Океан без берегов

Грейс была несокрушима, будто кремень, при любых попытках Клинтона каким-то образом привлечь её внимание. Появлялось большое желание просто исчезнуть, лишь бы не видеть его вовсе. Испариться в воздухе. Каждое его слово резало по сердцу больнее острого кинжала. Три недели шли целую вечность. Клинтон так часто приезжал и ночи напролёт проводил в своей машине под её окном, что Грейс едва сдерживалась, чтобы не пригласить его в дом. Она могла лишь удивляться, что в ней осталось так много силы, чтобы сопротивляться столь длительной настойчивости. Такое поведение она ценила, но боялась в очередной раз обжечься. Не хотелось снова пережить то время, когда разрывало напополам. Не хотелось испытать ту боль, что уже была при предательстве Клинтона. «Сегодня в 7 p.m будь в компании. Приходи в последний раз. Я отправил наряд, который хотел бы увидеть на тебе этим вечером. После этого больше не увидишь меня» — гласило сообщение, которое Грейс получила утром от Клинтона. Вероятно, он был довольно серьезен. И если он на самом деле оставит её в покое, то стоит пойти на это. Поверив его словам, Грейс села в машину, которую Клинтон прислал к дому Джона. Она посмотрела на свое воздушное платье цвета только что выпавшего белого снега. Оно полностью открывало зону декольте. Но несмотря на это Грейс не сочла выбор Клинтона вульгарным. Ей ещё никогда не приходилась надевать что-то столь дорогое. Это платье выглядело безупречно. Грейс дополнила образ светлым оттенком терракотовой помады и, выпрямив волосы, откинула их за плечи, оголяя тонкую шею, на которой красовалось нежное колье, подаренное Клинтоном. Этот день очень важен для него. Она не могла проигнорировать приглашение. Сегодня он выпустит новую модель автомобиля «Норфолктон». Собрав все усилия воедино, Клинтон со своей командой смог реабилитироваться после прошлой неудачи. Неудачи, которую преподнесла ему Грейс. Она посмотрела на время и, тяжело вздохнув, положила телефон в клатч. Чем ближе машина приближалась к NorfolKton General Company, тем судорожней тряслись её руки. Прошло много времени со дня последней встречи с Клинтоном. Это не помогло оправиться, но стало дополнительной возможностью для попытки отдалиться от него. Хотя она больше всего желала вновь очутиться рядом с Клинтоном, ощущать его объятия и прикосновение губ к коже, но здравый смысл подсказывал, что это будет огромной ошибкой. Он лишь избалованный жизнью эгоист, которому нравится охотиться на женщин. Но когда добыча оказывается у него в руках, она перестаёт вызывать интерес. С такими мужчинами лучше не иметь дел. Перестрадать, но не быть вновь и вновь униженной и брошенной. — Мисс Смит, мы приехали, — проговорил Райан, который был одним из водителей Клинтона. Грейс оглянулась. Около компании была выстелена красная дорожка, а за колоннами толпились сотни журналистов. — Благодарю, Райан, — Грейс вежливо улыбнулась и потянулась к ручке. — Постойте. Вам я должен открыть дверь. Он поспешно вышел, оббежал машину и, заложив левую руку за поясницу, правой открыл дверцу. Грейс, приподняв край длинного воздушного платья, медленно наступила на дорожку. Ей пришлось прищуриться от непривычки видеть столько вспышек фотоаппаратов. Она неловко улыбнулась. Эта среда была для неё неестественной, но Грейс поспешила пройти вперёд, чтобы скорее войти в компанию. Её намерения быстрее попасть внутрь, чтобы исчезнуть из поля зрения журналистов, не увенчалось успехом. В самом здании их тоже хватало. Журналисты неоднократно повторяли её имя, чтобы привлечь внимание Грейс Смит. Грейс была обескуражена подобным: гостей было вовсе не мало, но звали лишь её одну. Такое обилие внимание к собственной заурядной персоне Грейс восприняла с робостью и даже испугом. Она не могла понять, откуда все они знают её имя. В глазах потемнело. Частые вспышки фотоаппаратов мешали видеть дорогу. Она глубоко вдохнула воздух и выдохнула, пытаясь понять, что происходит. Дышать стало сложнее. Столпотворение вокруг было необъяснимым. Грейс допустила мысль, что всё это сон. Творилось что-то очень странное. — Грейси, — прозвучал позади родной голос. Она ощутила, как Клинтон взял её за руку и легонько потянул на себя. — Ты выглядишь превосходно, — прошептал он, щекоча своим дыханием её ухо. — А ещё немного испуганной. Грейс на мгновение прикрыла веки, почувствовав блаженное умиротворение, которое приятно разливалось по всему телу с появлением Клинтона. Она ощутила, как крепко он обхватил рукой её талию, прижимая к себе, словно пытался навеки приковать к своему телу несколькими замками. И теперь это казалось спасением. Подобная атмосфера светских вечеров была скорее отпугивающей, чем привлекательной. Клинтон двумя пальцами слегка приподнял её подбородок, чтобы увидеть полюбившиеся голубые глаза. Он улыбнулся. Она выглядела такой беззащитной и милой, что желание оберегать этот хрупкий цветок росло с каждой секундой. Несмотря на то, что внутри Грейс точно не так хрупка, как снаружи. Это невероятно сильная девушка, имеющая достаточно твёрдый характер, чтобы иметь смелость противостоять ему и не сдаваться до последнего. — Тебя, наверное, испугали папарацци. Прости. Нужно привыкнуть к публичной жизни, — тихо успокаивал он, глядя в её глаза. — Они очень навязчивые, — ответила Грейс. — Просто даже они не могут устоять перед красотой моей Бруннеры. В зале спокойней. Пойдём, — он положил её руку себе на локоть и, учтиво улыбаясь тем самым навязчивым папарацци, прошёл