Океан без берегов

Перед глазами образовалась пелена. Будто туман. Грейс, не моргая, смотрела за тем, как Райта вытаскивают из машины и кладут на носилки. Она лишь молилась, чтобы Эванс не погиб. Не потому, что ей стало жаль его. Вовсе нет. Она не относилась к тем людям, которые, не смотря на все злодеяния человека, всё равно желают ему счастья и здоровья. Грейс просто не хотела, чтобы на совести Клинтона была ещё одна смерть. Она медленно обернулась. Клинтон вошёл уверенно. На его лице не было ни капли сожаления. Другие директора компаний начали сочувствовать, что он попал в такую пагубную ситуацию. Клинтон лишь кивал. — Зачем ты пошёл туда? — этим вопросом встретил брата Уильям. — Зачем вы оба туда пошли? Это сумасшествие! А если бы с тобой что-то случилось? Где твоя голова? Клинтон закатил глаза. — Успокойся, мамочка. Это отличный пиар для моих машин. Владельцы редко садятся за руль. Мы с Райтом создали ажиотаж. Он взглянул через смотровое окно на помятый спорткар Эванса. — Просто ему не повезло. Грейс скрестила руки на груди. Она поражалась спокойствию Клинтона в эту секунду. Могло показаться, что ему даже нравятся такие последствия. Что уж там, он, и правда, был доволен собой. — Так же не повезти могло тебе, Клинтон, — поучительным тоном заявил Уильям. — Удача всегда сопутствует мне. Его голос звучал уверенно, а во взгляде, которым он наградил младшего брата, была колкость. — Ты так часто рискуешь, — продолжил Уильям, но это прозвучало с большей обречённостью, чем раньше. Доказать что-то брату для него было сложно. — И однажды, это может закончиться очень печально. На лице Клинтона появилась легкая улыбка. Он положил руку на плечо Уильяма и, внимательно посмотрев в его карие глаза, заметил в них растерянность. — Вот потому, что ты никогда не рискуешь, у тебя ничего нет, кроме наследия отца. Грейс резко перевела взгляд на обиженного Уильяма. Клинтон смог задеть его. Обстановка не на шутку накалилась. Все замолчали, глядя на двух родных братьев. — Извини, Уилл. Тебя ранили эти слова. Но это правда. Просто попробуй выйти из зоны своего комфорта, вместо того, чтобы поучать меня правильной жизни, — отчеканил Клинтон и сделал шаг назад. Уильям несколько секунд просто сверлил его оскорбленным взглядом. Он выглядел, как обиженный маленький мальчик. А потом резко и поспешно покинул вип ложе. — Зачем ты так? Он всего лишь переживает за тебя, — проговорила Грейс, посмотрев на Клинтона. Она тяжело вздохнула, ведь гордость Клинтона не позволила ему даже обратить на неё внимания. Он делал вид, что Грейс здесь вообще нет. Джоан, видимо, тоже подыграла своему любимому упёртому начальнику. Она прикладывала все усилия, чтобы получать одобрение Клинтона. Никогда не шла ему наперекор. Джоан умело справлялась со своей ролью и в любой ситуации считала Клинтона правым, даже когда это было далеко не так. — Клинтон! — послышался женский обеспокоенный голос. В зал просто влетела очаровательная Адриана. Она бросилась на Клинтона, повиснув на нём, будто не видела целую вечность. Грейс и Джоан синхронно поморщились от этого зрелища. — Я опоздала. Пробки. Но я слышала по радио обо всём, что произошло! Ты цел? Я так переживала! Адриана вновь крепко обняла Клинтона, чуть не плача. Клинтон осторожно отодвинул её от себя и дал ответ спокойным тоном: — Всё хорошо. Не преувеличивай. — Но Клинтон! — Ты меня не слышишь? Я сказал, всё хорошо. Грейс бросила на него косой взгляд. Сегодня он со всеми вёл себя, как чёрствый, бесчувственный эгоист! Его любят и, конечно же, переживают. А он вместо благодарности отталкивает каждого. Как можно быть настолько бездушным?! Грейс