Океан без берегов

Грейс озадаченно переступала с ноги на ногу в ожидании своей новой начальницы. Ночь была полна мыслей и избавлена от сна. С трудом верилось, что Клинтон вытащил её из того ужаса. Из места, которое теперь стало жутким воспоминанием. Там девушек считали лишь товаром. Не людьми. Они были под чьей-то властью, и никого не волновало ни их самочувствие, ни предпочтения. На них смотрели, как на предмет, который вскоре выставят на торги. Это невероятно — быть снова в доме, ставшем уже почти близким. Но точно не в таких обстоятельствах. Клинтон выделил ей комнату на первом этаже, рядом со спальней дворецкого, хотя в таких больших домах знатных семейств обычно находились места для всего обслуживающего персонала. Но мистер Норфолк не желал, чтобы в его доме была целая толпа не особенно знакомых для него людей. Остался лишь дворецкий Теодор, охрана и Грейс. Рано утром на работу уже пришла милая дама, которая была личным поваром Клинтона. А с ней и юная, длинноногая помощница. Грейс сразу отметила, что в персонале слишком много роскошных девиц. А выглядели они так, будто только что сошли с красной дорожки. Клинтон дал Грейс выходной, поэтому пропала необходимость ехать в компанию. Но в этот день она была освобождена от работы ассистенткой, а не новоявленной помощницы горничной. Утром Грейс проследила за Клинтоном, выглянув через окно на третьем этаже. Чтобы он не заметил. Она просто смотрела. Хотя больше всего хотелось выйти к нему и просто пожелать хорошего дня на работе. Но сделать этого она не могла. Он игнорировал её, как только мог. Грейс совсем отчаялась в своих попытках хотя бы немного наладить с ним отношения. Клинтон оказался безумно упертым! Он настолько презирал ложь, что даже не пожелал выслушать оправдания. Она тяжело выдохнула и взглянула на вошедшую в дом улыбчивую девушку. Сара что-то сказала охраннику, с которым явно была очень хорошо знакома, и заперла за собой дверь. Только после этого она оценивающе посмотрела на Грейс. Её глаза засияли. Грейс предположила, что эта коварная обольстительница ночь не спала от радости, узнав, кто будет её помощницей. — Какие люди! Помнится, я приносила тебе кофе. Теперь-то всё будет наоборот, моя дорогая, — пропела с наслаждением Сара. Грейс закатила глаза, будучи не в силах сдержать эмоций. Сара вызывала у неё негатив, отравляя каждую клеточку тела. Казалось, эта девица ещё более раздражительна, чем Джоан. Хотя стоило бы устроить конкурс на то, кто из них способен вызвать больше антипатии. Клинтон нанимал на работу одних красоток со стервозным характером. Грейс задумалась. Могла ли она подойти под это описание? Вряд ли. Грейс считала себя привлекательной, но она точно не обладала ядовитым характером. Хотя Клинтон частенько говорил иное. В ответ на слова Сары Грейс учтиво промолчала. Она удивилась этому. Молчать и не язвить ей всегда давалось сложно. Сара по-хозяйски осмотрела гостиную и, положив руки на пояс, приняла позу надзирателя. В приказном тоне она произнесла: — Займёшься первым и вторым этажом. А я третьим. — Я не успею убрать два этажа. Здесь комнат двадцать. О чём ты? — Грейс шокировали такие задания Сары. Это до чего надо быть злобной змеёй, чтобы не понимать элементарных вещей? Она вообще видела масштабы этого особняка? — Это твои проблемы. Я буду давать отчёты Клинтону о проделанной тобой работе. И он сам решит: нужна ли ему такая прислуга или нет. Грейс фыркнула, отвернувшись от Сары. Её ехидная ухмылка выглядела злобнее, чем у любого маньяка. Весь день Грейс была занята уборкой дома. Казалось, нечего вымывать в этом дворце. На белом полу не было ни единого пятнышка. Пыль вовсе не успела осесть на мебель. Всё аккуратно располагалось по местам. И что здесь убирать? Сара же так не считала. Она заставила Грейс отчищать этот дом