вперёд. Грейс не понимала, как можно терпеть столько пристальное внимание прессы. Это не жизнь, а существование для того, чтобы люди, сидя дома, обсудили тебя до мелочей. Вплоть до того, в какую сторону повернут локон волос на голове. Невозможно! Как только Клинтон справляется с этим?! Грейс выдохнула с облегчением, когда они прошли охрану и сияющий огнями зал, в котором играла приятная музыка. Это куда лучше. Здесь тоже были журналисты, но они занимали свои места и вели себя спокойно и вежливо. — Вы хорошо поработали над залом, — улыбнулась Грейс, оценив, как преобразился главный холл NGC. Она обратила внимание на автомобиль, который стоял на возвышении и пока был накрыт тканью. Потом его выставят на всеобщее обозрение. — Очень быстро ты разработал новую концепцию, — продолжила Грейс. — После той, что я забрала для Райта. Клинтон ухмыльнулся, остановившись около барной стойки. — Нельзя позволить воровке загубить моё дело, — он подхватил бокал шампанского и вложил его в руки Грейс. — Не так ли? Она покосилась на расслабленного Клинтона. — Ты прав, — Грейс спрятала хитрую улыбку, сделав глоток шампанского. Пока Клинтон отвёл взгляд, Грейс не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться им. Сложно вспомнить, когда он выглядел плохо, но в этот вечер был особенно горяч. Костюм сидел на нём превосходно. Удивил только цвет рубашки. Чёрный. Тёмный тон контрастировал лишь с его голубыми глазами. Грейс мельком взглянула на себя. Белоснежный наряд в сочетании с его чёрным смотрелся очень интересно. Её взгляд задержался на профиле Клинтона. Этот мужчина был очень красив. Она едва сдерживала свои тайные порывы, чтобы не прильнуть к нему поближе. Этого так хотелось, будто в жизни не было ничего лучше. Грейс резко отвернулась, как только Клинтон перевёл на неё свой взгляд. Она поняла, что роль пристально смотрящего теперь принадлежит ему. Грейс чувствовала, как он изучает её и вовсе не пытается скрыть это. — Хватит так смотреть, — бросила она, нахмурив брови, будто сама не делала того же несколько секунд назад. — Не могу отвести от тебя глаз. — Клинтон, надеюсь, ты не будешь вновь совершать необдуманные поступки, чтобы я снова пошла у тебя на поводу? Она внимательно посмотрела на него и увидела лишь сомнения. — Необдуманные поступки делать не стану. Обещаю, — ответил он, кивнув несколько раз в знак своей полной уверенности. — А обдуманные? — склонив голову на бок, спросила Грейс. Она понимала, что эти два понятия для Клинтона одно и тоже. Он слегка пожал плечами и широко улыбнулся. — Клинтон, — едва не застонала Грейс. — Тебе не надоело? Вот скажи. Ты уже месяц пытаешься добиться моего внимания. Мне жаль, но я не могу ответить взаимностью. Он забрал из её рук бокал и, поставив его на стеклянную стойку, властно схватил Грейс за запястье, потянув к себе. От неожиданности она почти вскрикнула и широко раскрытыми глазами посмотрела на него. — Ты ответишь мне взаимностью, Грейс Смит. Иначе я не остановлюсь. Грейс смотрела ему в глаза. От резкого перепада его настроения она ощутила внезапную тревогу. Только что он шутливо улыбался, теперь же смотрел так, будто превратился в настоящего хищника. — Ты сумасшедший, — прошептала Грейс и стиснула зубы. — Рядом с тобой не могу быть нормальным. Грейс заметила, как его глаза опустились немножко ниже. Она неловко прикусила губу, застыв в положении невинной жертвы, которая ожидает действий своего мучителя. — Не делай так, — тихо проговорил он, когда его взгляд задержался на её губах. — Это возбуждает. Грейс не изменилась в лице, словно специально провоцируя его на бурные фантазии. Ей безумно нравилось видеть в его глазах желание и похоть. Это единственное, чем она могла дразнить Клинтона. Эта маленькая женская месть была невероятно приятной. Он едва слышно простонал, резко прижимая её к своему телу. Грейс не стала сопротивляться, хотя и не думала, что он сделает это в присутствии стольких гостей. — Ты склоняешь меня к порочным поступкам, Грейс. Она хитро улыбнулась, томно выдохнув. Он посмотрел, как медленно поднимается и опускается её грудь. Грейс слегка приоткрыла губы. Её манящий взгляд был устремлён на его лицо. Она всем своим видом внушала ему блудные, неправильные для этой ситуации мысли. Это так же нравилось ему, как и раздражало. Нельзя было проявить своё бурное желание, взяв её за руку, увлекая в пустой кабинет. С этой искусительницей такой номер не пройдёт. Клинтон слегка наклонил голову, приблизившись своими губами к её, но ощутил лишь, как Грейс прикоснулась к ним указательным пальцем, предотвращая такую желанную попытку поцеловать её. — Нельзя, Клинтон. Невинно хлопая ресничками, Грейс приложила усилия и вырвалась из рук обескураженного таким неудачным завершением мужчины. Грейс с улыбкой на лице прошла мимо Джоан и нескольких сотрудников с компании. Она остановилась, прищурившись в сторону младшего Норфолка, который крутился возле бара. Он повернул голову в сторону. В тоже время бармен бросил в напиток что-то совсем крошечное, а потом протянул этот коктейль Уильяму. Грейс сочла это дополнительным ингредиентом. Со стороны могло показаться, что в бокал подбросили какую-то таблетку. Грейс часто захлопала ресницами, прогоняя подобные мысли. Она стала слишком подозрительной к совершенно несущественным мелочам. Какая глупость! Ну, зачем сразу думать о плохом! Она повернулась в другую сторону и была приятно удивлена, увидев подругу по несчастью. Лесли одиноко стояла