же даже не думала подходить и с таким озадаченным видом спрашивать, как он себя чувствует после этой сумасшедшей гонки. Она прекрасно знала, что его состоянию позавидует любой. Клинтон не пострадал ни капли, ведь эта гонка не была для него спонтанной. Он всё продумал. Рассчитал всё до секунды. И наказал своего друга за предательство. Клинтона наполняла жестокость к врагам. И что стоило ещё ожидать от него — это оставалось загадкой для всех. Всё же Клинтон в момент своей мести Райту мог пострадать, попав под одну из преград. Лишь одна мысль, что феерическое желание возмездия способно было причинить вред ему самому, ещё несколько минут назад сокрушала Грейс, разбивая на части. И теперь, когда он здоровый и довольный стоял перед ней, она с облегчением могла продолжить свои попытки изобразить безразличие. — Мистер Норфолк, могу ли я уйти? — спросила Грейс в надежде, что он позволит хотя бы вечер провести вдали от его приказов. Она бы с удовольствием поехала проведать соседа Джона. Разговор с ним помог бы ей свернуть на верный путь. Джон был единственным человеком, который ничего от неё не требовал. Клинтон наконец-то обратил на неё внимание. — Нет. — Но почему… — Я сказал «нет»! Что-то ещё не ясно? Грейс медленно сделала вдох, пытаясь успокоить неожиданно окутавшую её ярость. Она ощущала, что кровь внутри закипает. Больше держаться казалось невозможным. Это было выше её сил. — Нет, совсем не ясно! Клинтон, прекрати вести себя так! Что я сделала тебе? Лишь потом Грейс поняла, что это было глупо. Не ей спрашивать о том, что плохого она могла причинить. — Серьёзно? — удивился Клинтон её последнему вопросу. Она замешкалась. Но всё же подтвердила: — Да. Я ничего не сделала. Хоть и хотела. Но не сделала. — О чём вы говорите? — не поняла Джоан. Но Клинтон не обратил на это никакого внимания. — Адри, — он перевёл на неё взгляд. — Спускайся вниз. Водитель отвезёт тебя в дом моего отца. Мама хотела познакомиться с тобой. Адриана засияла. Она открыла рот от шока и не смогла ничего сказать. Это стало невероятно приятной неожиданностью. Грейс поникла. Она опустила взгляд, почувствовав, как эти слова стали для неё невыносимо сложным испытанием. Будто ещё одну часть её надежды всё исправить вырвали из сердца. Всё шло к тому, что Клинтон уже познакомит свою пассию с родителями. Это такой большой шаг. И Грейс он ранил больше, чем она ожидала. Грейс охнула от неожиданности, когда Клинтон резко взял её за руку и повёл вниз по совершенно другой лестнице. Она и слова не произнесла. Что он задумал? Накажет за то, что она вновь так беспечно не сдержалась? Что он с ней сделает? Будет больно? Она не выдержит боли! Клинтон тащил её за собой. Грейс едва успевала переступать ступени. В голове витали разные варианты его действий. Но больше она склонялась к тому, что уже надоела своим характером и от неё решили по-тихому избавиться. В таких ситуациях почему-то другое в голову не приходит. — Клинтон! — вырвалось у неё. — Что ты делаешь? Я буду кричать! Он просто молчал пока они не спустились к чёрному входу, где стояла одна из его машин, рядом с которой, выпрямив спину, застыл немой Грегор. Увидев начальника, этот верный страж услужливо кивнул в знак приветствия. — Я всего лишь сказала, что ничего тебе не сделала, и ты убьёшь меня за это? — безжизненно проговорила Грейс, поднимая на него обречённый взгляд. Клинтон резко остановился около задней двери машины, которую поспешно открыл Грегор. — Грейс, ты можешь помолчать хоть немножко? — Позволь мне хоть перед смертью наговориться! — невольно высказалась Грейс, повысив тон. — Ты в свои двадцать один говорила