по-новому. Не самое приятное чувство — подчиняться горничной, которая действовала на неё раздражающе. Грейс поднялась, вытирая со лба капли пота. Оглянувшись, она с облегчением поняла, что на сегодня всё. Теперь больше всего хотелось в душ и просто завалиться спать в мягкую постель. Она посмотрела на вошедшую в зал Сару, которая несла на разносе кофе. Сделав неуклюжий шаг и вывернув руку, эта наглая девица вдруг опрокинула всё содержимое на пол. Грейс застыла, широко распахнув глаза и глядя на то, как Сара мастерски изобразила на своём лице мину огорчения. — Какая я неуклюжая! — проговорила она сценическим голосом. — Убери здесь. Грейс на мгновение застыла, будто каменная, и лишь после того, как Сара собралась спокойненько покинуть помещение, возразила: — Нет уж. Сама перевернула, сама и убирай! — Не подчинишься приказу? Ты хоть помнишь, что я всё могу рассказать Клинтону? — А мне плевать. Хуже того, что он мне уже сделал, быть не может, — проронила Грейс, выплёскивая накипевшее изнутри. — Так что вперёд. Иди и рассказывай. Вы уже оба мне надоели. Что ты, что твой работодатель! Вам не под силу быть вежливыми и добрыми людьми! Одна желчь внутри! Сара замолчала, опустив взгляд. Грейс не поняла этой реакции. Неужели она не станет оспаривать такое громкое заявление? Весьма удивительное поведение со стороны горничной. Грейс резко обернулась и также быстро притихла, увидев перед собой Клинтона. Она распахнула глаза и даже не моргала. Он был абсолютно серьёзен. На его лице не замечалось ни грамма гнева. Но почему-то спокойствие Клинтона хуже влияло на её состояние. — Как хорошо, что ты не видишь свою желчь, Грейс. Так жить гораздо проще, — Клинтон говорил холодно. И взгляд был соответствующим его тону. Грейс буквально разморозили его слова. Она чувствовала, что переборщила с высказываниями о нём. Но поддаваться не собиралась. Этот человек не может её даже выслушать. Она бы никогда не стала шпионом, если бы на то не было весомой причины. А вот Клинтон спокойно может позволить себе взять девушку силой. Может легко упрятать мать своего брата в подвал. Может послать своих людей избить человека, чтобы не марать руки самому. Запросто отдаёт приказ подстрелить человека. Это точно не равноценно тому, что сделала она. — Я поступаю плохо только ради тех, кого люблю. А ты делаешь это, потому что сам такой человек и привык причинять другим боль, — проговорила Грейс и, подхватив губку для уборки, прошла мимо, добавив напоследок: — С Вашего позволения, мистер Норфолк, я удалюсь. Клинтон проводил её взглядом. Эта девушка вела себя так, будто во всем виновата не она, а он. Невероятно, как женщинам удаётся всё перекрутить в свою пользу! Он закатил глаза, встречая очередную женскую манипуляцию. Когда девушка злится, лучше мужчине не продолжать тему, которая выведет её на эмоции ещё больше. Клинтон в свои года это уже осознал. И теперь он не стал доказывать, насколько сильно она была не права. Пусть лучше успокоит нервишки. Тогда он всё доступно ей объяснит. А пока бесполезно. Грейс обманывала его достаточно долго, раскрывая Райту Эвансу тайные планы NGC. Маргарет Норфолк отомстила Грейс сполна, упрятав лживую ассистентку в одно помещение с рабынями на торгах. И как можно было ещё что-то говорить ему наперекор теперь, когда он спас её из рабства даже после подлого предательства? Клинтон просто не смог оставить Грейс там на растерзание волкам. Какой бы искусной лгуньей ни была эта юная леди, не получалось даже представить, что кто-то причинит ей вред, что кто-то будет касаться красивого и соблазнительного тела. Клинтона одолевало чувство собственности. Кем бы ни была Грейс, что бы она ни делала, он не мог позволить ей попасть в другие руки. Она давно уже принадлежит ему, и пока Клинтон не передумает, это будет неизменным.