около стойки с различными канапе и выглядела потрясённо. Видимо, Клинтон очень щедр на наряды. Стоит отметить, какие усилия он приложил, чтобы помочь Лесли. Вот только его цель — это точно не занятие добродетелью. Всё, к чему он стремится — произвести впечатление на Грейс. — Лесли! Грейс широко улыбнулась, встречая радость на лице подруги и тёплые объятия. — Не ожидала тебя увидеть. Молодец, что пришла. После этих слов милая русоволосая девушка, совсем не похожая на прежнюю измученную пленом Лесли, скинула невидимые пылинки со своего короткого тёмно-синего шёлкового платья. — Это последний раз, когда я ответила Клинтону. Грейс поджала губы, выдавая своё истинное отношение к только что сказанным ею словам. — Ты поступаешь глупо, — начала Лесли, поучительно взмахнув в воздухе указательном пальцем. — Клинтон просто прекрасный человек с большим, очень добрым сердцем. Грейс приложила ладонь к груди, не сдерживая смеха. Она тяжело выдохнула, отдышавшись после своего звонкого хохота, вызванного таким абсурдным описанием Клинтона Норфолка. Лесли очень плохо знает его. Грейс поспешила принять серьёзный вид, заметив абсолютное непонимание в глазах Лесли. Подруга смотрела на неё, как на душевнобольную. — Прости, — сказала Грейс. — Пойми правильно, ты считаешь Клинтона хорошим, потому что он умеет таким казаться. Внутри там таятся демоны. Лесли приподняла брови. — Стоило бы пересмотреть своё отношение к человеку, который добивается твоей взаимности, хотя ты такая упёртая. Грейс приложила палец к губам, задумавшись лишь на мгновение. — Мои чувства к Клинтону больше, чем ты себе можешь представить. — Так зачем всё это? — Дело в том, что я не верю ни одному его слову. А разве можно строить отношения с человеком, от которого каждую секунду ждешь подставу? Лесли опустила взгляд и замолчала, не находя аргументов в свою пользу. Этот разговор помог Грейс скорее испортить настроение. В очередной раз напоминать себе, что нельзя отвечать Клинтону взаимностью, было невыносимым заданием. Хотя и очень правильным. — Грейс, — послышался со стороны милый женский голосок. — Приветствую тебя. Улыбчивая Катрин под руку с огорченным Уильямом приблизились к Грейс, отвлекая от желанного разговора с подругой. Вот эту парочку видеть уж точно не хотелось. — Давно не виделись, — ответила Грейс и посчитала не добавлять вслух, что было бы неплохо ещё столько же не видеться. — Мне кажется наше знакомство не с того началось, — вежливо произнесла Катрин, контролируя свою мимику так, будто находится на допросе. — Давай забудем тот маленький разговор. Грейс надела дежурную улыбку. — Конечно. Так будет правильно. Правда, Уильям? Грейс перевела взгляд на лживого подлого Норфолка, который всё ещё был на удивление цел. Клинтон, видимо, не спешил с наказанием братца. — Буду рад, если вы подружитесь, — вяло ответил Уильям. — Клинтону ты не безразлична, — продолжила Катрин. — Если мы будем семьёй, то надо сохранять хорошие отношения. Ведь я, будущая герцогиня, должна позаботиться об этом важном аспекте. Грейс опустила взгляд, заметив, как Уильям попытался незаметно одёрнуть свою спутницу. Наверняка, даже он понимал, что внучка бывшего канцлера Германии очень много берёт на себя. — Катрин, звание будущей герцогини тебе приснилось? — спросила Грейс с той же миловидной улыбкой. — А ты считаешь, что оно принадлежит тебе? — Катрин приподняла подбородок, демонстрируя вызов в своих словах. Холодная ухмылка также красовалась на её бледном лице. — Оно принадлежит будущей жене Клинтона. Грейс в извинении приложила руку к груди. — Я удалюсь, если вы не против. Она поймала на себе ликующий взгляд Лесли и полные презрения глаза Катрин. Грейс лишь на мгновение повернула голову вправо. И заметила Маргарет, стоявшую рядом в компании ещё нескольких женщин. Она подарила Грейс лишь одобрительную едва заметную ухмылку. Будто бы высоко оценила маленькую перепалку с Катрин. Клинтон перестал слушать своего собеседника, как только увидел, что Грейс обменялась достаточно дружелюбными взглядами с его матерью. Это выглядело так, будто сейчас должен наступить конец света. Ему было известно, что Маргарет Норфолк считает Грейс недостойной, глупой, невоспитанной девушкой нижнего класса общества, улыбаться которой сопоставимо с чудом. — Вы тоже так считаете? — спросил уважаемый гость, серьёзно всмотревшись в глаза Клинтона. — Да, конечно, — ответил он, не понимая, о чём вообще идёт речь и в чём состоял вопрос. — Очень странно, что считаете свою компанию провальной. — Ч-что? — Клинтон нахмурил брови, резко переключив своё внимание от Грейс на зрелого мужчину напротив. — Я считаю свою компанию более чем успешной. Неправильно понял заданный вопрос. Собеседник косо посмотрел на Клинтона и приложил стакан к губам, допивая свой напиток. — Это хорошо. Уверенность руководителя — залог успеха, — вежливо ответил мужчина. — Вы правы. Моей уверенности нет предела, — Клинтон закатил глаза, демонстрируя, что иногда он чересчур самоуверен и это не всегда хорошо. Как, например, в случае его поведения с Грейс. — Прошу прощения, я отойду. Он поспешно прошёл мимо нескольких гостей, останавливаясь, чтобы поприветствовать каждого и переброситься хотя бы парочкой фраз в знак вежливости. Вскоре Клинтон сумел пробраться к скучающей Грейс. Она осматривала накрытую тканью машину, которую должны были представить на этом мероприятии. — Тебе понравится, — отвлек её внимание голос Клинтона. Грейс повернула голову в его