больше, чем моя бабушка в семьдесят! Не наговорилась? — В курсе, что большинство моих слов были потрачены на споры с тобой? Ты ведь всё мне запрещаешь! — Пф, ну да! Попробуй тебе что-то запретить, юная леди. — Ты пробовал и очень часто, ущемляя моё право на свободу! Он устало выдохнул и, дернув её за руку, заставил сесть в машину. Грейс стиснула зубы, чувствуя, как гнев на Клинтона прямо сочится из неё, не в силах остановиться. Наконец-то получилось ему хоть что-то сказать. А ведь предшествовавшие этому моменту несколько дней она не решалась и пискнуть. Теперь даже как-то легче стало. Но вот совсем не радовало одно: он не стал отрицать, что убьёт её. Можно было бы надеяться на его добродушие. Но и это теперь казалось бесполезным. Добродушие в Клинтоне отсутствовало! Как только он сел рядом и Грегор нажал на газ, Грейс посмотрела на того, кто купил её в своё рабство. — Не молчи, Клинтон. — Ещё слово, и я, правда, убью тебя. — Так ты не собирался убивать меня? Клинтон закатил глаза. Эта девушка способна свести с ума. Она докопается до любой мелочи. Ещё и придумает сама себе вселенскую проблему, которой нет даже на горизонте. Женщины! — Иногда эта идея мне очень нравится, — ответил Клинтон, повернув голову в её сторону. Она не отводила от него перепуганных глаз. — Иногда и мне хочется убить тебя, — сказала Грейс, надув губки. — Ты невозможный. — Благодарю, — спокойно ответил он. — Это не комплимент. — Ошибаешься. Я рад, что смог стать для тебя «невозможным». Грейс слегка улыбнулась, развернувшись к нему. Она резко приподняла подбородок и, уставившись на самодовольного титулованного садиста, произнесла: — Даже не скрываешь, как тебе нравится мучить меня. Он наигранно ей улыбнулся и в знак согласия лишь кивнул головой. — Твой характер — это нечто, — пробубнила Грейс, покачав головой. — Твой не лучше, цветочек. Грейс резко подняла голову и посмотрела в его глаза. Он застыл, заметив, что впервые за очень долгое время вновь назвал её как раньше. Цветочек. Грейс прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать эту милую неуместную улыбку. Но не смогла. Было слишком приятно услышать это от Клинтона. Одно слово, а сколько теплоты и нежности в нём таится! Грейс наконец-то удобно устроилась, оперевшись спиной на сидение. Надо было хоть как-то скрыть, что щёки покраснели. Только Клинтон называл её цветочком. И до чего же ей нравилось это теперь, вопреки тому, что злости не было границ тогда, когда он сказал это впервые. Повисла тишина. Никто не произнёс ни слова за всё время оставшегося пути. Грейс просто смотрела на проезжавшие мимо машины. Во время остановки на светофоре она наблюдала за людьми, проходившими по тротуару. Кто-то куда-то спешил, кто-то останавливался, чтобы сфотографироваться на фоне ночного Нью-Йорка, который никогда не спал. В городе царила жизнь. У каждого человека своя история. И Грейс, задумавшись об этом, погрузилась в собственные мысли. Она представляла, что может быть у каждого из тех, кого видела. Ведь люди кажутся одинаковыми. Мирно идут вперёд и отличаются лишь цветом одежды. Но если представить, что в их мыслях, то невозможно найти сходства. У всех свои дилеммы. Грейс считала собственную жизнь ужасной, но стоит всегда помнить, что есть люди, которым судьба приготовила препятствия куда посложнее. Если ты здоров, если есть люди, которые тебя любят, то, как минимум, нельзя жаловаться. Со вторым пунктом Грейс не повезло. И именно это заставляло её впадать в уныние всякий раз, когда память напоминала об этом. Клинтон косо посмотрел на Грейс. Она в задумчивости смотрела в окно. Если эта девушка молчит, значит, ей