***

Пять следующих дней Грейс совсем не заметила. Она каждую секунду была чем-то занята. Клинтон загрузил её неисчислимым количеством дел. Он буквально издевался. Ассистенткой она делала не только свою работу, но ещё и должна была помогать Джоан. Секретаршу этот момент очень даже обрадовал. В доме Клинтона Грейс убиралась без права на передышку. Ложась в постель, она засыпала сразу после того, как закрывала глаза. Не было даже минуты, чтобы просто посидеть и подумать. Вечером к Клинтону на работу приходила та блондинка по имени Адриана, которой она когда-то отправляла цветы от его имени. Это Грейс было не по душе, но времени на то, чтобы думать и тут не находилось. Но теперь момент задуматься настал. Когда Грейс вошла в кабинет своего слишком уж строгого начальника, она увидела его, стоявшего около своего рабочего места. Длинноногая соблазнительная Адриана сидела на краю стола, касалась рукой плеча Клинтона и, подняв голову, нежно целовала его шею. — Как много девушек было на твоём столе, Клинтон? — бесцеремонно бросила Грейс. Она сразу привлекла к себе внимание. Адриана похлопала ресницами, чтобы прояснить для себя, кто посмел такое сказать. Она не могла ожидать такой наглости. — Я давал тебе разрешение войти? — абсолютно спокойно спросил Клинтон. — Мне не нужно твоё разрешение. Грейс прошла вперёд и остановилась около этих голубков, которые теперь раздражали больше, чем кто-либо существующий на земле. — Что за наглость? — с важным видом поинтересовалась Адриана. Грейс перевела красные уставшие глаза на эту девушку с её явно завышенным эго. — Это ты нашел мне замену? — проговорила Грейс, оценивающе разглядывая соперницу. — Давай начнём с того, что это ты была заменой Адриане, — отрезал Клинтон, сделав шаг навстречу Грейс. — А закончим наш разговор тем, что ты покинешь мой кабинет. Грейс замолчала, уставившись на Клинтона. Она скрестила руки на груди, принимая оборонительную позицию. Ему отлично удалось ранить её этим высказыванием. Грейс — замена. Игрушка. Этого она и боялась. А ведь Клинтон обещал, что не будет играть с нею. Не будет использовать. Он сказал это лишь из злости. Но как же болезненно это подействовало! Естественно, после того, как правда раскрылась, он не будет таким же, как раньше. Она это отлично понимала, но никак не могла принять. — Сколько же таится в тебе жестокости, — прошептала Грейс, будучи не в силах повысить голос. — Как жаль, что я влюбляюсь только в тиранов. Клинтон буквально остолбенел, потеряв нить своей стабильной уверенности. Он засмотрелся в грустные глаза Грейс, которые сейчас были так опечалены, что казалось ещё чуть-чуть — и по её щекам потекут слёзы. Она назвала его тираном. А ещё, и это было важнее, сказала, что влюбилась в него. Это стало больше, чем неожиданностью. Он совсем не знал, что должен был ответить, что надо сделать. Клинтон лишь напомнил себе ту картину, когда Грейс бежала к нему от Стива. Она нашла в нём свою защиту и единственную поддержку. Припомнилось, сколько ссадин было на её теле, какой измученной и перепуганной она тогда была. Стив действительно тиран. Но Грейс искренне любила его, несмотря ни на что. И теперь Клинтон увидел себя со стороны. Он оказался ничем не лучше того самого Стива. Он же овладел телом Грейс. Зверски. Без её воли. Наказывая за то, что считал нужным. Но разве есть в мире хоть какая-то причина, чтобы принудить слабую девушку к тому, что желает сильный мужчина? Категорически нет. Грейс не могла понять, почему Клинтон просто смотрел на неё и ничего не отвечал. Не язвил. Лишь всматривался в её глаза, доводя до дрожи своим взглядом. — Адриана, ты можешь идти, — сказал ровным голосом Клинтон. Ответом было лишь хлопание ресниц ошарашенной блондинки. Грейс тоже растерялась. Она ощутила, как сердце начало биться быстрее. Адриана спрыгнула со стола и, подхватив свою сумку, с недовольной физиономией собралась выйти. — Нет, пожалуйста, — бросила Грейс, даже не подумав о том, что говорит. Клинтон и Адриана уставились на ассистентку с недоумением. — Не оставляй меня с ним наедине, — проговорила Грейс, посмотрев на Адриану практически умоляюще. В памяти