сторону. — Уверена, так и будет. Она подарила ему легкую улыбку. — Ты не создаёшь плохих машин. — Разумеется, — без доли сомнения заявил Клинтон. Грейс слегка приподняла брови. Не стоило ждать простых слов благодарности от Клинтона Норфолка. Он знал, что хорош в своём деле и даже не пытался скромно скрыть этот факт. — Зря ты ушла с должности моей ассистентки, Грейси. Уверен, тебе бы не помешала хорошая зарплата, чтобы снять хотя бы нормальную квартиру, а не скитаться у Джона. Грейс смотрела в его глаза. Они хорошо выдавали чувства Клинтона. И он был обеспокоен тем, где пребывает Грейс в последнее время. — Я сделала правильный выбор. И, чтобы ты знал, сейчас работаю не только официанткой. Она довольно кивнула, показывая, что очень преуспела за этот период. — Да что ты! Две работы? Трудно, наверное. Могу помочь расслабиться. Он подмигнул ей. Грейс закатила глаза. Клинтон в своём репертуаре. — И без твоей помощи я смогла заработать хорошие деньги. — Что за работа? Надеюсь, не ублажение одиноких мужчин. — Даже если бы так было, это не должно касаться тебя, — подметила Грейс и лишь после этого дала ответ: — В социальной сети мне предложили стать моделью для рекламы. И заплатили неплохие деньги. — Поздравляю тебя, — Клинтон широко улыбнулся. — Мне нравятся модели. — Адриана — опытная модель, которая всегда утешит твои глаза. — Я люблю только темноволосых, голубоглазых, язвительных моделей. — Лима? — предположила Грейс, схватившись за известное имя в модельной индустрии. — Считаешь её язвительной? — Тебе лучше знать. Это ведь ты на моделях помешан. — Мою любимую модель зовут Грейс Смит. Очень упрямая модель, которая заставляет меня нервничать больше, чем кто-либо. Она усмехнулась и, отвернувшись, вновь посмотрела в сторону его машины. Не одной же ей нервничать. Пусть хоть раз в жизни поймёт, как это непросто. Когда в зале начала громче играть музыка, Клинтон извинился и, покинув её, прошёл за сцену, оформленную в светлых тонах. Свет погас. Внимание собравшихся было акцентрировано лишь на возвышении, где стоял новый автомобиль производства NorfolKton General Company. Под аплодисменты и призывы бодрого ведущего на сцене появился Клинтон. Прожектор был устремлён лишь на него одного. В зале слышались громкие комплименты, в ответ на которые он обаятельно улыбнулся, делая вид, что смущён столь большой симпатией аудитории. Грейс лишь слегка улыбнулась, закатив глаза. В этом весь Клинтон. Он очень любит внимание. — Приветствую каждого, кто собрался сегодня в NGC, — торжественно начал Клинтон. Зал заполнился новой волной аплодисментов. — Этот вечер никогда бы не состоялся, если бы не люди, которые меня вдохновили на создание чего-то особенного. Грейс насторожилась после этих слов. Клинтон не тот человек, который черпает силы от близких. Что-то здесь не так. — Конечно же, это мои замечательные родители, моя вечно молодая бабушка. Особенно большую благодарность хочу выразить самому верному брату. Клинтон нашёл взглядом Уильяма, который едва стоял на ногах. Младший брат выглядел так, будто с лихвой переборщил с шампанским. Его глаза были полуоткрытыми, а сияющая улыбка — натянутой до ушей. На это Клинтон и рассчитывал, когда заплатил бармену, чтобы тот подкинул в коктейль Уильяма дозу наркотический средств. — Брат, поднимайся на сцену. Уверен, тебе есть, что сказать, — задорно позвал Клинтон. Зал радостно поддержал его приглашение. Все как один повернули головы в сторону младшего Норфолка, который начал активно махать присутствующим по пути на сцену. Он путался в собственных ногах и несколько раз останавливался, чтобы понять, куда идет. Охранник помог ему найти путь к сцене, но Уильям и там смог себя опозорить. На глазах журналистов и собравшихся гостей он с грохотом упал на ступеньках и долго не мог подняться. Генри Норфолк прикрыл глаза, сдерживаясь, чтобы не сбежать от стыда за родного сына. Элла же, которая весь вечер держалась в стороне, шокировано посмотрела на Уильяма и поспешно начала пробираться через всю толпу, чтобы помочь ему встать на ноги. Она остановилась, как только сын издал громкий нечеловеческий стон, заставляя замолчать всех собравшихся. Каждый следил за его неподобающим поведением. Журналисты оживились, делая фотографии и снимая знаменательный момент на видео. Эта сенсация вызовет настоящий фурор. Грейс не стала долго гадать, что происходит с Уильямом. Она перевела взгляд на Клинтона. И всё стало ясно. Он не собирался причинять брату физический вред. Вместо силы Клинтон выбрал идею опозорить младшего Норфолка на весь мир. — Уильям, ты в порядке? — спросил Клинтон, делая вид, что искренне озабочен совершенно «непонятным» состоянием брата. — Всё чудно! — выкрикнул Уильям во всё горло и резко вскочил на ноги, будто его пронзило током. — Я иду к тебе, брат! Вот только преодолею эту преграду ступенек и вскоре дойду. В зале послышался приглушённый смех. Дамы прикрывали рот ладонью, чтобы скрыть насмешки. Мужчины пытались казаться непоколебимыми, но эта ситуация смогла повеселить каждого. — Клинтон, послушай, — начал Уильям, стоя на ступеньках. — Ты просто бог в своём деле! Поздравляю с новым опытом! Ты — это машина! Я в сто раз хуже, чем ты! Клинтон скрыл ухмылку. Уильям вёл себя ещё позорнее, чем предполагалось. — Знай, я совершенно не достоин быть твоим братом! — продолжал говорить на повышенных тонах Уильям. Он помогал своей громкой речи активной жестикуляцией. — Ты просто невероятный человек. Даже бабуля тебя любит больше, чем меня. В зале вновь послышался смех. Патриция Норфолк была несокрушима в проявлении каких-либо эмоций касательно столь громкого заявления. