Океан без берегов

Вся семья голубых кровей собралась в зале, отложив свои обычные дела, назначенные на это время. Клинтон был достаточно серьёзен, когда собрал их вместе. Маргарет была весьма недовольна, что её отвлекли от ежедневных заданий действующей герцогини. Она была занята благотворительностью в своём фонде, и ничто не могло ей помешать. Разве что просьба сына присутствовать на семейном сборе. Это единственное, что могло отвлечь Маргарет от всего на свете. Патриция присела в кресло, которое никто не смел занимать, кроме старшей госпожи Норфолк. Она едва заметно улыбнулась своему внуку. Он стоял бок о бок с той самой Грейс, которая смогла встревожить его сердце. Сейчас она с ним, несмотря на то, что в прошлый раз сбежала из этого дома в слезах. Хотя Патриция прекрасно знала Клинтона. Он был тем человеком, который мог просто не предоставить выбора, и тогда девушка оказалась рядом не по своему желанию. — Где Адриана? — спросил Клинтон, не заметив белокурую красавицу среди родственников. — Поехала навестить своих родителей, — пояснила Маргарет. — Я приставила к ней охрану. Пока твой ребенок у неё под сердцем, мы будем оберегать эту девушку, как золото. Клинтон косо посмотрел на Уильяма. Рядом с лживым братом сидело милейшее создание. Милая светловолосая леди, выпрямив спинку, внимательно смотрела на Клинтона. Она выглядела так, будто ей пятнадцать. Быть может, это далекая родственница Эллы? — Вы познакомите нас? — поинтересовался Клинтон, оперевшись на спинку дивана. Уильям резко изменился в лице, засияв, как лучик солнца. — Это Катрин. Моя девушка, — торжественно произнёс он. — Катрин, это мой брат Клинтон. Думаю, ты уже видела его в новостях и журналах. — Очень рада наконец-то познакомиться лично, — прозвучал тонкий голосок утонченной худощавой леди. — Катрин — внучка бывшего канцлера Германии, — будто бы хвастаясь, приговорила Элла. — Сейчас её семья имеет некоторые финансовые трудности. Но по статусу она превосходно подходит Уильяму. Будущие герцог и герцогиня Норфолк. Грейс не была благосклонна к Клинтону сейчас. Она не желала даже поддерживать его позицию в сложившейся ситуации. Но оказалось, что идти против своих же чувств сложно. Она ощутила нарастающий гнев после громкого заявления Эллы. Этой даме стоило бы постыдиться и при ней не говорить о том, что Уильям — герцог. Такого титула он не достоин. Хотя и Клинтон со своим весьма безнравственным поведением доказал, что тоже не заслуживает благородного звания. Она была вынуждена признать, что полностью на стороне человека, который неоднократно причинял ей вред. Грейс заняла позицию своего обидчика. Она была зла на тех, кто настроился против него. После стольких ужасов, которые довелось пережить из-за Клинтона, стоило бы думать иначе. Но это оказалось невозможным. Грейс покосилась на Клинтона. Его реакция на слова Эллы её интересовала больше всего. Клинтон не подал виду, что его задело то, как Уильям подло забрал чужое. — Рада познакомиться со следующей герцогиней, — вежливо улыбнулась Патриция Катрин. — Ты очень милая. Вижу, что в тебе нашёл мой внук. — Я в восторге от неё, — расплылся в улыбке Уильям. — Особенно, от её невероятных карих глаз. — Уверен, следующая герцогиня Норфолк будет обладательницей голубых глаз, — проговорил Клинтон, чем смог привлечь внимание абсолютно всех присутствующих. После совершенно непонятного для всех высказывания повисла тишина. Грейс же сразу поняла, о чём говорит Клинтон. Он тонко намекнул на неё. Клинтон всегда восхищался её голубыми, будто воды океана, глазами. Уильям неловко поёжился, взглядом показывая брату, что никто не понял эти слова. — Если ты думаешь, что я не настроен серьёзно по отношению к Катрин, то ошибаешься. — Что ты, Уилли, — мягко проговорил Клинтон, тепло улыбаясь. — Вы прекрасная пара. Грейс сначала взглянула на Клинтона, а потом и на Катрин, крепко державшую Уильяма за руку и не сводившую глаз с брата своего молодого человека. Она смотрела на него с долей враждебности, и это было прекрасно видно. Именно теперь начинала зарождаться конкуренция. И это стало достаточно сильно накалять обстановку. — Грейси, присядь, — Клинтон указал ей на пустующий диван. Грейс нехотя исполнила то, что он сказал. Осторожно