Океан без берегов

Клинтон покрутился в кресле. Перед ним открывался вид с двадцатого этажа здания фирмы. Он посмотрел на наручные часы и закатил глаза. Грейс опаздывала уже на два часа. Эта девушка когда-нибудь сведёт его с ума. Если она вздумала прятаться, то это не лучшая идея. В любом случае Грейс окажется в его руках, потому что нужна ему для мести Эвансу, которого он раньше считал своим близким другом. И, конечно, она нужна ему, чтобы эта месть была в два раза слаще. В его положении не стоит удивляться предательствам. Таким, например, как то, которое совершил Райт. Очевидно, что у каждого человека, добившегося в жизни высот, будут завистники. Не все способны на борьбу и достойное соперничество. Джоан сообщила о приходе Адрианы по специальному телефону, который связывал секретаря с начальством. Клинтону не особенно хотелось видеть свою очаровательную любовницу. Её визиты слишком участились. Она уже больше надоедала своим присутствием, чем радовала глаз собственной красотой. Пришла пора напомнить ей, что их связывает лишь сексуальная связь. Ничего больше. — Клинтон, я соскучилась. Длинноногая блондинка в коротком облегающем красном платье — это почти классика. Но в его кабинете она смотрелась раздражающим атрибутом. Адриана Сансон была популярной в модельной индустрии. И роман с Клинтоном Норфолком пошёл ей лишь на пользу, став бесплатным пиаром. Громкое имя любовника открывало для Адрианы вход на самые яркие и роскошные показы. Каждый влиятельный дизайнер хотел видеть модель, за короткий срок сумевшую засиять в мире моды, девушку, которая часто ходила под руку с представителем семьи голубых кровей. Клинтон слегка улыбнулся ей, не желая задеть тем, что предстояло сказать. — Адри, — начал Клинтон. — Рад видеть тебя. Но сейчас не время. Стоит предупреждать заранее о своём визите. Адриана остановилась рядом с ним и опустила взгляд, виновато хлопая ресницами. — Извини. Я не хотела отвлекать тебя. — Сладкая, зачем ты пришла? Адриана на секунду задержала на нём взгляд, подмечая серьёзность в выражении его лица. Этот суровый вид не мог не насторожить. Ей был интересен лишь один вопрос: куда делась былая лёгкость в их отношениях? Раньше приветствие Клинтона было иным. Каждая их встреча не обходилась без огня в глазах и бешеного сексуального желания. Адриана уже не раз была в этом кабинете. Но ни разу не выходила из него без свежих воспоминаний о страстной любовной встречи. — Разве нужен повод, чтобы увидеть тебя? — Конечно. Повод для нашей с тобой встречи только один, — многозначительно сказал Клинтон, не проявляя ни капли взаимной радости. — Нас связывает только секс? — в её голосе отчётливо звучала обида. Клинтон откинулся на спинку стула и просто кивнул, наблюдая за недовольством, возникшим так быстро на прекрасном лице его гостьи. Адриана сделала шаг назад. — Думала, мы уже перешли эту черту. — Мы никогда её не перейдём, — отрезал Клинтон. Адриана совсем поникла, опустив к полу грустный взгляд. — Не будь так уверен, — бросила она, на миг вновь взглянув на Клинтона. Он расслабленно сидел на стуле, и вся эта болтовня казалась ему лишней. Пустая трата времени на ненужные пустые разговоры с одной из множества влюблённых в него девушек. Как бы он ни предупреждал, что у них не будет ничего серьёзного, девичьи сердца всё равно получалось разбивать. Раньше это казалось сложным. Теперь вошло в привычку. — Милая, я ведь говорил, что хочу от тебя. Ты согласилась. Почему сейчас так расстроена? — Я… — Адриана замешкалась, почувствовав непонятную боль в груди. — Я не знаю. Клинтон проследил за тем, как прекрасное лицо восходящей модели озарила грусть. Ей это не шло. И огорчать её у него не было желания. Он поднялся и заглянул в её глаза, аккуратно коснувшись руки. — Всё нормально? — Да, — ответила она, засмотревшись на его лицо. Она знала, на что идёт, когда согласилась на отношения без обязательств. Но не заметила, как потерялась и перешла допустимые грани. Теперь было неприятно, и это чувство угнетало. Хотелось устроить истерику и больше не видеть Клинтона Норфолка, чтобы не причинять самой себе боль, лишь посмотрев на него. Но Адриана хорошо понимала, как его имя может повлиять на её карьерный рост. Приходилось терпеть, не получая взаимности.