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь крепко стиснула зубы и попыталась скрыть злость на внука за его поведение, неподобающее наследнику герцога. — Я ничтожен, — чуть тише проговорил Уильям. — А хотите, расскажу тайну, которая вас всех тут убьёт наповал?! Уильям обратился к залу и несколько раз кивнул, а потом задрал голову вверх и начал рассматривать потолок. — Очень красивые стены. — Уильям! — резко крикнула Элла и, подхватив руками полы длинного платья, почти побежала к сыну, чтобы предотвратить катастрофу. Помрачнев, она резко схватила его за локоть и изо всех сил потянула на себя. — За мной иди! — прорычала Элла, посмотрев на Уильяма испепеляющим взглядом. Он пожал плечами и не стал сопротивляться. Уильям пошёл за матерью, бурча под нос детским писклявым голоском какие-то неразборчивые слова. Генри Норфолк проводил сына уничтожающим взглядом. Элла лишь на мгновение взглянула на его лицо. Ничего говорить не стоило. Он не простит Уильяма за подобное поведение. — Это сделал ты, — послышался тихий голос Катрин, стоявшей около Грейс. Она целенаправленно смотрела на Клинтона, округлив глаза и понимая, что именно произошло с её будущим мужем. Уильям вёл себя подобным образом не потому, что сошёл с ума, а лишь благодаря своему старшему братцу, который неожиданно для всех решил забрать всю власть. Грейс повернула голову и взглянула на пассию лживого Уильяма. Видимо, и она раскусила, чьими руками устроен этот концерт. — Как ты можешь так поступать? — крикнула Катрин, привлекая внимание Клинтона. Она уже было устремилась вперёд, чтобы разобраться с Клинтоном лично, но мгновенно остановилась. Грейс сделала большой шаг, преградив ей дорогу и «нечаянно» опрокинула содержание своего напитка прямиком на декольте спутницы Уильяма. — Ой, я такая неуклюжая! Грейс быстро захлопала ресничками, виновато прикусив нижнюю губу. — Извини. Катрин опустила шокированный взгляд на свое испорченное шелковое платье и медленно посмотрела на виновницу столкновения. — Ты ведь специально, — прошептала она сквозь зубы, пронзив своим взглядом, будто острым клинком. Грейс склонила голову на бок и слегка улыбнулась. — Я не позволю тебе мешать Клинтону. Катрин открыла рот в попытке выдавить хоть слово после подобного заявления. Выглядела она абсолютно потрясённой. — Неужели ты такая же жестокая, как и он? — спросила Катрин, с вызовом приподнимая подбородок. В её карих глазах появилось отчаяние. — Клинтон далеко не ангел, но и твой драгоценный Уильям не так невинен, как ты думаешь. — Что бы ни сделал Уильям, он намного добрее, чем «твой драгоценный» Клинтон! — язвительно процедила Катрин, скривив губы. Грейс совсем не изменилась в лице. — Вероятно, ты права, но мне, если честно, плевать. Советую покинуть это мероприятие, пока вы с любимым не опозорились ещё больше. Катрин ещё некоторое время смотрела на свою оппонентку, а потом, громко фыркнув, она резко развернулась и как можно быстрее направилась к выходу. Грейс не скрывала довольной улыбки. Она, будто ничего не случилось, вновь повернулась к сцене и немедленно была вознаграждена благодарной улыбкой Клинтона. Он смотрел на неё с восхищением, будто эта девушка поистине сокровище. И его взгляд пробирал до мурашек. Клинтон — вот всё, что действительно было нужно, чтобы стать счастливой. Она это понимала, но пока ещё твёрдо стояла на своём. Её прощения он не получит. — Генри Норфолк! — привлёк внимание громкий голос журналиста, который обратился к главе семейства. — Мистер, Норфолк, что можете сказать по поводу своего наследника? Ваш сын достоин унаследовать титул после всего этого? Грейс и Клинтон внимательно посмотрели на Генри. Его раздавил этот вопрос. Стыд за действия младшего сына был написан на огорчённом лице отца. — Все мы понимаем, что поведение моего сына неприемлемо, — ответил Генри, пытаясь выглядеть стойким и непоколебимым. — Вам стоит вспомнить, что у меня два сына. И если первый не смог справиться с тяжестью будущего титула, то второй точно справится с ним. Клинтон будет достойным кандидатом на пост моего наследника. — Неужели спустя более чем десять лет снова провозглашаете следующим герцогом Клинтона Норфолка? — Да, всё так. Зал загудел. Кто-то начал хлопать, другие дарили Клинтону слова поздравления. А сам виновник лишь довольно улыбнулся, но больше не стал показывать на всеобщее обозрение то, что его план сработал даже лучше, чем ожидалось. Столь хитрым маневром он вернул то, что по праву ему принадлежит. Грейс не заметила, как засияла, ярче солнца. Её радовали победы Клинтона. Она не могла перестать быть рядом с ним морально. Ведь физически точно не подпустит ближе, чем нужно. Что бы ни случилось, он всегда может рассчитывать на её поддержку, но точно должен забыть о том, чтобы она вновь подарила ему своё сердце. — Я весьма благодарен за доверие моего отца, — начал Клинтон. — Надеюсь, Уильям вынесет урок из этого случая. Но давайте не забывать главный повод. Мы все собрались здесь ради другого. — Вы правы, — с виноватой улыбкой согласился журналист, который вместо премьеры автомобиля начал обсуждать королевские дела. — Я приношу извинения за своего брата. Давайте отвлечёмся от этой ситуации. Я готов вам представить своё новое творение. Он указал на возвышение. — Новый автомобиль, звезда сегодняшнего вечера. Это что-то новенькое