Грейс вспышками проявился тот день, когда она оставалась с Клинтоном один на один в этом кабинете. В последний раз он изнасиловал её. И она даже представить не могла, что будет настолько страшно вновь быть здесь вместе с ним. Адриана растерянно подняла взгляд на Клинтона. — Как это понимать? — спросила она. — Выйди, — голос Клинтона стал грубее. Адриана ещё несколько секунд просто стояла и пыталась хоть немного понять, что происходит между Клинтоном и его ассистенткой. Она перевела взгляд на Грейс и заметила, в каком несчастном состоянии та находилась. Что-то здесь неладно! Грейс выглядела неважно. Её ещё и колотило так, будто она сейчас же упадёт в обморок. Адриана кивнула Клинтону, решив не вмешиваться не своё дело и медленно, виляя бёдрами, направилась к выходу. Как только дверь за пассией Клинтона закрылась, Грейс закрыла глаза и прерывисто выдохнула, пытаясь успокоиться. Она вспомнила, что однажды уже переживала этот момент. Но только со Стивом. Он пугал её не меньше, чем Клинтон теперь. В кабинете повисла тишина. Клинтон лишь с огорчением следил за тем, как Грейс пытается успокоиться. — Грейси, — проговорил он. — Ты в порядке? Она вздрогнула и быстро открыла глаза. Когда рядом был ещё кто-то, Грейс могла быть собой. Отвечать язвительно, как он заслужил. Но оставшись с Клинтоном наедине в закрытом помещении, она ощутила, как что-то пошло не так. Она трепетала, будто раненая голубка. И точно не могла представить, что окажется настолько слабой перед ним. А взять себя в руки стало невозможно трудным. — Да, — ответила Грейс спустя длительную паузу. — Нет, ты не в порядке, — сказал он и попытался сделать к ней маленький шаг. На это Грейс ответила, отступив назад. Клинтон остановился. Вспомнилось, как подходил к ней, когда она узнала, что он — убийца. Даже тогда Грейс была несокрушимой. Она боялась, но стояла и ни шагу не сделала от него, уверенно глядя в глаза. До чего он довел её, если теперь Грейс стала настолько сильно бояться просто находиться рядом? — Я не причиню тебе вред, — спокойным, утешительным тоном сказал он, изучая её состояние. — Больше не причиню. Грейс смогла посмотреть в глаза Клинтона. Он, и правда, не смотрел на неё с былой враждебностью, но эти глаза пугали и без плохих помыслов. — Грейс, я хочу принести извинения за то, что сделал, когда узнал правду о тебе, — сказал Клинтон, и голос его, казалось, действительно звучал виновато. — Ты нанесла мне удар, но я не должен был отвечать на него таким образом. Это было жестоко. Это был поступок, недостойный настоящего мужчины. Я признаю это. И мне жаль. Грейс продолжала смотреть в его глаза. Она верила ему. Он раскаивался в содеянном. И ей Клинтон казался искренним. Как же сильно Грейс ненавидела в себе эту предательскую черту — видеть в мужчине лишь хорошее, закрывая глаза на те ужасы, что он способен сотворить! Она без устали продолжала верить, что он изменится. Но пора бы уже научиться на собственных ошибках, понять, что люди не меняются. Прощать уже второго мужчину, который использовал её, причинил непоправимый вред психике, было нельзя. Хотя и безумно хотелось. Клинтон ведь тоже не простит её. Даже несмотря на эти извинения. Он вновь сделал попытку приблизиться к ней. В этот раз получилось. Грейс не сделала ни шагу назад. — Мне очень жаль, что всё вышло именно так. Было бы хорошо, если бы ты не была шпионом Эванса. И было бы не настолько плохо, если бы я не сделал то, что сделал, — продолжил Клинтон. — Мы всё испортили. Оба. Грейс опустила взгляд, задержавшись им на груди Клинтона. Она застыла, обдумывая его слова. Он прав. Они оба испортили всё то прекрасное, что было между ними. Она буквально взлетала в небеса, когда думала о Клинтоне. Теперь её сердце продолжало что-то чувствовать к Клинтону. Но это уже было не то, что раньше. — Я могу идти? — спросила Грейс. Клинтон смотрел на прекрасное юное создание. Он не мог понять, как можно всё ещё держать её рядом с собой. За предательство она заслуживала худшего наказания. Но что-то его сдерживало. Он злился на неё, презирал и ненавидел, но не мог отпустить. На её вопрос Клинтон лишь кивнул, позволяя выйти.