***

На третий день отсутствия Грейс Клинтон понял, что она, и правда, не просто игнорирует его. Эта девушка сбежала! Иначе её отсутствие на рабочем месте объяснить было нельзя. Очень опрометчивый поступок! Он дал задание Джоан дозвониться родственникам Грейс. Но из этой идеи ничего не вышло. Кевин сказал, что Грейс не появлялась дома уже несколько дней. Клинтон послал своего человека, чтобы проверить улицу, на которой жила эта упрямица. Немой Грегор смог найти раненого им Джона недалеко от дома Грейс. Этот факт насторожил Клинтона ещё больше. Грейс бы не сбежала, оставляя Джона на произвол судьбы. Она тряслась над эти бездомным, больше, чем над собственной семьёй. — Мистер Норфолк, сделать вам кофе? — спросила женщина, которая работала личным поваром Клинтона. — Вы выглядите уставшим. Он отвлёкся от своих мыслей и посмотрел в сторону. — Налей виски. — Сию секунду, — работница поспешила к бару и пулей вернулась назад с любимым напитком хозяина в руках. — Что-то ещё? Она услужливо подняла на него взгляд и слегка улыбнулась. Его нежелание отвечать взаимной добротой было уже привычным. — Нет. Можешь идти. Клинтон потушил сигару и, остановившись около панорамного окна, вспомнил день, когда Грейс обманным путем ушла. Тогда она лишила его возможности желанной мести. Её очень любезно согласилась подвезти мама. Мама. Маргарет Норфолк всем сердцем ненавидела Грейс Смит. И решила подбросить её домой? В это сложно было поверить. Клинтона внезапно озарила мысль, что в неизвестном исчезновении Грейс замешана его мать. Он сам удивился, что раньше не понял столь очевидной правды. Отыскав свой телефон, Клинтон набрал знакомый номер. В ожидании гудков он уже ощутил непонятную дрожь. Ему было известно, на что способна Маргарет. Эта женщина могла заставить человека страдать. Убить для неё тоже не составило бы особого труда. И если Грейс оказалась в её руках, то этой девушке точно не позавидуешь. — Клинтон, — прозвучал тёплый голос Маргарет. — Скажи, что ты ничего не сделала Грейс, — бросил в ответ Клинтон, до последнего надеясь услышать, что мама не приложила безжалостную руку и ничего не сделала беззащитной Грейси. В телефоне застыло молчание. — Мама, где Грейс? — не выдержал Клинтон, хорошо понимая, что уже не стоит рассчитывать на её неосведомлённость в исчезновении его ассистентки. — Клинтон, эта девушка одурачила нас! Она достойна худшего наказания. — Где она? — перебил он, не замечая нервных нот в собственном голосе. — Тебе не стоит беспокоиться об этом. Я всё сделала чисто, — спокойный голос Маргарет ещё больше разозлил и без того раздражённого Клинтона. Его рука так сильно сжала телефон, что казалось, он сейчас согнётся пополам. — Что ты сделала? Что с ней? Послушай, если с Грейс что-то случилось или может случиться, я не посмотрю на то, что ты моя мать! — Угрожаешь мне? — Маргарет шокировало его заявление. — Нет. Лучшее наказание для тебя — это потеря единственного человека, который тебя пока ещё ценит. Ты никому не нужна, кроме меня. — Клинтон, перестань. Я хотела, как лучше! Только теперь Маргарет ощутила, что может легко потерять сына. Пришло время задуматься. Он говорил правду. Клинтон — единственный, кто несмотря ни на что продолжал любить её. Хотя и не проявлял свои чувства часто. У неё до этого момента он оставался один. — Говори немедленно, что ты сделала с Грейс!