закинув ногу на ногу, она ощутила на себе изучающий взгляд Катрин. У этой хрупкой на вид девушки был явно жёсткий характер. Иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять это. — Я собрал вас здесь сегодня, потому что у меня есть новость, которая, возможно, поразит всех, — торжественно начал Клинтон, встав рядом с Грейс. — Не пугай меня, — бросила Маргарет. — Не бойся, мама. Ты больше всех будешь рада услышать это, — утешил Клинтон и продолжил: — Я считаю, что понёс достаточное наказание за то, что сделал одиннадцать лет назад. Возможно, вы сочтёте это эгоистичным, но мной было принято решение вернуться к роли наследника отца. Будет честным, если мы с Уильямом покажем, кто из нас более достоит титула. Замолчали все. Стало слышно, как горничные в других залах наводят порядок, поднимая и ставя вазы на место. Слышалось даже тяжелое дыхание Уильяма, который широко округлив глаза, пребывал в шоке после подобного заявления. Грейс оценила взглядом присутствующих. Все были ошеломлены такой новостью. Лишь на лице Маргарет засияла счастливая улыбка. — Я рада, что ты принял такое решение, — наконец прозвучал голос Патриции. — Никогда не была согласна с тем, что ты отказался от титула. — Что ж, — начал Генри Норфолк, поправляя свой галстук. — Это хорошая новость. Пусть события одиннадцатилетней давности не отразятся на том, кто станет моим заместителем. Элла сжала руки в кулаки, пытаясь контролировать свои эмоции. Она впилась ядовитым взглядом в Грейс и едва сдерживалась, чтобы не сорваться на эту девушку прямо тут. Но в ответ Элла получила спокойствие в её глазах. Грейс смотрела уверенно, принимая молчаливые угрозы. Клинтон поймал озлобленный взгляд Эллы, чётко направленный на Грейс. Он обошёл диван и присел рядом со своей голубоглазой Бруннерой, утешительно взяв её руку в свою. Стоило показать Элле, что если она хочет сводить счёты с Грейс за то, что та рассказала ему всю правду, то стоит выплеснуть эту жажду мести на него. Теперь он готов был взять на себя любую проблему Грейси. Она нуждалась в крепком мужском плече. Ей нужно было понять, каково это — стать просто любящей девушкой, а не воином, пытающимся выстоять против всех. И теперь что бы ни случилось в её жизни, Клинтон намеревался находиться рядом. Элла опустила взгляд и заметила, как Клинтон властно взял руку Грейс в свою. Его сообщение она получила. Грейс не стала отталкивать Клинтона от себя, дабы в присутствии всей семьи не оскорбить его. Но потом она обязательно подскажет ему больше не делать так. Они не пара. И даже не друзья. Клинтон совсем недавно стал проявлять всё, что она хотела бы в нём видеть, но не стоило вестись на временные улучшения. Он лишь пожелал вновь завоевать её сердце, чтобы потом опять растоптать. В этом Грейс была больше чем уверена и боялась обжечься очередной раз. — Ты готов, братишка? — Клинтон ухмыльнулся, посмотрев на растерянного Уильяма. Младший Норфолк взглянул на старшего брата. Уильям ничего не говорил, не зная, как можно бороться с Клинтоном. — Он готов, — вступила в разговор Катрин. — Очень мило, что ты отвечаешь за него, — проговорила Грейс, не удержавшись, чтобы не задеть младшего Норфолка, который блистал лишь в своей подлости, а не мужественности. — Благодарю, — сказала Катрин, сжав губы. — Рада наконец-то услышать твой голос. Слишком много молчишь. — Да, — с улыбкой произнесла Грейс. — Не приходилось ещё помогать Клинтону с ответами. Катрин продолжала сверлить её взглядом. Если бы это было возможным, она бы непременно испепелила глазами эту девицу Клинтона. Клинтон непроизвольно улыбнулся, почувствовав, что это действительно приятно — слышать, как Грейс говорит таким тоном, будто они уже давно влюблённая и неразлучная пара. Эта девушка на его стороне, как бы ни хотела показать обратное. Патриция заметила напряжённой диалог двух девушек, которые были не безразличны её внукам. Она лишь надеялась, что это не перейдёт в настоящую вражду, которая будет хлеще, чем соперничество Эллы и Маргарет. Грейс не привыкла к столь жестоким правилам, что бывают во влиятельных семьях. На её пути сначала возникла Адриана, а теперь ещё и Катрин. Вероятно, милой Грейс будет проще, если она не станет частью этого сумасшедшего семейства.