***

Вечер Грейс провела рядом со своим начальником на гонках в Cars Inc. Соревнование разных марок машин стало обязательным мероприятием для владельцев автомобильных компаний. Это было отличной рекламой и успешным маркетинговым ходом. Трансляция проходила по кабельному каналу и в интернете. Трибуны занимали десятки тысяч людей, которые больше всего желали посмотреть на масштабное зрелище. А вот владельцы машин получали отличный гонорар после подобных выездов. В вип-ложе уже собрались практически все. В одной стороне с Клинтоном как всегда была Джоан и его брат Уильям. Грейс же пришлось тоже находиться с ними в качестве поддержки, хотя она вряд ли желала проводить вечер с Клинтоном. Быть с ним и не иметь возможности даже поговорить — это сложно. Опаздывал лишь Райт Эванс. — Как твоя мама, Уильям? — спросила Джоан, доедая канапе. — Долго приходила в себя, — ответил Уильям. — Так и не смогла сказать, кто сделал с ней это. Грейс косо взглянула на Клинтона. И получила от него взаимный взгляд. — Жаль её. Такая хорошая женщина, — продолжила секретарша. — Быть может, ей просто за что-то отомстили, — прозвучал голос Грейс, и компания замолкла. — Возможно, — поддержал Клинтон, не отводя взгляда. Уильям побледнел, шокировано уставившись на брата и его подчиненную: — Моя мать не могла ни в чем провиниться, чтобы ей мстили! — Конечно, Уилл. Мы лишь предполагаем, — слегка улыбнулся ему Клинтон и утешительно похлопал ладонью брата по спине. — Глупые предположения, — прошептал Уильям. Клинтон сделал несколько шагов вперёд, увлекая Грейс за собой. — Ты выглядишь напряжённой. Можешь расслабиться? — Я не расслаблялась уже очень давно, мистер Норфолк. Так что можно я сама решу, как мне надо выглядеть? — бросила Грейс, проявив былую неприязнь. Быть колкой по отношению к Клинтону стало самозащитой. Это единственное, чем она могла противостоять ему. И так было гораздо проще. Она чувствовала, что это помогает представлять, будто он ей вовсе неприятен. — Грейс, перестань язвить, — строго сказал Клинтон. — Перестань говорить, что мне делать! — возмутилась Грейс. — Ты забыла, что я купил тебя? Моё дело — приказывать, твоё — исполнять. Понятно говорю или повторить? Клинтон смотрел на неё, как на свою вещь. Но на самом деле он даже обрадовался, что у Грейс наконец-то появились силы, чтобы говорить с ним, как раньше. Будто они вернулись в прошлое. И это даже заводило. Раньше все их словесные схватки казались скорее сексуальными, чем раздражающими. — Непонятно. Как объяснишь лучше? Изнасилуешь, тиран? Грейс вскинула голову, набираясь смелости в кругу других людей. Наедине с Клинтоном она не была так храбра. Клинтон стиснул зубы, сдерживая вспыхнувший гнев. Эта девушка сводила его с ума. — Грейс! — буквально прошипел он. — Не зли меня. — А то что? — Ты хочешь проверить, насколько долго я смогу терпеть твои выходки? Вперёд. Я не сделаю больше тебе больно. Ты ведь ждёшь, когда я сорвусь. Но этого не будет. Грейс замолчала, вглядываясь в его глаза. Она, и правда, желала вывести Клинтона из себя и проверить, насколько честными были те извинения. Сможет ли разъярённый Клинтон вновь стать чудовищем? — Ну что, готов проиграть? — послышался сзади мужской хриплый голос. Грейс резко повернулась и увидела, как Райт дружески похлопал Клинтона по плечу. Клинтон встретил «друга» так же холодно, но в отличие от Грейс, он был непоколебим и в его глазах не было страха. Грейс же вспомнила обещание Райта. Он сказал, что ей стоит ждать его с подарком. И что-то этого сюрприза ещё не было видно. А времени прошло