Букетик знает в чем секрет!

      Регис со свистом выпустил воздух из легких, когда на него рухнуло чье-то тело. Чертыхаясь и брыкаясь, он попытался спихнуть с себя наглого нарушителя спокойствия, но не преуспел в этом, так как туша оказалась гораздо больше, чем предполагалось. Однако нельзя было сказать, что его старания прошли даром. Там, «сверху», наконец догадались, что под ним не просто кровать, и решили полюбопытствовать, что не дает им предаться грезам в царстве Морфея. Этим кем-то и оказался Раэль, что воззрился на надувшегося от злости, как смешная зверушка, главу клана Ландегре. Поняв, что его заметили, благородный, надеясь отыскать хотя бы каплю раскаяния в этих бесстыжих алых глазах, устремил свой недовольный взор на его лицо, что глупо улыбнулось и упало обратно, приземляясь где-то в районе шеи. Предприняв еще одну попытку скинуть с себя чужое тело, Регис в очередной раз проклял всех, кто устроил и поддержал вечер «одиноких сердец», где глава клана Кертье, провонявший неизвестным благородному напитком, имел честь «заправиться». Раэль что-то промычал, явно пытаясь поспорить, но быстро умолк, тратя последние силы на отважный во всех смыслах поступок. Когда его, собрав остатки энергии, тащили домой трое человек, он успел перевернуться, освобождая «товарища» от захвата. Надолго, впрочем, свобода не задержалась. Буквально через секунду на грудь Ландегре со всего размаху приземлилась рука… с букетом. Будучи благородным, не страдающим от недостатка знаний, по крайней мере в области ботаники, Ландегре смог детально рассмотреть, как магнолию, которая по всем законам природы уже давно должна была отцвести, так и омелу, щекочущую кончик его носа. Имея бледные продолговатые листья и желтоватые ложные ягоды, ветки омелы идеально подходили для составления романтических композиций, коим явно и служил этот редкий по сочетанию букет. Дивный запах магнолии тут же заполнил все сознание не привыкшего к подобным знакам внимания Региса. Она пахла горячим южным солнцем, солеными морскими брызгами, сладкой сливой и свежестью лимона, оттененной пьянящей ванилью. Если бы не ситуация, при которой ему достался этот подарок, то он бы, наверное, улыбнулся.       Вытащив букет из расслабленной руки Кертье, Регис поднялся, чтобы поставить его в воду. Планировку дома он знал детально, поэтому и ваза, которую пришлось доставать с верхнего ящика на кухне, нашлась довольно быстро. Убедившись, что воды цветам хватит до утра, благородный хотел было отнести их в спальню, но в последний момент передумал и поставил на обеденный стол. Аккурат посередине, как и требовала сервировка стола. Конечно же, букет придется убрать, когда придут дети, но день-другой он вполне имел шансы продержаться. Зачем-то еще раз вдохнув запах своего подарка, Регис вернулся обратно в спальню, где его уже ждал распластавшийся на кровати Раэль. Открывая форточку, ибо желания дышать чужим перегаром Ландегре так и не сумел в себе отыскать, он заботливо укрыл их обоих одеялом, ложась спать на самом краю. Неудобно, но и не раздражает… Закрывая глаза, он все-таки позволил себе счастливо улыбнуться. Получать знаки внимания было приятно.       Утро главы клана Кертье началось с лаборатории. Именно там он и троица модифицированных отходили от вчерашней ночи. И если плохое состояние людей еще можно было как-то объяснить, то синевато-бледный цвет лица Раэля наводил на грустные мысли. Благородные, как правило, имели иммунитет к выпивкам. Но видимо у ноблесс, как и у людей, не без исключений. Франкенштейн убрал капельницу из вены начавшего приходить в себя ассасина. Парень простонал что-то нелицеприятное, выказывая желание остаться на твердой горизонтальной поверхности еще примерно лет сто. Проинформировав его, что в этом случае роль подопытного кролика неминуема, ученый помог ему подняться, впрочем тут же взваливая никогда не нравившегося ему парня на Региса. Ландегре недовольно пробурчал что-то ядовитое, но Кертье подхватил, помогая подняться к нему в комнату и лечь в кровать. Еще никогда эти двое не проводили друг с другом столько времени.       — Воды, — кутаясь в одеяло и пряча голову под подушку, еле слышно проговорил Раэль. — И зашторь окна. Пожалуйста.       — Последнее слово спасло тебя от новой головной боли, — предупредил его Ландегре, приглаживая взлохмаченные волосы и таки закрывая жалюзи. — Потерпи, сейчас вернусь.       