***

Грейс выдохнула с облегчением, когда они с Клинтоном вернулись в его машину. Находиться в кругу его семьи почему-то оказалось весьма непросто. Всё время накаленная обстановка. Один бросает в другого взгляды, полные неизвестной ненависти. И откуда только в них столько злобы? Окружают себя ложью, местью, презрением и при этом всем ведут себя утончённо и благородно, будто целостность этой семьи разорвать невозможно. Грейс даже позволила себе подумать о том, что ей ещё легче в присутствии Клинтона. Как бы ни были плохи их отношения, он всегда передавал ей особенную силу. И если быть с ним на одной стороне, то можно ничего не бояться. Стоит поднимать тревогу лишь тогда, когда Клинтон становится врагом, а не другом. Она слегка повернула голову в сторону, изучая уже, наверное, в сотый раз его красивый профиль. Он был сосредоточен, когда, управляя автомобилем, сдавал назад. Его взгляд устремился в зеркало. Повернув руль вправо и направив машину вперёд, Клинтон на мгновение взглянул на Грейс. Она всё равно не отвела от него взгляда, будто пыталась выучить наизусть. — Не говори, что смотришь так, потому что представляешь меня обнажённым, — бросил он, криво улыбнувшись. Грейс будто протрезвела от собственных пьянящих мыслей, которые забрели в голову. — Ох, нет. Представляю, что за рулем сидишь не ты, — ухмыльнулась язвительно Грейс. — Не ври. Я отличный водитель. Хочешь, буду твоим таксистом? — Клинтон повернул голову в её сторону и был рад заметить, как Грейс улыбнулась, пытаясь скрыть смешок после его предложения. — Будущий герцог станет подрабатывать таксистом? — проговорила Грейс. Его слова неплохо подняли ей настроение. Клинтон тяжело выдохнул и добавил: — Жизнь у герцогов нынче непростая. — Я не могу платить за проезд, мистер таксист, — проговорила Грейс, не замечая собственной лучезарной улыбки на лице. — Можешь, — тихим заманчивым голосом проговорил Клинтон и на мгновение взглянул на Грейс, подмигнув ей. — На заднем сидении можешь заплатить на пару поездок вперёд. Грейс фыркнула, но не стала злиться на его интимное предложение. Это даже забавляло её. Что уж там, Грейс осознавала, что заводится от того, как Клинтон говорит это. Его слова порождали бурные фантазии в голове. — Мечтай, — улыбнулась Грейс, но всё ещё не могла отвести от него взгляда. — Мечтать вредно. Нужно сразу делать, — не поколебавшись, ответил Клинтон. Она поймала себя на мысли, что чувствует жар в нижней части живота. Фантазию разбудить могло что угодно. Даже то, как Клинтон держал руль, плавно поворачивая его в сторону. Грейс встряхнула головой и посмотрела прямо перед собой на дорогу. Она предположила, что ей каким-то образом подбросили что-то в напиток. Это вызвало неестественное перевозбуждение. Происходило что-то странное. И ей это не нравилось. О другом стоило бы думать в присутствии Клинтона. — Отвези меня к Джону, — проговорила Грейс, отбросив мысль, что неплохо бы поехать к Клинтону. — Пожалуйста. — Грейс, — прошептал он, склонив голову на бок. — Это плохая идея. Я буду переживать. — Не стоит. Я смогу позаботиться о себе, — ответила Грейс, сложив руки вместе. — Если Джон решит что-то сделать, ты ничего уже не сможешь, Грейси, — говорил Клинтон. Тон его был почти умоляющим. — Не нужно тебе туда ехать. Позволь мне самому позаботиться о тебе. Грейс лишь на мгновение замолчала, вновь посмотрев на Клинтона. Он выглядел таким заботливым и родным в этот миг, будто никогда и не причинял ей вреда. — Клинтон, я говорила, что у нас с тобой ничего не будет. Ты можешь перестать пытаться? Так будет лучше для нас двоих. Он посмотрел в её печальные глаза: — Я не перестану. Ты будешь моей. Грейс оставалось лишь молча поражаться самоуверенности Клинтона. Не стоит отвечать на его слова. Когда-нибудь он устанет от этой назойливой идеи добиться её расположения. Как бы Грейс ни хотела, но поддаваться она не станет. Нужно научиться себя уважать. С такими мужчинами, как Стив и Клинтон, она обречена на вечные страдания. — Клинтон, это моё последнее слово. Отвези меня к Джону. — Какая суровая, — пробубнил Клинтон, ухмыльнувшись. — Последнее слово. А что ты сделаешь, если я не послушаюсь? Выпрыгнешь с машины? Грейс хотела было с уверенностью ответить, что именно так и поступит, но тут же шокировано уставилась на маленькую кнопку около окна, которая с шумом сработала и заблокировала все двери автомобиля. Она часто заморгала, пытаясь осознать: есть ли границы в поведении Клинтона. Он способен на всё. Вплоть до настоящего похищения, лишь бы было так, как хочется. — С ума сошёл? — бросила Грейс, резко разворачиваясь в пассажирском кресле. — Маньяк что ли? В тебя вселился дух Теда Банди*? Ты меня похищаешь? — Что ты, Грейси! Дух печально известного серийного убийцы в меня ещё точно не вселился. Я всего лишь хочу помешать твоему не совсем здоровому мозгу принять неправильное решение. Грейс