***

Грейс поджала колени к подбородку, обхватив себя руками. Она дрожала от холода и уже почти не чувствовала конечностей. Стульев или хотя бы каких-то коробок, на которых можно было расположиться, не нашлось. Она и ещё десять молодых девушек сидели на сыром мокром бетоне в маленькой тюремной камере какого-то подвала. После того, как Маргарет передала её трём неизвестным мужчинам, мало что получалось вспомнить. Только то, что она пыталась сбежать, громко кричала и вырывалась. За непокорность Грейс получила удар по голове чем-то явно тяжёлым. Сознание она не потеряла, но здравый рассудок точно был оставлен ещё в машине Маргарет. Сил для слов и криков уже не было. Голова сильно кружилась. Грейс уже не могла сопротивляться, когда её забросили, как мешок, в грузовую машину. Они ехали час. Возможно, больше. Слёзы катились по щекам, но Грейс уже не замечала их. Она лишь смотрела пустым взглядом в противоположную сторону и ждала своей участи. И вот теперь Грейс, тяжело дыша, изредка поглядывала на девушек. Не все могли оставаться спокойными. Были те, кто не выдерживал убийственных обстоятельств. Девушки устраивали истерики и пытались прорваться через толстую решётку. Руки этих пленниц были в крови. Но они совсем не замечали собственной боли под воздействием бушующего адреналина. Грейс медленно повернула голову в сторону Лесли. Только с ней удалось познакомиться. Они прибыли в это место в один день и обе ещё не провели так долго в камере, чтобы озвереть, как другие несчастные. — Эй, — прошептала Грейс и ощутила, как трясётся её собственная челюсть от невозможного холода, который пробирал до самых костей. — Ты спишь? — Хочу спать, — проговорила Лесли, едва открыв глаза. — Но боюсь, что если засну, больше не проснусь. Грейс прикусила нижнюю губу, понимая, о чём сказала Лесли. Было действительно очень холодно. В этом месте работал мощнейший кондиционер. Сырость подвала и холод, шедший с улицы, тоже давали свои плоды. Казалось, будто попросту сидишь на снегу в лёгкой одежде. Пальто у них забрали. Каждой выдали лишь невзрачное мешковатое платье. — Мы умрём? — спросила Лесли. И это был риторический вопрос. Грейс понимала, что уже обречена, но пугать другую девушку не хотела. Пусть хоть у неё будет вера в лучшее. Грейс больше не верила. — Нет. Всё будет хорошо, — утешила Грейс, пытаясь выдавить улыбку. — Просто представь, что мы выходим из этого проклятого места. Представь, как покупаем бургер и горячий кофе. Лесли прикрыла глаза и сладко застонала: — Три дня без еды и горячих напитков просто ад. — Да, — согласилась Грейс и на мгновение замолчала, ощущая, как по телу прошла новая волна колючей дрожи. — И что потом? — спросила Лесли, наслаждаясь мечтаниями. Грейс сделала паузу, представляя свой идеальный день. Если бы она выбралась отсюда, то первым бы хотела увидеть Клинтона. Как бы жесток он ни был, она больше не ощущала злости. Клинтон пугал её, но даже страх рядом с ним был наслаждением по сравнению с тем, что сейчас выпало ей пережить. Он наводил на неё панику. И он же дарил особое чувство, которое заставляло её хотя бы иногда улыбаться. Именно это отняла его коварная бессердечная мать. — Потом мы бы закутались в одеяло и легли спать, — ответила Грейс. — Нет. Я бы пошла к Эндрю. К парню, который меня очень любит. Я так долго отказывала ему, — Лесли задумалась. — И вот теперь, когда я не уверена в завтрашнем дне, когда стою на пороге смерти, понимаю, что зря упустила время. Жизнь очень коротка. Я должна была ответить ему взаимностью. Грейс опустила взгляд. Лесли права. Нужно ценить каждый момент своего существования. Ведь совсем не знаешь, что будет завтра. Сможешь ли сказать то, что боялся? Сможешь ли сделать то, на что давно не решался? Грейс не смогла. Теперь же, обдумывая всё, она поняла, что поступила бы иначе. Если бы время повернулось в обратную сторону… Она бы рассказала