в моём опыте, — продолжил Клинтон, интригуя весь зал. — Это не гоночная машина. Она разработана всей нашей дружной командой. Мы неплохо прогрессируем. Увеличили прочность и качества материалов и использовали принципиально новые технологии. Главной особенностью нового автомобиля является встроенный 3D прожектор, с помощью которого безопасность водителя на дороге увеличивается в два раза. Все детали вы можете увидеть в ролике, который уже завтра будет на экранах телевизоров в каждом доме! Клинтон принял аплодисменты и поспешил спуститься вниз, как только свет на сцене погас, а большой экран, занимающий всю стену, загорелся белым цветом. Он остановился возле Грейс. К её удивлению, Клинтон ничего не сказал, глядя на огромный экран. Грейс была поражена молчаливости Клинтона и, последовав его примеру, также уделила внимание плодотворной работе, которую за быстрые сроки провёл владелец и сотрудники NorfolKton General Company. Она слегка наклонила голову и нахмурилась, всматриваясь в появившуюся картинку. Очень красивая локация, которая находится в пригороде Нью-Йорка. И, что немало важно, весьма знакомая. Как только впервые засияла главная звезда вечера, в зал раздался вздох восхищения и едва слышные комплименты. Автомобиль был белого цвета. У капота красовались вставки из настоящего белого золота. Покрышки были идентичны к цвету серебра. А сама машина выглядел в стиле самого бренда, напоминая смесь гоночной машины и автомобиля президентского класса. Все восхищения Грейс в одно мгновение испарились, как только на экране засиял её портрет. Она была сбита с толку, понимая, что несколько недель назад действительно снималась в качестве модели для самой обычной мебели. Теперь эти кадры красовались в рекламе новых автомобилей Клинтона! Грейс тяжело выдохнула, не понимая, как вышло, что в рекламном ролике она прямо облокачивается на капот автомобиля, если на съёмках машины и в помине не было. — Как это понимать? — едва смогла прошептать Грейс. — Клинтон… — Современный монтаж способен на многое, Грейси, — ответил он, разгадав её вопрос. Грейс несколько раз моргнула, как только светлая, ангельская атмосфера с экрана пропала, заполнив зал абсолютной тьмой. И будто бы в кинотеатре, резкая, быстрая музыка перенесла зрителей в совершенно другое место. На экране красовался ночной Нью-Йорк. Новый белоснежный автомобиль мчался по пустынным улицам. На весь экран были показаны фары необычного ярко-голубого цвета, которые быстро, в такт музыке, менялись с кадрами глаз Грейс, которые имели тот же цвет. В этой части рекламы она выступила, как искусительница. Дерзкий взгляд, бордовое открытое платье и лёгкая походка добавляли её образу особую роскошь. Вот на экране появились кадры салона автомобиля. И даже он был в цвет платью главной героини. В финале в басах раздался рёв белоснежного автомобиля, который сделал дрифт около NorfolKton General Company. И последним завершающим штрихом стало резкое приближение камеры к надписи на передней части машины. Это было название «NorfolКton Grace». Свет вновь ослепил глаза. Все прожекторы были направлены на новый автомобиль, с которого поспешно сняли ткань. Аплодисменты заполнили зал. И, наверняка, Грейс была единственной, стоявшей подобно статуе и не способной даже на мгновение отвести взгляда от экрана, на котором теперь красовались название машин Клинтона и её имя. В голове взорвался вулкан мыслей и опасений. Она всё ещё не могла осознать, что сделал Клинтон. Это он пригласил её на съёмки «мебели». Те зелёные прямоугольные предметы в процессе монтажа оказались новым автомобилем! Тогда она даже не могла представить, что получится из этого в итоге. — Если ты злишься, можешь покричать. Станет легче, — прошептал Клинтон, наклонившись к её уху. Грейс медленно повернулась. Она совсем не слышала восторженных возгласов вокруг. Она смотрела лишь в глаза Клинтона и пыталась понять, почему его так заботит её реакция. Он не сумел подумать об этом до того, как обманул, притянув на съёмки рекламы своей машины. — Я не злюсь, — ответила Грейс и на её лице появилась едва заметная улыбка. — Я просто в шоке. Да, Клинтон, как всегда, провернул выходку в своём стиле. Стоило бы посчитать этот шаг за очередной обман. И Грейс сделала бы так, если бы не знала, каким изобретательным и хитрым может быть Клинтон. Он сделал это не чтобы в очередной раз солгать. В его действиях были лишь благие помыслы. Стоит признать, что подобный жест от такого человека весьма приятен. Ещё год назад Грейс видела Клинтона лишь по новостям, рассуждала о его распутной жизни, вседозволенности в деньгах и обществе. Теперь этот же человек называет в её честь свой автомобиль и готов сделать всё, чтобы завоевать сердце. Случилось то, о чём она никогда не смела мечтать. Клинтон способен положить к её ногам все драгоценности, что существуют в мире. Хотя всё это ничто по сравнению с тем, насколько ценно простое отношение. Ослепить глаза подобной роскошью и подарить доверие после того, как искалечили душу, едва ли правильный выбор. — Ни в коем случае не думай, что я хочу купить тебя подобным мероприятием, — поспешно произнёс Клинтон. — Это просто жест внимания. Грейс прикусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, заметив на лице Клинтона смущение. Ей безумно нравилось видеть, как он старается быть с ней вежливым. Стоит по достоинству оценить этот поступок, ведь ему он точно дался с трудом. Язвительность и острые добавления в диалог — вот