шумно выдохнула. — Или ты везёшь меня к Джону, или, честное слово, я больше никогда не заговорю с тобой! Слышишь, маньяк? Клинтон нахмурился, глядя вперёд. Он долго размышлял, не озвучивая свои мысли. И вскоре резко повернул руль вправо, не обращая внимания на две сплошные. Дальнейшая часть пути прошла в молчании. Клинтон быстро доставил Грейси по нужному ей адресу и всё ещё считал, что пойдя у неё на поводу, сделал плохой выбор. Здесь ей не место. Девушка, которая ему не безразлична, не должна жить в таких паршивых условиях. Да ещё и с неизвестным мужчиной в маленькой квартирке. Одна мысль о том, что тот человек может сделать с ней, заставляла Клинтона инстинктивно сжать кулаки. — Спасибо, — прошептала Грейс и после того, как он разблокировал двери, положила пальцы на ручку. Она уже было собралась покинуть автомобиль, но резко остановилась, почувствовав, что Клинтон внезапно схватил её за руку. Грейс вопросительно посмотрела на него. — Звони мне, когда угодно, если понадобится какая-то помощь. Будь уверена, что я справлюсь с любой твоей проблемой. Глаза Грейс задержались на его лице. Он смотрел на неё, как на маленькую фарфоровую куколку, к которой нужно особенно бережно относиться. Этот взгляд покорял её. Внутри зародилось какое-то сумасшедшее чувство и рвалось наружу. Скольких усилий ей стоило решение перебороть желание и не спрятаться в уютных сильных объятиях Клинтона, позабыв о всём мире, полностью доверившись лишь ему одному. Но позволить себе это она не смогла. Страх быть вновь преданной перевесил желание опять подарить Клинтону своё сердце. — Мне не нужна твоя помощь, — отрезала Грейс, не показывая и доли тех чувств, которые в ней всё ещё были живы. Она выдернула руку и поспешно вышла, захлопнув дверь. Грейс быстро перебежала через пустынную небольшую дорогу и исчезла, войдя в дом. Клинтон отвёл взгляд от двери, за которой скрылась Грейс. Он быстро подхватил телефон и в списке контактов отыскал номер одного из своих работников. — Добрый вечер, мистер Норфолк, — ответил мужской голос. — Мэтт, возьми ещё кого-то и приезжайте по тому адресу, который я сейчас тебе отправлю. Здесь живёт Грейс, моя ассистентка, охраняй её, следуй по пятам, куда бы она ни шла. Не давай её в обиду. Задание понял? — Конечно. Девушка будет под моим пристальным контролем.

***

Грейс тихонько закрыла за собой дверь и аккуратно положила ключи, которые выдал Джон, на полку около разбитого зеркала. Квартирка её друга была небольшой. Две маленькие комнаты, миниатюрная кухня и старинная ванная, покрытая плесенью и ржавчиной. Эти условия были едва ли хуже тех, в которых она жила всю свою жизнь. Привыкнуть не составило труда. Она не стала переобуваться при входе. В этой квартире положено снимать обувь уже в комнате. Развернувшись, Грейс вскрикнула от неожиданности. Она не думала в этот час увидеть перед собой Джона. Он стоял, опираясь на косяк двери, и ухмылялся её искреннему испугу. — Я думала, ты спишь, — прошептала Грейс. Она выдохнула, но вдруг подумала, что все предположения Клинтона о том, что Джон может совершить насилие, способны оказаться правдоподобными. Раньше о таком и мысли не было. Но Клинтон прекрасно мог помочь ей поселить глупость в голове! — Ты поздно, девочка, — проговорил Джон. — Снова президент задержал? Грейс косо взглянула на него и прошла в комнату, которая на некоторое время принадлежала ей. Владелец квартиры медленно проследовал за ней. — Да, — ответила Грейс и присела на край кровати, достав из сумки бумаги для работы, взятые в компании. — Всё нормально? Ты неразговорчивая сегодня, — подметил Джон. — Что он сделал на этот раз? — Нет, всё хорошо. Правда. Просто очень устала, и разговаривать не хватает сил. Извини. — Ты уверена? — Джон сделал шаг вперёд, наклоняясь ближе к её лицу. Грейс затаила дыхания. Вот нужно было Клинтону всё портить?! Из-за его глупых домыслов о Джоне она и сама начала думать о самом худшем. — Да, — ответила Грейс, инстинктивно сжимая в руках мобильный телефон. — Давай поговорим завтра? Джон ещё недолго смотрел на её лицо, будто пытался разглядеть на нём что-то новое и потом медленно вышел, ничего не отвечая. Грейс на секунду закрыла глаза. Клинтон не прав. Конечно же, не прав! Она не должна была поддаваться на его слова. Это величайшая глупость. Джон её друг. И никогда не причинит вред. Она вздрогнула, когда в руках зазвонил мобильный. Первой мыслью было предположение, что это вновь упрямец Клинтон никак не может оставить её в покое. Но, увидев номер, Грейс замерла. Райт. Слушая противный сигнал, она терялась в догадках. Почему Райт звонит ей? Стоит ли брать трубку? Время на размышления не было. Нехотя Грейс решилась нажать на кнопку и ответить на звонок человека, которого презирала всем сердцем. — Доброй ночи, Грейс, — послышался тихий голос Райта. Он проговорил её имя с наслаждением, вытягивая каждую