всё Клинтону и не отдавала всю себя семье, которой была безразлична. В помещение, где находилась клетка с пленницами, вошёл высокий мужчина. Он был в форме, которой напоминал обычного сантехника. Вошедший остановился посреди зала и взглянул в сторону девушек. — Сейчас каждая из вас примет душ. И не смейте жаловаться на холодную воду, — произнёс он. — Что с нами будет? — выкрикнула одна из девушек. Та, которая постоянно умывалась своими слезами. Даже теперь. — Увидишь. Мужчина пересчитал девушек и медленно поднялся по лестнице, не забыв запереть за собой дверь на несколько замков. Вечером пленниц тройками отводили в душ, который выглядел не самым лучшим образом. Белую плитку покрывала плесень. Неприятный запах канализации, который обычно можно было встретить в старых общественных туалетах, вызывал тошноту. Грейс, Лесли и брюнетка, которая так и не назвала им своего имени, вошли в свои кабинки. Им дали шампунь и мыло. Держать всё приходилось в руках, ведь полочек здесь не было. Лишь крюк для полотенца. Грейс включила воду и едва сдержалась, чтобы не застонать от пробирающего холода. Вода, текущая маленьким ручьём, была просто ледяной. Напрашивались шутки про Антарктиду. Но Грейс было не до них. Она несколько раз пыталась стать под ужасно холодную струю, и все эти попытки закончились провалом. Грейс и без того уже почти не чувствовала своего тела. И душ, напоминавший о Северном ледовитом океане, стал не самым лучшим дополнением к общей картине. Она скривилась, не зная, как ей совершить этот подвиг, но услышала лишь звуки воды из кабинки, находившейся рядом. — Лесли? Это ты? Неужели смогла стать под этот душ? — Да. Ты видела, что они сделали с девушкой, которая не повиновалась? Я не хочу оказаться на её месте. Грейс вспомнила не самый приятный случай, произошедший в день её прибытия. Несчастную девушку, которая продолжала говорить после запрета, избили до полусмерти. Одно воспоминание пробирало до дрожи. Оно-то и заставило Грейс сделать шаг вперёд, под струю ледяной воды. Через несколько часов всех пленниц вывели в зал и выстроили в одну колону. Никто из них так и не понял, к чему этот сбор и почему обязательно нужно было принимать душ. Грейс предполагала, что надо выглядеть чуть лучше, чтобы понравиться возможным покупателям. Ведь не зря Маргарет упомянула торговлю людьми. Единственное, что её смущало, — это одежда. Короткие платья, которые едва прикрывали все запретные места. Пленницы были больше обнажены, чем одеты. Это заставляло нервничать ещё сильнее. Участь быть проданной в качестве рабочей силы вызывала меньше страха, чем несчастье попасть к какому-то похотливому мужчине в сексуальное рабство. Но всё, казалось, неминуемо приближалось именно ко второму. В зал быстрым шагом вошёл низкий мужчина в возрасте примерно пятидесяти лет. Он крутил в руке какие-то два железных шара, которые напоминали то, что приписывают доктора для успокоения. — Значит так, — поспешно начал незнакомец, остановившись посредине. — Сейчас вы пойдете на аукцион. В качестве тех, на кого будут играть в покер знатные люди. И ваше счастье, если кому-нибудь приглянетесь. Если нет, то шансы на жизнь, лучшую, чем в клетке, у вас нулевые. После этих слов мужчина так же быстро исчез, как ранее появился. Грейс и Лесли переглянулись. — Нам придётся прощаться. Увидев непонимание на лице Грейс, Лесли пояснила: — Такую красотку, как ты, точно кто-то приобретёт. — Лучше сидеть в холодном подвале, чем исполнять приказы какого-то богатого напыщенного индюка. Лесли едва смогла усмехнуться в ответ, поправляя кудрявые русые волосы. — Вы должны молчать и быть послушными! — принялся раздавать указания тот самый мужчина, который каждый день их пересчитывал. — Если кто-то захочет, чтобы вы что-то сделали, будете делать. Абсолютно всё! За малейший промах будете получать десять ударов по спине хлыстом. Грейс