достаточно. Он забыл или настолько тщательно готовится? — Клинтон, ты что-то без настроения, — сказал Райт и тихо добавил: — Неужели какая-то девушка отказала? Грейс посмотрела на Клинтона. Он долго пытался собраться и не выглядеть враждебным по отношению к Райту. Но у него получилось. Неприязнь к этому человеку была надёжна спрятана, и Клинтон продолжил беседу в более дружелюбном тоне: — Разве мне могут отказать?! Райт засмеялся и согласно кивнул: — Действительно. О чём это я?! Только спустя мгновение он заметил милую голубоглазую ассистентку своего конкурента по бизнесу. Он многозначительно подмигнул ей. На что она лишь поспешно отвела взгляд. Клинтон прищурился, пытаясь понять этот знак. Теперь-то, он знал, что Грейс хорошо знакома с Райтом. Она работала на него. Но почему-то казалась больше запуганной жертвой, чем простым верным сотрудником. — Грейс, выглядишь уставшей, — проговорил Райт. — Клинтон настолько строгий начальник? Какой ужас! — Вы же достаточно бодрый, чтобы играть в свои игры. Рада. — отрезала Грейс, поднимая глаза на Райта. Он замолчал и покосился на неё, будто предупреждая о чём-то. Райт ведь не знал, что Клинтон уже раскрыл правду. — О чём это ты? Какие ещё игры? — голос Райта показался нервным. Клинтон удержался, чтобы не закатить глаза. — Я говорю о гонках, — улыбнулась Грейс, заметив, как Райт начал заметно переживать о смысле её слов. Он медленно выдохнул и согласно кивнул: — Да. Точно. Гонки. Райт ещё раз покосился на Грейс и перевёл взгляд на Клинтона. — Интересно, кто же победит сегодня. Клинтон сделал глоток виски и на мгновение задумался. Он выглядел так, будто его посетила гениальная идея. Посмотрев заманчиво на бывшего друга, Клинтон неожиданно сказал: — Райт, мы уже так долго следим из этой комнаты за тем, как соревнуются водители на наших машинах. Почему бы не занять водительское сидение лично и не посоревноваться по-настоящему? Грейс эти слова шокировали так же, как и Райта. Оба пытались понять, с чего такая мысль посетила Клинтона. Было ясно, что он хочет обыграть соперника и поставить его на место публично. Но ведь это очень рискованно. Клинтон может и проиграть. Как и Райт. Довольно сомнительная месть. Или он задумал ещё что-то? Райт простонал и в нерешительности дал ответ: — Владельцы машин не соревнуются лично. — Стоит принять этот ответ как трусость? — Клинтон слегка улыбнулся, допивая свой виски. — Что? Нет, конечно. Ты ещё пожалеешь об этом предложении, — шутливо бросил Райт, делая вид, что его ни капли не тревожила эта затея. — Клинтон, ты не можешь сесть за руль! — резко возразила Грейс, будто имея на это право. — По крайней мере, не сейчас. В твоей крови алкоголь. Клинтон бросил на неё безразличный взгляд. — Будь добра молчать, когда я не позволял тебе открывать рот. Он поставил стакан на стол и направился в комнату к организаторам гонок. Райт мгновенно посмотрел на Грейс и, стиснув зубы, почти что прорычал с широко раскрытыми глазами: — Что это всё значит? — Не знаю, — ответила она. — Ты не передумала, красавица? Пора бы уже выдать мне тайну Клинтона. Я не оставлю твой отказ просто так, — Райт смотрел на неё угрожающе. Грейс посмотрела вверх, на мгновение сделав паузу. — Не передумала, — отрезала Грейс и, отвернувшись от Эванса, уставилась в одну точку по центру гоночного корта. Прищурившись, Райт резко схватил её за запястье и заставил вновь посмотреть в его глаза. От неожиданности она едва слышно вскрикнула. — Послушай, — прошептал он, наклонившись ближе. — Ты ведёшь опасную игру. Я ведь не настолько терпелив, как