букву. — Не разбудил? — Как ты смеешь звонить мне? — выпалила Грейс, стиснув зубы и прикрывая рукой динамик и рот, чтобы Джон не слышал её подозрительно раздражённый разговор. Но в ответ она получила тихий смешок Райта. — Мы с тобой ещё не закончили. — Что? — прошептала Грейс. — Видимо, на гонках ты не уяснил, что проиграл. — Вот в чём дело, малышка, с помощью детектива Клинтона я оклеветал тебя. Это его очень задело. Не ожидал, что он станет мстить. Клинтон очень сильно подставил меня. И я намереваюсь ответить. Грейс сделала паузу. Что произошло после того, как она в слезах покинула поместье Норфолк, осталось неизвестным. — О чём ты? Что сделал Клинтон? — Решил стрелять в самого себя. — Что ты сказал? — выкрикнула Грейс. Тело напряглось, словно пружина. Нервы были на пределе. — Как это? Что случилось? Он причинил себе вред? Грейс начала прокручивать в голове сегодняшний день. Клинтон не казался раненым или хотя бы немного пострадавшим. Возможно, он, будучи достаточно сильным человеком, скрыл от неё свои проблемы? Что если ему плохо? И вместо того, чтобы поддержать его, она лишь отталкивала! Нужно немедленно навестить Клинтона, наплевав на свои обещания не иметь с ним никаких близких отношений. Гордость — последнее, о чём стоит думать, если Клинтону нужна помощь. — Нет, что ты. Клинтон никогда не навредит самому себе. Он создал видимость того, что я стрелял в него. Сейчас на меня возбудили уголовное дело, и пока нахожусь под домашним арестом. Клинтон хочет добиться того, чтобы меня посадили за попытку убийства. Но я хочу, чтобы судья рассмотрел факт клеветы на меня. Грейс расслабилась. Она бесшумно выдохнула, удостоверившись, что Клинтон ещё не сошёл с ума, чтобы выстрелить в себя. И в этот момент былые тревожные помыслы позаботиться о нём будто рукой сняло. А вот его коварнейший план против Райта приятно удивил её. Он в своём репертуаре. Всё сделал чисто, чтобы даже не смогли подкопаться. Райт однозначно заслужил это. — Мне, правда, плевать, что с тобой происходит. Оставьте меня в покое. Вы оба. И ты, и Клинтон. Райт прочистил горло, громко откашлявшись, а потом дал ответ ровным тоном, в котором всё же можно было различить угрозу: — Ты сделаешь, что я скажу, если хочешь жить. Поверь, никто не защитит тебя от меня. Где бы я ни был, дома или за решёткой, ты не спрячешься от моего гнева, если не выполнишь то, что мной сказано. Грейс вновь ощутила ту самую ненависть, которая, казалось, начала в ней засыпать. Все всегда что-то от неё хотят. Она как игрушка, с которой может забавляться любой желающий. И это потребительское отношение сильно коробило. Хотелось уже сделать всё, что угодно. Лишь бы наконец-то всё закончилось. — Что ты хочешь от меня? — выкрикнула Грейс, резко вскочив с кровати и с силой бросив сумку на пол. — Что? Райт улыбнулся. Этого даже не нужно было видеть. — Всего-то нужно сказать мне что-то такое, что можно использовать против Клинтона, и я больше никогда не потревожу тебя. Грейс прикрыла веки, поднимая голову вверх. Она терялась в собственных мыслях и даже не могла предположить, как стоит поступить. — Ладно, — прошептала Грейс. — Хорошо. Но пообещай, что больше никогда не вспомнишь обо мне. — Обещаю, красотка. Грейс выдохнула, нервно потирая волосы на макушке. — Клинтон не тот, кем кажется. Он жестокий человек, которого стоит остерегаться, — она замолчала, понимая, что Райта удовлетворило начало её рассказа. — И пусть весь мир знает об этом, и не ведётся на красивую картинку. — Говори. Говори всё, что знаешь. — Он сторонник насилия. И я не раз была свидетелем его нечеловеческого отношения к людям. В частности, ко мне самой. — Он поднимал на тебя руку? — Поднимал руку, насиловал, унижал, — приукрасила Грейс, понимая, на что идёт. Райта шокировало это заявление. Он хохотал и несколько раз говорил, что ему повезло услышать это. — Повторишь эту информацию журналистам, и я больше никогда не потревожу тебя. — Я не хочу рассказывать об этом на весь мир. Не заставляй меня. — Придётся. И попробуй только каким-то образом увернуться. Ты почти дошла до конца. Сделаешь это и забудешь обо мне. Поняла? Грейс тяжело выдохнула, предвкушая свою свободу. — Поняла. — Я организую завтра пресс-конференцию у себя дома. Приглашу журналистов, и ты всё расскажешь, как главный свидетель. И я хочу, чтобы там был Клинтон. Представляю себе его лицо, — с удовольствием проговорил Райт. — Будь утром готова. Я напишу тебе точное время, когда нужно приехать ко мне. Грейс отняла трубку от уха и поспешно отключила вызов. Ещё долго она не могла успокоиться после разговора с Райтом. Не замечала, как долго ходит кругами по своей комнате, нервно теребя пальто, которое всё ещё не сняла. Правильно ли она сделала, что обвинила Клинтона? Да ещё и преувеличила его грехи. Но следуя собственной логике, Грейс вскоре пришла к выводу, что поступила так, как должна.