грустно. Это он уже смог выяснить, анализируя её поведение. Но Клинтон вовсе не хотел, чтобы она грустила. Пусть лучше оспаривает его слова, пытается что-то доказать, пусть говорит, какой он негодяй, но главное, чтобы не выглядела такой печальной. Грейс вздрогнула, услышав, как по окну постучали, когда они остановились на очередном переходе. Клинтон нажал на кнопку, находившуюся где-то рядом с ним, и стекло опустилось. — Я же говорил тебе! — послышался восторженный голос парня, подошедшего вместе с девушкой и зрелым мужчиной. — Вы же Клинтон Норфолк! — И правда, это я, — улыбнувшись, подтвердил Клинтон. — Мы узнали машину и не могли упустить возможность. Можно автограф? Парень быстро попросил свою спутницу найти хоть какой-то кусок бумаги. Она долго возилась с поисками, то и дело поглядывая на время, тикающее на красном светофоре. — Быстрее, — нервно поторопил её парень. — Надеюсь, передумаете и не будете снимать свою кандидатуру с поста герцога, — поймав момент, сказал зрелый мужчина. — Не передумаю, — ответил Клинтон и, как только ему протянули ручку и какую-то салфетку, быстро оставил автограф. Загорелся зелёный свет, и Грегор предупреждающе нажал на газ, заставляя машину издать рёв, но по-прежнему стоять на месте. — Поняли. Уходим, — улыбнулся парень, делая шаг назад. — Всего доброго! Были очень рады увидеть самого Клинтона Норфолка! Клинтон вежливо кивнул и закрыл окно. Грегор позволил машине тронуться с места. Грейс покосилась на Клинтона. Его так любят люди! Они и теперь видели его таким, каким он себя поставил, профессионально удерживая репутацию. Те, кто им продолжал восхищаться, считали Клинтона трудолюбивым, галантным мужчиной, который грешит лишь перебирании девушек. Кто бы знал, что таил в себе этот человек. Никто не подозревал, сколько в нём жестокости. Она осмотрелась, когда машина остановилась около пляжа Rockaway. — Выходи, — приказным тоном бросил Клинтон и, открыв дверцу, покинул свою машину. Грейс тяжело выдохнула и медленно исполнила его очередное указание. Клинтон проследил за ней взглядом, довольствуясь испугом, который был так явно написан на её лице. Потом он пошёл вперёд и лишь небрежно кивнул ей, демонстративно приказывая делать то же самое. Она закрыла дверцу и, подметив, что Грегор остался возле машины, направилась вслед за Клинтоном. Грейс не спешила его догонять, шагая по небольшой деревянной дорожке, которая была лишь слегка покрыта песком вдоль всего берега. — Утопить меня решил всё-таки, — бросила она, глядя под ноги. Людей в тёмную ночь на пляже уже не было. Только она и Клинтон остались здесь. И Грейс помнила, что он приказал ей говорить меньше. Просто у неё это не получалось. Клинтон резко обернулся, и Грейс неожиданно столкнулась с ним. Нечаянно уткнувшись в его грудь, она быстро подняла голову. — Что? — прошептала Грейс. — Много говорю? Он грозно посмотрел на её невинное лицо. Заглянув в голубые глазки, в которых в эту секунду появилось щенячье выражение, Клинтон попросту не мог больше держаться так стойко и холодно. Долго злиться на эту девушку было просто невозможно. — Я привёл тебя сюда. Именно для этого. Грейс не совсем поняла его слова, но не стала переспрашивать. Он повел её ещё ниже, к шумному океану. Ближе к воде обнаружились два лежака. На одном из них ютилось одеяло. — Что это значит? — спросила Грейс, замерев на месте. — Не бойся. Садись. Пришло время, чтобы ты рассказала мне всё, что скрывала. Грейс обхватила плечи руками то ли от холода, то ли от прилива непонятного страха. Она проследила за тем, как Клинтон присел, жестом приказав ей сделать то же самое. — Возьми