то, что зачастую преобладало в разговорах Клинтона. — Мне очень приятно. Правда, — Грейс была искренней, открывая истинные чувства, которые всё время пыталась надежно запереть под замком. — Это просто невероятно. Я всё ещё не могу поверить, что ты сделал это. Грейс оглянулась вокруг, замечая довольные взгляды в их сторону. Лесли стояла в сторонке совсем одна, но с её лица не сходила счастливая улыбка. Маргарет была в центре зала и оценивающе смотрела на своего сына и главную модель его рекламной компании. Патриция и Генри не накручивали свою голову проблемами, которых и без того достаточно в их жизни и просто отдались знаменательному моменту. Ведь этот день точно будет вписан в историю NorfolKton General Company. — Я не знал, понравится ли тебе, — ухмыльнулся Клинтон, положив руку на поясницу Грейс. — И меня, несомненно, радует, что сейчас на твоём лице я вижу улыбку. Грейс не стала напоминать Клинтону, что слишком близкие касания недопустимы в их случае. Но что-то на этот раз её остановило. Она подняла голову, чтобы видеть его глаза и не могла оторваться от созерцания тёплого нежного взгляда. — Ты, наверное, один, кто умеет заставлять меня улыбаться, — неосознанно проговорила Грейс. Она произнесла первое, что пришло ей в голову. И только сказав это, осознала, что в словах её крылось слишком личное, которое не стоило открывать Клинтону. Но он был счастлив, как ребёнок, услышав такие приятные слова. Клинтон крепче обхватил её руками, будучи не в силах отпустить или позволить ускользнуть из его объятий. — Можешь быть уверена, что больше с этого милого личика улыбка не сойдёт, — Клинтон дразнил её, коснувшись пальцем кончика её носа. Грейс лишь ещё шире улыбнулась, показывая белые зубки. Такой милый Клинтон — это что-то новое. Она не имела представления, что он может так долго быть с ней любезным и обходительным. — Клинтон, — прошептала Грейс, засмотревшись в его глаза. — Ты ведь понимаешь, что этот вечер ничего не меняет? Мы с тобой не будем вместе. Клинтон заметно поник, опустив глаза. Он взял паузу для размышления, ведь ответ никак не находился. — Что бы я ни делал, ты настроена категорично? Так? Грейс кивнула. — Да. Это так. Извини. — Тебе не кажется, что поступаешь не совсем правильно? Думаю, любой это увидит. Я тебе далеко не безразличен. Но ты упорно продолжаешь игнорировать всё, что связано со мной. Зачем? Принцип какой-то? Что движет твоими решениями, Грейс? — Ты, правда, думаешь, что после всего, что сделал, я должна броситься в твои объятия только потому, что у тебя вдруг проснулась совесть? Грейс помрачнела, ощутив упрёк с его стороны. — Я не буду терпеть твои выходки. Не стану той, что всё прощает лишь потому, что любит всем сердцем! Лучше буду страдать одна, чем вновь и вновь терпеть твоё ко мне отношение. Клинтон тяжело выдохнул, успокаивая вспыхнувший гнев. — Я искренне сожалею обо всём, что сделал. Ты ведь и сама знаешь это. — И что с того, Клинтон? Кто даст гарантию, что твой вспыльчивый характер вновь не проявится? Это невозможно предугадать. Я боюсь быть с тобой. Клинтон замолчал, не отводя взгляда от её печальных глаз. Последняя её фраза заставила задуматься. — Хорошо, — обреченно прошептал он. — Извини. Я всё понял. Грейс ощутила холод, как только объятия Клинтона исчезли и он сделал большой шаг назад. Она засмотрелась на него, на его лицо. Он показался ей подавленным, хотя и натягивал улыбку, когда проходившие мимо люди поздравляли его с новым открытием. Грейс вздрогнула, когда Клинтон резко повернулся к ней и крепко взял за руку. — Пойдём, — проговорил он и потащил её за собой прямиком на возвышение, где стояла новенькая машина, названная в честь Грейс. Она молчала, уже не удивляясь переменам в его настроении. Лишь шокировано хлопала ресницами, как только он открыл пассажирскую дверь и приказал ей сесть. Грейс без лишних вопросов исполнила его требование и наблюдала за тем, как быстро он обходит автомобиль и садится на место водителя. Указав лишь двумя пальцами двум работникам, что стояли поблизости, он отдал распоряжение опустить возвышение, где стоял автомобиль. Двое парней вместе спохватились и поспешили нажать на кнопку. Специально оборудованная сцена медленно опустилась, предоставляя Клинтону возможность нажать на газ и ехать прямиком в другой конец зала. Этот специальный показ новенькой машины точно не был запланирован. Все присутствующие, включая организаторов и сотрудников компании, были обескуражены подобным. Но гостям это пришлось по вкусу. Они были очень довольны необычным подходом. Дверь из зала быстро открылась по указу Клинтона, и вскоре они выехали из компании, где стояла толпа заждавшихся журналистов. Даже акулы пера не ожидали, что владелец компании прямо из зала выедет на своём новеньком изобретении. Грейс моментально попыталась пристегнуть ремень безопасности, как только оценила Клинтона взглядом. Он был весьма сосредоточен и немного напоминал безумного. В таких случаях он гоняет так быстро, будто убегает от вооружённых преступников. — Пристегнись, — проговорила Грейс, но он вовсе не собирался слушать её. — Слышишь? Клинтон, честное слово, если ты не пристегнёшься, я сама сделаю это! Грейс говорила, как самая строгая учительница, которую вывел из себя невоспитанный ученик. Она, и правда, уже собралась отстегнуть свой ремень безопасности, чтобы сделать за Клинтона то, что он, кажется, принципиально не хотел исполнять. — Ладно, сиди ровно, — бросил Клинтон, заметив её решительный