***

Пришлось проснуться рано, чтобы быть готовой в любой момент. Райт прислал сообщение, что в обед ей стоит находиться у него дома. И без опозданий. За столь короткое время он действительно смог собрать целую ораву журналистов, которые возжелали посмаковать какую-то громкую новость. — Мне кажется, мы следуем одной дорогой с машиной, которая позади, — проговорил таксист всматриваясь в зеркало заднего вида. Грейс резко повернулась. Она увидела чёрную машину. Марка не «Норфолктон», но и без того стало понятно, что это люди Клинтона. Он точно приставил к ней охрану. Иначе объяснить такое совпадение было нельзя. Надо же, всё равно умудряется следить за ней даже после того, как она категорически отказалась от его помощи и защиты. Вновь откинувшись на спинку сидения, Грейс ощутила дрожь в коленях. В предвкушении того, что должно случиться, её бросало в жар. Она боялась увидеть реакцию Клинтона. Страшно представить, что он подумал, когда Райт сказал о том, чего стоит ждать. Он точно осознал свою вину из-за того, что силой взял её в тот день. Но Клинтон никогда не поднимал на неё руку. Не бил и даже не намеревался подобное делать. Это Грейс придумала. И Клинтон, наверняка, поражён таким поступком. Это ложь. Его всю жизнь окружала одна коварная ложь. Грейс заплатила таксисту, невзначай вспоминая вчерашний разговор с Клинтоном. Она улыбнулась, припомнив его предложение стать её личным водителем. Это было и мило, и забавно. Выходя из машины, Грейс оглянулась. В дом поспешно вбежал один худощавый мужчина в аккуратно выглаженном костюме на пару размеров больше, чем надо. Этот человек, как она предположила, был журналистом. Грейс тяжело выдохнула и сделала первый уверенный шаг к порогу. Дверь открыл грибоподобный охранник, едва заметно кивнув ей в знак приветствия. Грейс ответила тем же и направилась по указанному пути в зал. Показывать ей дорогу не было необходимости. Здесь Грейс уже была, когда Райт искалечил Кевина. Она остановилась при входе в зал, застыв на месте. Многочисленные взгляды и вспышки фотокамер. Бесчисленное количество журналистов. Всё помещение в зале было заполнено людьми с камерами, осветителями и диктофонами. — А вот и она, — проговорил Райт, широко улыбнувшись. Он медленно приблизился к ней, опираясь на костыли. — Готова? — прошептал ей на ухо Райт, когда провожал к небольшому возвышению, специально приготовленному для интервью. — Быстрее бы это закончилось, — ответила Грейс, надеясь, что действительно сможет избавиться от Райта. Это было последней надеждой забыть о нём навсегда. Грейс остановилась около высокой стойки. Она сложила руки и принялась рассматривать зал. Людей было много. Изучая каждого, Грейс боялась встретиться со взглядом, полным ненависти и презрения. Взглядом Клинтона. Но его не было. — Давайте начнём, уважаемые журналисты, — громко объявил Райт, сделав жест рукой, призывающий зал утихнуть. Грейс перестала дышать. Тело стало каким-то чужим. И причиной такого состояния стал высокий молодой человек, вошедший в зал. Клинтон выглядел так, будто пришёл на собрание к президенту. Тёмный костюм идеально сидел на нём. Он выглядел превосходно. Как и всегда. Лишь абсолютная серьёзность могла омрачить этот образ. Он беспечно прошел вперёд, не боясь осуждений. Ведь всё дело шло не в его пользу. Его взгляд был прикован к Грейс. Он смотрел на неё, не выдавая ни гнева, ни неприязни. Казалось, что ему нет дела до того, что здесь происходит. Но, зная Клинтона, Грейс могла предположить, что это всего лишь маска. — Вы пришли, мистер Норфолк. Весьма рад, — сарказм был отчётливо слышен в голосе Райта. — Это очень кстати. Журналисты, казалось, не уставали фотографировать наследника высокого титула и без остановки задавали ему провокационный вопросы. Он не ответил ни на один. — Давайте сначала послушаем Грейс, — громче произнёс Райт, чтобы его услышали. И как только внимание всей аудитории переключилось на него, продолжил говорить почти жалобным тоном. — Вы наверняка знаете, что Клинтон Норфолк славится своими превосходными манерами. Народ по праву восхищается таким человеком. Он пример для подражания. Но правда ли всё это? Грейс Смит, которая была ему близка, сейчас всё подробно расскажет. И будьте уверены, она поразит вас. Райт передал слово девушке, к которой уже спустя секунду был прикован каждый взгляд. Грейс громко сглотнула, ослепленная очередной вспышкой. Она поймала заинтересованный взгляд Клинтона. Он точно разочаровался в ней. Это было написано на его лице. В голубых глазах поселилась печаль. Он хотел всё исправить, но усилия оказались бесполезными. — Я работала