ты думаешь. Грейс попыталась выдернуть руку, но он лишь крепче сжал её пальцами, заставляя слегка поморщиться. — Правда, хочешь получить врага в моём лице? — спросил Райт, заглядывая в голубые глаза, полные ярости. Грейс стиснула зубы, не отвечая на заданный ей вопрос. Она уже не могла пересчитать, сколько у неё появилось врагов. Сколько же людей желает причинить ей вред! Стив, Кевин, Маргарет Норфолк, Клинтон, Райт. Этот список точно завершён? Она уже не была уверена. Грейс ощутила, как рука онемела. Райт и не собирался отпускать её. Сколько же садистов её окружало! Вдруг она вздрогнула, ощутив чьи-то прикосновения к своим плечам. Обернувшись, Грейс увидела Клинтона. Он легко забрал девушку из хватки Эванса. Взгляд, которым Клинтон оценил Райта, был убийственно враждебным. — У тебя какие-то проблемы с моей ассистенткой? — Нет, мы просто говорили, — ответил со скользкой улыбкой Эванс. — Больше не смей с ней так говорить, — процедил Клинтон. Он был вне себя, когда увидел, как Эванс властно держит тонкое запястье Грейс. Никто не может трогать эту девушку! Кроме него, Клинтона, разумеется. — Если ещё не струсил, то скоро наш выход, — предупредил он. Райт лишь кивнул и вновь улыбнулся. Это было похоже на нервную ухмылку. Неужели Райт, и правда, испугался? Грейс подняла взгляд на Клинтона и поспешно взяла его за руку, когда он уже собирался покинуть вип-ложе. Он вопросительно посмотрел на неё, нахмурившись. — Удачи, — прошептав это, она прикусила нижнюю губу. Клинтон долго смотрел на неё, вновь и вновь погружаясь в глубину её светлых глаз. А потом он молча удалился. Через полчаса на гоночном «ринге» прозвучали громкие аплодисменты и свисты. Люди ликовали, поднимая руки вверх. Грейс такое зрелище видела лишь по телевизору. Трибуны напоминали европейские футбольные стадионы, которые были полностью заполнены. Грейс внимательно слушала ведущих. Они долго говорили приветствия, напоминали спонсоров гонок, среди которых был и Клинтон. Вскоре начали объявлять гонщиков и марки машин, на которых они будут делать заезд. — Это просто невероятно. Но железного коня «Норфолктон» оседлает никто иной как сам Клинтон Норфолк! — торжественно заявил мужчина, который явно знал толк в проведении таких пышных мероприятий. Зал аплодировал. Раздавались шокированные выкрики и слышался восторг окружающих. — Редко короли спускаются к нам, — шуточно проговорил ведущий. — К Клинтону Норфолку присоединился его коллега. Сам Райт Эванс! Он тоже не изменил марке своей машины. Грейс приложила пальцы к губам. Она ощутила, что, и правда, начинает нервничать. Важнее всего то, что Клинтон сел за руль не совсем трезвым. Хоть и выпил он очень немного, это всё равно наводило на плохие мысли. Уильям и Джоан тоже подошли ближе к смотровому стеклу. Они долго стояли в изумлении и лишь потом бурно выразили эмоции. — Что он делает? А если проиграет? — пробубнила Джоан. — А если с ним что-то случится? Маргарет с ума сойдет! — сказал Уильям, разочаровано покачав головой. — Совсем не думает о том, что в его статусе не положено таким заниматься. — Клинтон уже давно не обращает внимания на свой статус, — подметила Грейс. — Это его не самая худшая выходка. Прозвучал режущий ухо свист, и все машины сорвались с места. Грейс следила за тёмно-синей гоночной машиной «Норфолктон». Она поразилась их бешеной скорости. Сколько преград они преодолевали, объезжая опасные повороты и специальные мешающие движению столбы! Один неправильный маневр — и любой из водителей может завершить эту гонку с летальным исходом! Сумасшествие! На