одеяло, — сказал он. Голос его показался Грейс мягким. Даже с нотами заботы. Она присела и, развернув тёплое огромное одеяло, удерживая его от ветра, накинула на плечи. — Сегодня я увидел, что твои отношения с Райтом не совсем дружеские. И теперь ничего не скрывая, ты расскажешь всё, — бросил Клинтон, заглянув в её глаза. Она не могла отвести взгляда. Заправив локон волос за ухо, Грейс с вызовом ответила: — Спустя почти месяц издевательств надо мной, решил всё узнать. Не поздно ли? — Мне стоило поговорить с тобой раньше. — Да, — согласилась Грейс. — Тогда бы сразу узнал, что я не предавала тебя. Клинтон мгновение молчал, просто изучая её глаза, будто пытался в них прочесть: лжёт она или говорит правду. — Начни с начала. Грейс опустила взгляд, вспоминая, как всё началось. Припомнила день, когда попала в самую опасную игру своей жизни. — Это был мой день рождения. Тогда я ждала Стива. И когда прозвенел звонок, побежала к двери в надежде, что это он. Но гостем оказался Райт Эванс. Кевин проиграл ему в покер. Деньгами отдать долг братец не мог. И он пообещал Райту, что я стану ему полезна. Мне нашли применение. Я стала шпионом для него в твоей компании. Твоя мать не взяла меня на работу. Настоящую кандидатуру на должность твоей ассистентки получилось не допустить в компанию. Клинтон слушал очень внимательно и после её слов иронично улыбнулся. — Хитрости тебе не занимать, — подметил он. — И целеустремленности. — У меня не было другого выхода. От этого зависела жизнь брата, — пояснила Грейс и продолжила: — Дальше я просто работала и докладывала Райту какие-то мелочи, которые могла знать. Но оказавшись в твоём доме, в кабинете я заметила концепцию новой машины. И отдала эту информацию Райту. Потом, когда тебе стало известно об этом, когда я увидела, как ты расстроен, поняла, что жалею о сделанном. В тот день будто всё перевернулось. Я больше ни слова Райту не сказала, ссылаясь на то, что мне ничего не известно. Твою самую большую тайну я должна была открыть Эвансу в обмен на жизнь брата. В ту ночь, когда мы остались в доме Дилана, я поехала не домой, а к Райту. Его люди искалечили Кевина до полусмерти. И даже тогда я отдала предпочтение не брату, а тебе. Наступила тишина, которую изредка разбавлял лишь шум волн и свисты ветра. Клинтон просто смотрел на Грейс и молчал. Он был непоколебим. И Грейс надеялась, что сможет пробить эту выстроенную перед ней стену. Она молилась, желая преодолеть эту преграду. — Ты что-то скажешь? — спросила Грейс. — Я просто хочу поверить в твои слова, — ответил Клинтон, искренне желая, чтобы они были правдой. — Надеюсь, это не очередная игра. — Это не игра, — отчаянно возразила Грейс, поспешно качая головой. — Я не вру. Правда. Её сердце трепетало в надежде, что он не станет подозревать её и дальше. Хотелось наконец-то обрести вновь то самое чувство, которое преследовало её раньше, когда Клинтон был всегда рядом. И душой, и телом. — Ты веришь мне? — спросила она. Клинтон долго смотрел в её глаза. Всю жизнь Маргарет учила его никому не верить. В чём-то она была права, ведь будучи уже взрослым человеком он осознал, как много вокруг лжи, зависти и злобы. В его статусе стало особенно опасно кому-то доверять. Он стал владельцем того, что можно отнять. И слишком многим хотелось сокрушить его. Но Грейс — это совсем другой случай. Она просто поставила его в тупик. Верить не получалось, но и посчитать её слова абсолютной ложью тоже оказалось невозможным. Он поднял на неё взгляд и ответил: — Пойдём. Нам пора. Грейс ощутила, как только начинавшая расти надежда в один миг рухнула. Он не поверил. Весь оставшийся путь прошёл