с Клинтоном достаточно долго, чтобы узнать этого человека, — начала Грейс, забыв поприветствовать собравшихся. — Он сильный, статный, очень авторитетный. Я бы сказала, мистер Норфолк обладает замашками настоящего диктатора. — Хотите сказать, Клинтон Норфолк наследует характер Гитлера? — послышался вопрос из зала. Грейс насторожилась, но заметила улыбку на лице Клинтона. Такой специфический вопрос стал неожиданностью даже для него. — Нет, глупо об этом даже спрашивать, — резко ответила Грейс. — Работники компании любят Клинтона. Он строгий начальник, но никогда не ущемляет права подчиненных. Всегда поощряет хорошо выполненные задания и почти никогда не повышает голос. Не пытается принизить. Просто иногда он внушает страх. Думаю, это неосознанно у него получается. — Вы сейчас его оправдываете? — спросил журналист, протягивая микрофон. — Нет. Я просто говорю правду. — Так по какому поводу мы здесь собрались? Клинтон встретился глазами с Грейс. Он всё ещё не мог понять, зачем она всё это устроила. Если из мести, то достаточно неплохо придумано. Уничтожить его репутацию в тот момент, когда он решил бороться за титул — это очень удачная мысль. Клинтон оценил бы такой шаг. Но не от Грейс. Хотя стоило признать, он заслужил это, после того, что сделал с ней. — Мы собрались здесь, чтобы вы узнали правду о Клинтоне Норфолке, — подхватил Райт, не понимая, почему Грейс так тянет. — Хочу вас удивить, но он совсем не тот, кем кажется. Этот человек, как и говорит мисс Смит, действительно обладает характером настоящего диктатора. Он унижал девушку. Неоднократно издевался, избивал и, представьте себе, принуждал к половому акту! Насиловал несчастную беззащитную девочку! Зал загудел. Вопросы полились, как в сторону Грейс, так и в сторону Клинтона. Она же просто смотрела на то, как журналисты буквально разрывают его на части, пытаясь выяснить интересный поворот в скандальном происшествии с участием наследника титула. — Неужели это правда? — спросила молоденькая журналистка. Грейс робко сжалась и, помедлив, всё же дала ответ: — Нет. Это ложь. Райт широко распахнул глаза и резко повернул голову в её сторону. Такой ответ от Грейс не должен был прозвучать. — Что ты несёшь? — прорычал он, скрывая от зала злобу на лице. Клинтон приподнял брови вверх, всё ещё не понимая, что делает эта взбалмошная девчонка. Кого она решила провести? Его или Райта? Грейс прикусила нижнюю губу. Она приняла позицию жертвы, которая пыталась подальше отойти от Райта Эванса. Страх в её глазах был так правдоподобен, что она сама себе смогла поверить. Идеально изобразив девушку, которую запугали, Грейс продолжила доводить до конца задуманный ранее план. — Райт, ты хотел, чтобы я так сказала. Ты угрожал мне. Но я не могу обвинить невиновного человека в том, что он не делал, — её голос дрожал так, будто она, и правда, долгое время находилась под жёстоким давлением со стороны Эванса. — Райт шантажировал меня очень долго. Он избил моего брата. Нанёс ему несколько ножевых ранений. Заставил меня работать на него и делать все ужасные вещи, которые были в его голове. Не один раз он грозился расправиться с моей семьей. Вы можете удостовериться в этом, проверив все наши телефонные разговоры. А Клинтон Норфолк стал ему помехой. Он же успешнее, чем Райт. И по этой причине Эванс приказал мне оклеветать своего конкурента. Мне страшно. С ужасом думаю о том, что может случиться со мной после всего, что только что осмелилась рассказать на весь мир. Но я просто больше не могу молчать. Райт выглядел ошеломлённым. Для него случилась величайшая в мире несправедливость. Он ощутил, что его предали. Снова. В первый раз это произошло тогда, когда он был уверен, что похоронит репутацию своего ненавистного «друга». Но с Райтом сыграли в коварную игру дважды. Это сделал Клинтон в больнице. И Грейс. Прямо сейчас. Теперь все его надежды на спасение от клеветы, казалось, начали медленно таять. — Значит, Клинтон Норфолк никогда не причинял вред? Вам или кому-то ещё? — спросила журналистка. Грейс посмотрела в глаза Клинтона. — Никогда, — ответила она, не отводя от него взгляда. — Клинтон Норфолк никогда не делал то, что я бы не одобрила. Грейс больше не стала вслушиваться в остальные нападки журналистов на Райта. Он испортил свой имидж этим масштабным интервью. И теперь показания Клинтона о том, что Райт стрелял в него, выглядели ещё правдоподобнее с позиций закона и в глазах простого народа. Она осторожно начала продвигаться вперёд, пробиваясь через толпу журналистов. Хотелось как можно скорее выбраться из этого гудящего улия. Когда ей это удалось, Грейс наконец-то