ощутила себя в каком-то средневековье. Она, конечно, слышала о рабстве в современном мире, но это выглядело мифом. Она даже представить не могла, что такое случится с ней. Они стояли ещё не меньше часа. Потом в зал вошли ещё два надзирателя, которые подтолкнули девушек к выходу в следующую комнату. Грейс уже не замечала, как её трясло. Казалось, теперь бояться нечего. Но что-то всё равно вызывало новые импульсы паники. Они прошли в очередной просторный зал, который выглядел не хуже лучших казино Нью-Йорка. Обстановка была дорогой. Всё искрилось на свету. Огромная люстра украшала и без того роскошный королевский зал. В углу размещался бар. В середине стоял игровой стол, за которым сидели важные персоны и разглядывали вошедший товар. Из слов дилера Грейс уяснила только то, что тут собрались разносторонние личности. Один был нефтяным магнатом. Среди остальных нашлись несколько бизнесменов и двое застройщиков земель в азиатских странах. Она не сразу поняла, что услышала. Но как только получилось осмыслить эту информацию, в её голове отчётливо прозвучала фраза «наследник герцогского титула». Грейс, округлив глаза, резко подняла голову и мгновенно встретилась взглядом с ним. На миг показалось, что сердце остановилось. Клинтон смотрел лишь на неё. Она же больше не могла замечать никого вокруг. Между ними будто сверкнули молнии. Это был самый неожиданный поворот из всех, что могли произойти. Несколько минут назад она не могла и мечтать увидеть здесь его. Но это случилось. И одно присутствие этого мужчины моментально согрело её холодное тело. Зачем Клинтон здесь? Выиграть её, чтобы самостоятельно уничтожить или приобрести себе новую прислугу? Нет, второй вариант был не в стиле Клинтона. Он казался далёким от жажды иметь рабынь. А вот её бы он с удовольствием согласился иметь. Во всех смыслах этого слова. — Мистер Норфолк! Ваше присутствие именно на этом лоте меня весьма удивляет, — проговорил один из напыщенных миллиардеров, положив руку на круглое пузо. — Да. Вы, кажется, не принимаете участие в играх на девушек, — улыбнулся молодой симпатичный бизнесмен. Клинтон наконец-то отвёл пристальный взгляд от Грейс и посмотрел на собравшихся соперников по игре. — Всё бывает впервые. Он вежливо улыбнулся. — Вы правы. Я тоже первый раз решился на это, — произнёс пожилой господин, покручивая длинные усы. — В моём возрасте очень хочется молоденькую девицу. Клинтон косо посмотрел на него. Он не скрывал отвращения, после того, как представил, что этот старик может выиграть Грейс для похотливых целей. — Герцогам, как никому другому, нужны рабы, — насмешливо проговорил ещё один бизнесмен в возрасте Клинтона. Все, сидевшие за покерным столом, лишь согласились, дружно кивая. Клинтон скрыл, как были неприятны ему эти слова. В двадцать первом веке, подумалось ему, должно быть стыдно говорить о рабстве. — Итак, господа, прошу вашего внимания, — прозвучал голос того самого невысокого мужчины. — Первая рабыня. Он подтолкнул Лесли вперёд, и она, едва устояв на ногах, вышла из строя. Все мужчины посмотрели на неё, не скрывая вожделения. Кроме Клинтона. Грейс следила за каждым его взглядом. Стоять здесь было проще, когда она могла его видеть. Даже если он искренне презирал её. Она просто смотрела на него. Только на него. Хотя Клинтон с момента начала игры ни разу на неё не взглянул. Глядя на него, можно было подумать, что Грейси не было в этом роскошном и в то же время омерзительном месте. Он поправил воротник белоснежной рубашки и орлиным взглядом устремился на каждого из своих соперников по игре. Клинтон изучал их мимику и уже строил в голове план на предстоящую игру. Необходимо было понять, с кем имеешь дело, выучить, как противники ведут себя в разных ситуациях. Это помогало заранее просчитывать их ходы. — Девочка, покрутись, — сказал молодой бизнесмен. Лесли секунду стояла, как вкопанная, и лишь