она уже коснулась кулаком деревянной поверхности, чтобы постучать Грегору, но вдруг остановилась, услышав тихий голос Эллы. — Мой тебе совет: не ведись на обаяние этого тирана. Я знаю, что рядом с ним любая молоденькая глупышка теряет рассудок. И ты знаешь, что это так, ведь твои тайные желания уже связаны с ним. Сердцебиение Грейс участилось. Она замерла, словно замороженная. — Беги, пока не поздно. Иначе тебя ждёт печальная участь. Поверь мне. Я многое о нём знаю. Грейс так быстро и сильно постучала по двери, что могло показаться, будто за ней кто-то гнался. — Не я одна желаю его смерти. У меня не получилось избавиться от Клинтона, но получится у кое-кого другого, — добавила напоследок Элла. Грегор долго открывал все замки, и, как только дверь распахнулась, Грейс вылетела из камеры, будто пуля из револьвера. Она резко остановилась, осознавая, что произошло. Клинтона здесь не было. Грегор за ней не шёл. Она осталась наедине со своими мыслями. Опершись на стену, Грейс приложила руку к груди и попыталась отдышаться. Только что Элла сказала столько новой информации, что оставалось лишь полагаться на интуицию. Она обвинила Клинтона во всех смертных грехах. И будто ведьма прочла все её мысли о тайных желаниях, связанных с Клинтоном. Казалось, всё просто. Стоит лишь подать всю информацию Райту Эвансу на блюдечке. Но что-то вцепилось в Грейс сильной хваткой и мешало отдать это оружие в руки врага Клинтона. Девушка выдохнула и пошла дальше по коридору. Она без усилий открыла дверь, которая теперь оказалась незапертой, и поднялась по лестнице. Дневной свет заставил Грейс прищуриться в тот миг, когда она вышла в гостиную. Клинтона и здесь не было. Грейс поняла, что самое время уходить из этого дома куда подальше. Это её шанс. Иначе этот человек придумает ещё что-нибудь, чем можно запугать. Но быстро обернувшись, Грейс вскрикнула от неожиданности. В шаге от себя она увидела Клинтона. Он улыбнулся. — Хотела уйти, не попрощавшись? — спросил он, прикоснувшись плечом к косяку двери. — Ты напугал меня, — Грейс обхватила локти ладонями. Её поза выдавала скованность. — Извини, — прошептал он и медленно приблизился к ней. — Как прошёл разговор с бедной и несчастной женщиной в моём подвале? Грейс не сделала ни шага назад. Хотя очень хотелось. Он надвигался на неё, словно атакуя. Слишком враждебно. Слишком… — Нормально. — Ты неразговорчивая. Меня пугает это, — Клинтон остановился прямо перед Грейс. — Что она могла сказать такого, что заставило тебя молчать? Надо взять у неё урок в этом. Грейс в очередной раз пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Ничего. Просто мне жаль её. — Ну, конечно, — он кивнул, улыбнувшись шире. — Бедная. Не получилось пристрелить брата своего сына. Как это так? Грейс прикусила нижнюю губу. Как бы там ни было, Клинтона тоже можно понять. — Я не оправдываю её поступок. Как и твой. Клинтон отвёл глаза и больше ничего не сказал. — Я могу поехать домой? — спросила она после застоявшегося молчания. — Я отвезу тебя, — ответил Клинтон. На его лице больше не было улыбки. Он выглядел скорее расстроенным. — Нет! — слишком резко ответила она, но уже в следующую секунду спокойно поправила себя: — Я сама доеду. Клинтон кивнул, будто понял, почему она не хочет садиться с ним в одну машину. — Нет, Грейси. Ночь на дворе. Ты одна не поедешь. Не хочешь, чтобы я отвез тебя. Значит, это сделает мой водитель, — не позволяя ей возразить, он заявил: — И это не обсуждается! Грейс не покидало чувство, что в последний час она словно была не в себе. Будто весь этот ужас виделся не её глазами. Даже теперь взгляд Клинтона казался особенно пугающим. Хотя на самом деле он не желал внушить ей страх. Но Грейс больше не могла смотреть на него, как раньше. Теперь она видела перед собой лишь беспощадного человека, главной миссией которого была месть. Они обитали в разных мирах. И она точно ещё не была в силах понять его мир, но уже обитала там.