глубоко вдохнула и выдохнула. Она покинула дом Райта Эванса. Можно было ещё раз с облегчением вздохнуть. Она сделала всё, что хотела. Столь пышное собрание журналистов она бы не собрала сама. За неё это сделал Райт, не зная, что тем самым похоронит все свои надежды на спасение. Он заслужил то, что произошло. Эванс стал её ужасом. И теперь поплатился за содеянное. — Грейс, — послышался позади голос Клинтона. Она медленно остановилась, не оборачиваясь до тех пор, пока он не приблизился. Клинтон быстро подошёл к ней. Он вглядывался в ярко-голубые чуть раскосые глаза. Она выглядела уставшей, но всё равно невероятно притягательной. Было понятно, что вся эта ситуация ей не близка. Она подставила Райта. Гордиться было нечем. Это не та умеренная жизнь, о которая Грейс мечтала. Интриги и месть не близки ей. Но даже теперь Грейс взялась бороться с Райтом в одиночку, вместо того, чтобы сообщить всё ему. Клинтон не позволил бы ей самостоятельно противостоять неугомонному Эвансу. Он не дал бы ей почувствовать себя настолько плохо, как сейчас, и позаботился бы о том, чтобы оградить Грейс от всех невзгод. — Почему ты не сказала правду, отвечая на последний вопрос журналистки? — Ты причинил мне больше вреда, чем Райт. Но и подарил много хороших мгновений, — ответила Грейс. — Я не готова стать той, которая погубит твою репутацию. — Если ты боишься моего ответа, то не стоит. Можешь рассказать правду журналистам хоть сейчас. Моя репутация и так запятнана. Я не стану мстить тебе за это. — Я не боюсь, — прошептала Грейс. — Просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Грейс, почему ты сопротивляешься мне? Ведь всё ещё испытываешь ко мне хотя бы какие-то чувства. — Ты знаешь ответ. Мне не обязательно произносить его вслух. Клинтон тяжело выдохнул. Завоевать эту девушку оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Спустя столь долгий период их отношения не сдвинулись ни на шаг. Она совершенно не поддавалась его влиянию. Словно исключение из огромного числа женщин. Грейс Смит оставалась непоколебима в своём решении. Ранее Клинтон не мог даже представить, что кому-то удастся столь долго противостоять его способности очаровывать. — Почему ты не рассказала мне о своих делах с Райтом? Зачем сама взялась решать эту проблему? Неужели ты настолько гордая, что не смогла найти в себе силы, чтобы сообщить всё мне? — резко спросил помрачневший Клинтон. Грейс подняла глаза и взглянула на его лицо, полное недовольства. Он смотрел на неё, как на маленькую девочку, которую стоило отчитать. Она ощутила себя провинившейся. Хотя это было ложным чувством, порождённым грозным взглядом Клинтона. — Я сама могу справиться со своими проблемами. Мне не нужна твоя помощь, — уверенно ответила Грейс. — Конечно, можешь. Ты ведь девушка, созданная для того, чтобы скалой стоять против всех! — парировал Клинтон, не сдерживая гнева. — Когда же поймёшь, что далеко не одинока? Когда наконец дойдёт до твоей красивой головки, что я переверну весь мир, чтобы защитить тебя?! Просто доверься мне. Это единственное, что я прошу. Рядом со мной ты в безопасности. Дай мне лишь один маленький шанс, и я не разочарую. Ты будешь счастливой, Грейси. Я обещаю. Клинтон прикоснулся рукой к её плечу, аккуратно сжав его ладонью. В нём проснулось дикое желание просто обнять эту упрямицу и никогда не отпускать. Не дать ей отойти даже на шаг. Она нуждается в нём, как и он в ней, хотя и всячески старается показать, что это лишь заблуждение. — Прости меня. Я не устану это повторять. Он выглядел очень искренним. Таким, каким никогда не был. Грейс ощутила себя слабее, чем когда-либо. Все силы на то, чтобы казаться стойкой, были исчерпаны. Слова Клинтона проникли глубоко к её истекающему кровью сердцу. Один его взгляд, полный безграничной надежды и неизмеримой любви, заставил Грейс потерять выдержку. Её глаза быстро наполнились слезами. Скрывать свою боль не было сил. Она прикусила губы, ненавидя себя за то, что не может ответить взаимностью. Не может забыть и поверить вновь. Это убивало её. А каждое его прикосновение вызывало желание бежать на край света, только бы не ощущать чувство, разрывавшее на части. — Я думаю, было ошибкой решение вернуться на работу. — Что? Нет, — прошептал он, понимая, к чему ведёт Грейс. — Не делай того, что доставит боль тебе и мне. Я не прошу простить сразу. Но хотя бы просто не отдаляйся. Не уходи с работы. Я всё исправлю. Грейс склонила голову на бок, и слёзы попали на его руку, которой он крепко держал её, боясь упустить. Она высвободила плечо из его крепкой хватки и произнесла напоследок: — Прощай, Клинтон.