что были готовы люди ради денег! На что пошёл Клинтон, чтобы потягаться с Райтом… Понять, кто победит, было непросто. Все машины то и дело перегоняли друг друга, и фаворит постоянно менялся. Стабильности в этой игре точно не было. Но на фоне всех всё равно выделялись Клинтон и Райт, заметно соревнуясь друг с другом. Он постоянно находились рядом, но всё время кто-то один пытался обогнать другого. Грейс затаила дыхание, когда машина Клинтона буквально увернулась в миллиметре от смертельной преграды. — Он сумасшедший, — прошептал Уильям. Грейс даже ничего не могла сказать. От страха она даже не могла сделать глубокий вдох. Клинтон действительно ненормальный. Откуда столько смелости? Он ведь не профессиональный гонщик, чтобы заниматься таким! Хотя для Грейс стало открытием его мастерство в управлении автомобилем. На дорогах Нью-Йорка такую технику показать не представлялось возможности. Здесь же его способности раскрылись сполна. Райт был тоже неплох. И это тоже стоило отметить. Грейс застыла, когда ведущий вдруг заговорил что-то перепуганным голосом. На большем экране ближе показали происходящее на дороге. Клинтон медленно подвёл машину, которой руководил Райт, к обочине. Осторожно приблизился к боковой части автомобиля и неспешно начал прижимать Эванса к бетонной стене. Автомобиль Райта от трения начал пускать искры. Но никто не замедлялся. Даже трибуны стали тише, не понимая, что происходит и почему Норфолк специально препятствует Эвансу. — Что он делает? — нервно бросил Уильям. — Райт ведь его друг! Зачем? Грейс часто заморгала. Впереди Райта и Клинтона ждал крутой поворот. И при этой схватке около стены они оба могут сделать кульбит в воздухе! С каждой секундой приближения автомобилей к этому повороту Грейс становилось всё хуже. Казалось, её сердце сейчас выпрыгнет из груди. Так она ранее не переживала ни за одну жизнь. Это чувство заставляло трепетать каждую клеточку тела. Если с Клинтоном что-то случится, Грейс уже знала, что попросту доведёт себя до сумасшествия. Как бы сильно она ни ненавидела его за непозволительные выходки, он оставался единственным человеком, который вызывал в ней не только гнев, но и что-то совершенно противоположное. — Нет, — нервно прошептала Джоан, понимая, что сейчас должно случиться. На поворот автомобиль «Норфолктон» так и не пошёл. Клинтон неспешно дал по тормозам. Райт же почти проехал по боковой стене из-за преграды в виде машины Клинтона. Влетев в поворот, он несколько раз перевернулся в воздухе и с грохотом приземлился. На трибунах повисла тишина. Машина задымилась. Пожарные и спасатели повскакивали с мест. Уильям приложил руку ко рту, чтобы не позволить себе выругаться. Джоан застыла в молчании. Грейс сразу нашла взглядом автомобиль Клинтона. К нему начали подъезжать журналисты на специальных открытых машинах. Через мгновение дверь открылась, и он встретил все вопросы. — Вы подрезали Райта Эванса. Зачем? — послышался один из многочисленных вопросов в микрофон. — Это случайность. Я потерял управление, — пояснил Клинтон. Грейс прикрыла глаза, слегка качая головой. Это не случайность. Он прекрасно знал, что делает. Клинтон здесь продумал абсолютно всё. На гонках может быть несчастный случай. И это абсолютно невзрачный способ покончить с врагом. Он знал, что именно будет делать. Предусмотрел, где и как оставит Райта беспомощным. Знал, когда остановится сам. И в ответ лишь сказал, что просто потерял управление, оставаясь безнаказанным. Клинтон способен на всё, если стоять у него на пути. И ни один его враг не был помилован.