после ещё одного толчка «куратора» выполнила то, что ей сказали. — Хороша, — проговорил старик. — Повернись задом и наклонись. Лесли замерла, глядя на него, как на ненормального. Ещё чего захотел похотливый мерзавец! Если она сделает это, будут видны неприкрытые участки тела, которые хотелось бы скрыть от публики. — Ну же, — недовольно потребовал игрок. Грейс от неожиданности подпрыгнула на месте, услышав, как позади резко прозвучал свистящий звук хлыста в воздухе. Через секунду он, словно лезвие, прошёлся по полуобнаженной спине Лесли. Она вскрикнула, изгибаясь в неестественной позе, чтобы избежать ещё одного удара. Но не смогла это сделать. После трёх ранящих ударов, которые оставили на её спине кровавые следы, Лесли упала на колени, застонав от боли. — Прекратите немедленно! — выкрикнула Грейс. И мгновенно застыла тишина. Грейс и сама не ожидала, что сможет, несмотря на панический страх, влезть и в это. Как всегда, проблемы следовали за ней по пятам. Клинтону было жаль девушку, которая приняла удары, но вступаться за неё он не имел права. Таковы были правила этого заведения. Но теперь, когда Грейс вмешалась в то, во что точно не должна была, он напрягся. Она была в своём репертуаре. Непокорная! Очень глупо! И всё-таки смело. Ни одна из представленных юных леди не заступилась за несчастную. Этим Грейс ему и понравилась. Она по-прежнему оставалась особенной. — Как ты смеешь рот открывать? — процедил сквозь зубы куратор и кивнул кому-то. По его приказу мужчина, стоявший позади, поднял хлыст и, замахнувшись, нанёс удар по этой глупой девушке, которая посмела перечить им. Грейс ожидала, что это будет. Но как бы она ни готовилась к своему наказанию, такую дикую боль её кожа принять не могла. Грейс резко согнулась пополам, но не издала ни звука. — Опусти, — прозвучал спокойный, но воинственный голос Клинтона, когда мужчина поднял вновь хлыст, чтобы нанести второй удар. — Не смейте прикасаться к этой девушке! В зале повисла гробовая тишина. Но палач, и правда, опустил орудие пыток и не стал больше причинять Грейс муки, которые не каждый мужчина был бы в силах выдержать. — Что это значит, мистер Норфолк? — вежливо поинтересовался куратор, не желая оспаривать слова члена могучего семейства Норфолк. — Я хочу играть на эту девушку, — уверенно ответил Клинтон. — И я не желаю, чтобы к ней прикасался кто-то. Спустя паузу он добавил: — Кроме меня. Грейс попыталась выпрямиться, но тут же скривилась от беспощадной режущей боли. Спина с каждой секундой пылала ещё сильней. Будто её обожгли. От этих страданий внимание Грейс отвлекли лишь слова Клинтона. Если бы не он, ей бы пришлось вытерпеть десять подобных ударов. Смогла бы она тогда встать? Маловероятно. Сейчас оставалось лишь искренне надеяться, что он победит. В противном случае ей придёт конец. Даже если Клинтон хочет приобрести Грейс в своих целях, это казалось куда лучше, чем нахождение здесь. Ему можно было дать отпор. Вопреки тому страху, который он внушал ей. — Конечно. Любое ваше желание — это закон для нас, — лестная улыбка озарила лицо низкорослого мужчины. — Я тоже совсем не против сыграть на неё, — разглядывая ноги Грейс, произнёс тот самый похотливый старик, из-за которого Лесли понесла наказание. — И я не прочь! — подхватил другой. — Ну что же, девушка для игры выбрана. Правильно? — уточнил куратор. — Да, — ответил кто-то из игроков. Клинтон посмотрел на Грейс. Он не мог видеть её в таком ужасном состоянии. Бледная кожа казалась даже немного посиневшей. Глаза были уставшими. В них застыла измученность. А этот самый удар, который она получила, стал последней каплей. Казалось, ударили не её, а его. Этот момент, как повторяющийся кадр, мелькал в голове Клинтона, всё сильнее и сильнее вызывая раздражение. Теперь больше всего захотелось наконец-то забрать Грейс из этого ада, почти вернувшего тёмные времена средневековья.