***

Город, который никогда не спал, позволил водителю Клинтона быстро добраться до района Грейс. Он проехал по маленьким улочкам, ускоряясь после того, как в дорогую машину полетела жестяная банка. Джон, известный на этой улице пьяница, люто презирал богачей. И Грейс привыкла к тому, что он бросал всё, что попадалось под руку во всё, что выглядело дороже, чем пятьсот долларов. — Милый райончик, — пробубнил под нос Райан, останавливая машину на обочине. — Прошу прощения, если Джон что-то повредил. Пусть мистер Норфолк не сердится. Вы же не виноваты, — поспешно проговорила Грейс, надеясь, что Клинтон не станет отчитывать бедного водителя за повреждения своей машины, которая стоила в несколько раз дороже, чем жизнь самой Грейс. Райан лишь улыбнулся, повернув к ней голову. — Даже если я нечаянно сброшу эту машину с моста, мистер Норфолк не станет злиться. Грейс опустила взгляд. Она, и правда, совсем не знала Клинтона. Недавно ей казалось, что он эдакий тиран, карающий всех за неправильный шаг. Возможно, стоит повременить с выводами, ведь она сама себе спутала мысли. Не без помощи Эллы. — Ладно. Спасибо, что подвёз. Грейс открыла дверцу. — Это не мне спасибо, — услышала она в ответ, перед тем как выйти. Ну да, вся благодарность великодушному титулованному распутнику, державшему в подвале настоящую камеру пыток. И как ему удалось сохранить любовь всех людей, которые работали на него. Он же настоящий невежа. По традиции принявшись за поиск ключей в сумке, Грейс мысленно отругала себя, что не занялась этим ещё в салоне автомобиля. После того, как машина отъехала, наступила тишина. Лишь вдалеке слышалась сирена скорой помощи. Наконец-то обнаружив ключи, Грейс выдохнула с облегчением. Она уже было подумала, что где-то умудрилась их потерять. — Стой! — хриплый мужской голос, раздавшись позади, неожиданно заставил Грейс испуганно подскочить на месте и резко повернуться. Перед ней очутился тот самый Джон. На вид этому мужчине было лет сорок, но выглядел он довольно плохо. Видавшая виды одежда лишь ухудшала и без того не самую приятную картину. — Ты напугал меня, — сказала Грейс, приложив руку к груди. — Кто это привозит тебя ночью в машине президента? Он стал в позу так, будто отчитывал её, как отец. — Джон, не только президенту позволено разъезжать на дорогой машине. Запомни. Грейс слегка улыбнулась и, шагая по лестнице, добавила: — И это не твоё дело. Под недовольное бурчание соседа она поднялась на второй этаж и мгновенно замерла, уставившись на открытую дверь. Быть не может, чтобы брат или мама забыли запереть её. Сердце начало биться чаще, а ноги стали словно ватными. Набравшись храбрости, Грейс медленно и тихо шагнула вперёд. Остановившись в маленькой прихожей, она затаила дыхание и прислушалась к тишине. Дрожь по телу накрыла волной, как только женский стон в гостиной пронзил тишину. Грейс, широко распахнув глаза, помчалась навстречу маминому голосу. Остановившись в дверном проёме, она попыталась понять, что происходит. Все шкафы были открыты, осколки сервиза прабабушки валялись на полу. Карниз с петлями оказался сорванным. На полу, сгорбившись, сидела мама. Грейс подошла ближе. Она резко приложила ладонь ко рту, чтобы заглушить испуганный крик. Дороти Смит держала за руку Кевина. Брат лежал на полу, не подавая признаков жизни. На его лице не было участка без крови. Ссадины на руках и шее отчетливо показывали, что его мучили немало времени. — Мама, — прошептала Грейс. — Это всё твоя вина, — едва проговорила Дороти, сжимая зубы. — Твоя! Грейс не могла пошевелиться, уставившись на мать. Она совсем не понимала смысл её обвинений. Что мама говорит? — В чём я виновата? Дороти, опираясь рукой на тумбу, поднялась и посмотрела на дочь, как на злейшего врага: — Почему ты всё ещё не уничтожила Норфолка? Как могла позволить ему сделать это с моим сыном? Грейс будто током пронзило. От головы до пят. Она не хотела верить в то, что это сделал Клинтон. Не хотела, хотя сама видела, на что он способен. — Почему ты думаешь, что это сделал Норфолк? — спросила Грейс, моргая, чтобы избавиться от таких неуместных слезинок. — Потому что громилы, которые ворвались в квартиру, передали привет от Клинтона Норфолка. Сложно было не додуматься. Грейс так и осталась стоять, будто она всего лишь статуя. Даже после того, как в квартиру вошли сотрудники скорой помощи и полиция. Она лишь растерянно проследила взглядом за тем, как быстро медики положили Кевина на каталку и как мужчины в форме начали допрашивать Дороти. Грейс всё ещё думала о том, что сделал Клинтон, отвечая на нежелание Кевина платить долги.