в длительном молчании. Грейс сидела в машине в одном и том же положении, совсем не двигаясь. Последнее время она жила тем моментом, когда сможет рассказать Клинтону всю правду. В ней обитала надежда, что он поймёт. Но теперь, когда попытка объясниться, оказалась безуспешной, Грейс будто потеряла смысл своего существования. Не огорчило даже то, что спустя некоторое время они въехали во двор не Клинтона, а его родственников. Конечно, видеть Маргарет — это не самая удачная затея. Но теперь, когда уже ко всему появилось безразличие, Грейс попросту не хватало даже сил, чтобы возразить или хотя бы сделать неудачную попытку переубедить Клинтона не приезжать сюда. Они вышли из машины и отправились во дворец. Дверь открыл дворецкий. Туда-сюда сновали улыбчивые горничные. Все почтительно здоровались, едва не кланяясь старшему сыну Генри Норфолка. Грейс тоже пыталась выглядеть учтивой, хотя всё внимание, конечно, было уделено не ей, а Клинтону. Но должен ведь хоть кто-то оставаться вежливым. Грейс уверенно подняла голову, когда они с Клинтоном вошли в большую сияющую огнями залу. На диванах важно расположилось всё семейство. А на кресле сидела Адриана. Об этом моменте Грейс совсем забыла. И будь она тут одна, шумно бы фыркнула, выразив недовольство при виде этой персоны. — Клинтон, как хорошо, что ты пришел, — торжественно произнесла старшая миссис Норфолк. Патриция выглядела под стать королеве. И Грейс не могла упустить это из внимания. Манеры, грация, мимика, стиль — всё кричало об этом. — Мы заждались тебя, — холодно произнесла Маргарет. Она проявляла теплоту к своим родным очень редко. По этой причине её отчужденности никто не удивился. Она поднялась и, выпрямив спину, подошла к сыну. Попытка его обнять была весьма неудачной. Клинтон демонстративно сделал шаг назад. Все присутствующие непонимающе уставились на мать и сына. — Что это значит? — тихо спросила Маргарет. — Ты, правда, хочешь, чтобы я ответил здесь? — спросил Клинтон и многозначительно кивнул в сторону Грейс. Маргарет шумно выдохнула, понимая, что имеет в виду её упертый сын. Он попросту решил отмстить таким образом за то, что она отдала его никчемную ассистентку в рабство. Хотя она не видела в своих действиях что-то ужасное и была полностью уверена, что поступила так, как должна была. Маргарет скривилась, посмотрев на Грейс. Её явно не порадовала эта встреча. Но справившись с эмоциями, Маргарет спокойно вернулась на своё место. — Мы были рады познакомиться с твоей девушкой, — сказала Патриция, пытаясь разрядить обстановку, при которой повисла нагнетающая тишина. Грейс была оскорблена этими словами так сильно, будто Адриана отнимала у неё мужа. Хотя на самом деле у них с Клинтоном уже давно закончилось то, что даже не успело толком начаться. — Клинтон, твои родители очень милы, — сказала Адриана, покривив душой. Ей явно не хотелось называть Маргарет милой. Это была лесть чистой воды. Адриана поднялась и, незаметно поправив платье, направилась к Клинтону. Она крепко схватила его за руку. — Ты пришёл. И я так рада быть в кругу семьи. Адриана широко улыбнулась и продолжила: — Мы ведь теперь семья. — Адри, ты преувеличиваешь. Клинтон посмотрел на неё с нарастающей злобой. У них была определённая договоренность. И ей просто стоило следовать плану. Она должна была переубедить родных в том, что стала его девушкой. Он же увлёкся Адрианой лишь для удовлетворения сексуальных потребностей. Не более. — Ни в коем случае. Клинтон, мы теперь семья. Знаешь почему? Потому что я беременна, — неожиданно заявила Адриана и сразу же после этого перевела довольный взгляд на ошеломлённую Грейс.