настрой. — Упрямая. Ему пришлось прислушаться к её просьбе. Хотя скорее это была не просьба, а указание. — Вот так-то! — Грейс кивнула, довольная тем, что он выполнил её указание. Она посмотрела вперёд, понимая, что больше не боится езды на большой скорости, как это было раньше. Клинтон — превосходный водитель, имеет представление о гонках и отлично разбирается в машинах. Это, конечно, не повод мчаться по заполненным улицам Нью-Йорка, но Грейс чувствовала себя спокойно, полностью доверяя опытному водителю. — И куда ты везёшь меня? — спросила она, покосившись на него. Клинтон молчал, будто набрал воды в рот. — Понятно, — прошептала Грейс, постучав ноготками по своему клатчу. Всю оставшуюся дорогу они не произнесли ни слова. Грейс было сложно молчать. Ей хотелось всё-таки получить ответ на свой вопрос. Она вовсе не знала, что он задумал. Клинтон достаточно часто вытворял что-то неожиданное, и теперь Грейс уже не стала расспрашивать. Это бесполезно. Он ничего не скажет. Остаётся лишь дождаться и самой увидеть, на что ещё он способен. Грейс засмотрелась в окно, когда Клинтон остановил машину в каком-то пустынном месте. Вокруг были какие-то маленькие здания и грузовые машины. Светили высокие фонари, и можно было заметить лишь парочку людей в зелёной форме. Она не успела увидеть, как Клинтон покинул машину. Но спохватилась лишь тогда, когда он уже открыл дверь, чтобы Грейс могла выйти. Она медленно покинула машину, поправляя длинное платье. Такое же белоснежное, как и сам автомобиль. Даже узоры на её наряде напоминали обрамление на новенькой машине. Они были из белого золота. Клинтон продумал всё до мелочей. Она посмотрела в другую сторону, которую из окна машины не смогла рассмотреть. И тут Грейс начала понимать, что задумал Клинтон. Перед её глазами предстал невероятных размеров чёрный матовый самолёт, на котором серебристым цветом красовалось «Norfolk’s Boeing 777». — Только не говори, что я правильно понимаю твой замысел, — пробубнила Грейс, бросая на Клинтона настороженный взгляд. Он лишь непринуждённо пожал плечами. — Думаю, что правильно. На его лице появилась хитрая улыбка. Грейс ещё раз мельком взглянула на частный самолет Клинтона, пытаясь понять, как в его голову пришла мысль привезти её сюда, чтобы в буквальном смысле улететь в совсем другое место. Можно как-то понять те случаи, когда он похищал её на своей машине, но вот на самолете… Такого ещё точно не случалось. Нельзя было даже предположить, что до этого дойдёт. Она резко развернулась, чтобы покинуть это место, но тут же была поймана Клинтоном за руку. — Куда-то собралась, принцесса? — улыбнулся он, потянув её на себя. Грейс уперлась обеими руками в его грудь и бросила на него испепеляющий взгляд. — Вот это уже слишком, Норфолк. Даже не мечтай, что сможешь заставить меня сесть в свой самолёт! — Помнишь, я как-то говорил, что не мечтаю, а сразу делаю? — спросил Клинтон, глядя в её красивые глаза. — Клинтон… — прошептала Грейс, понимая, что сейчас будет. Чувство самосохранения взяло верх, и Грейс изо всех сил начала вырываться из его рук, но это выглядело так, будто она лишь маленький беззащитный зверек в лапах кровожадного хищника. Клинтон тяжело выдохнул, не желая больше наблюдать за её жалкими попытками сопротивления. Он одним движение подхватил неукротимую девушку на руки и уверенно направился к самолёту. — Я сейчас буду кричать! — ожесточённо предупредила Грейс. — Это угроза? — улыбаясь, поинтересовался он. — Скажешь, когда начинать бояться. Грейс в отчаянии оглядывалась, разыскивая взглядом тех, кто находился на доступном расстоянии. — Мужчина! Эй! — выкрикнула она, заметив работника, который остановился и обратил на неё внимание. — Помогите! Вызовите полицию! Меня похищает маньяк! Смешок Клинтона заставил её нахмуриться. — Серьёзно? Он просто стоит. Грейс была поражена безразличию работников. Любой другой уже бросился бы помочь девушке в такой ситуации. Но, видимо, здесь все в подчинении Клинтона, и от них ждать спасения не стоило. Грейс прикрыла веки и попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я, правда, считаю тебя маньяком, — пробормотала она, немного успокоившись. — Ты слышал? — Слышал, цветочек, — ответил Клинтон, переступая порог своего самолёта. — Хорошо, что ты ошибаешься. — А вот и не ошибаюсь, — возразила Грейс. Он аккуратно посадил её в мягкое бежевое кресло, обтянутое кожей. Клинтон присел перед ней на корточки и в который раз посмотрел прямо в глаза. — Грейси, ты только делаешь вид, что стала жертвой в этой ситуации. Сама же знаешь, что в безопасности со мной. Не так ли? Грейс выдержала паузу и молча взглянула на него, самонадеянного, чрезмерно самоуверенного. — Это не отменяет факта, что ты вновь пошёл против моей воли. — Конечно, — согласился Клинтон, нежно улыбнувшись в ответ. — Я ведь обещал, что не прекращу попытки вернуть тебя. И, пока вижу в твоих глазах взаимность, буду делать всё, что понадобится. Даже если придётся увезти тебя в другую страну. Там-то ты точно не сбежишь от меня. Грейс лишь молчала и слушала, глядя на него невинными глазами. Она ощутила какую-то робость, когда Клинтон, приподнявшись, легонько коснулся губами её губ и медленно отошёл в сторону. Грейс ничего не сказала, проводив его взглядом. Лишь потом она прикоснулась кончиками пальцев к месту, где всё ещё чувствовала трепетный поцелуй. Откинувшись на спинку мягкого комфортного кресла, она отвернулась к окну и не смогла сдержать блаженной улыбки.