Благородный вышел, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. Он не выспался, устал не только морально, но физически, был голоден и мечтал о теплом душе, где он бы смог наконец привести себя в порядок. Но вместо этого был несправедливо приставлен сиделкой! Вздохнув, парень прошел по коридору на кухню, где открыл холодильник и выудил оттуда бутылку с водой. Немного подумав, прихватил еще и абрикосовый сок с пирожными. С утра Сейра успела посетить продуктовый магазин, так что теперь еды было достаточно, чтобы прокормить растущие человеческие организмы. Кертье встретил его в той же позе в которой юный глава Ландегре его и оставил. Напрочь игнорируя тот факт, что солнечные лучи больше не попадали в комнату, он по-прежнему прятал лицо под подушкой, сжимая ею голову. От звука открывшейся двери он сел, протягивая руку. Жажда его была куда сильнее боли.       — Воды не было, — солгал паршивец, желая получить хоть какую-то компенсацию за свое плохое настроение, — но были пирожные. Будешь?       Оба глаза Раэля резко распахнулись, выдавая неуравновешенное состояние владельца. Заприметив желанную жидкость, он сильно стиснул челюсти, сдерживая желание призвать оружие духа. Дабы не нагнетать атмосферу еще больше, он с хрустом сжал кулак, тонко намекая, что сейчас не время для шуток. Было видно, что благородный и так сдерживался из последних сил, опускаясь до того, что стал просить помощи у Ландегре. В который раз тяжело вздохнув, Регис отвинтил крышку с бутылки и отдал ее больному. Голова и так шла кругом от всего, что происходило в этом доме. Ссориться из-за пустяков сейчас хотелось меньше всего. Сев рядом, он открыл сок и, сделав в упаковке небольшую дырочку, просунул туда соломку. На что только не шли люди лишь бы облегчить себе жизнь…       — А ты не мог бы поесть в другом месте? — возвращая свое тело в лежачее положение, недовольно проворчал Кертье. — Твои крошки загадят мне всю кровать.       — Они не мои, — не согласился Регис, методично уничтожая кремовое пирожное. — А Сейры. Она специально встала пораньше, чтобы успеть их купить.       Упоминание о Роярд немного смягчило пылкого влюбленного, вместе с этим возвращая ему аппетит. Собираясь взять одну сладость, он был поражен тем, как на это отреагировал юнец. Не успела конечность добраться до тарелки, как по ней тут же ляснули ладонью. Раэль инстинктивно отдернул руку, уставившись на вконец обнаглевшего, по его мнению, Региса. Собираясь возмутиться, он замер, наткнувшись на обвинительный взгляд. В столь юном возрасте глава клана Ландегре вовсе не выглядел для Кертье угрожающим. Даже тот факт, что он является законным обладателем Легасуса, не придавал ему в его глазах значимости. В конце концов, он все еще ребенок…       Нахмурившись, Раэль выдохнул. Помнится, как-то он говорил об этом с хеном. В те редкие минуты, когда брат не был главой клана, а груз ответственности ненадолго откладывался в сторону, они, стоя на балконе родовой башни, говорили обо всем на свете. Изливая ему душу, младший брат, не стесняясь в выражениях, красочно описывал, где он видел Региса и что он о нем думает. Хен слушал внимательно, не перебивая. Он знал, как тяжело младшему справиться со своими эмоциями, поэтому никогда не торопил. Дождавшись конца словоизлияния, он опирался о перегородку рукой. В его прямом взгляде Раэль видел целый мир.       — Ты недооцениваешь его или хочешь недооценивать? — спросил он, улыбаясь лишь уголками губ. — Регис и ты очень похожи. Я думаю, что вы будете даже сильнее, чем наш отец и Геджутель-ним…       — Сначала сходи в душ, — не дождавшись желанной реакции, обреченно проговорил благородный. — Прости, но от тебя благоухает отнюдь не весной. И сижу я здесь, потому что точно такой же запах пропитал всю мою спальню. Напоминаю, что именно там ты и провел остаток ночи, не замутненной алкоголем. Единственная причина, по которой я тебя не прогнал, стоит на кухне в вазе. Так что будь благодарен!       — Я благодарен, — стараясь вспомнить озвученные фрагменты вчерашних новостей, осторожно сказал Кертье, искренне не понимая, как это могло произойти. — А что стоит на кухне в вазе?       — Метла, Раэль, метла, — поняв, что часть этих воспоминаний утрачена навечно, так же тяжело, как и раньше, ответил Регис. — Иди уже в ванную комнату.       Раэль поднялся, нехотя признавая правоту Ландегре. В глазах заплясали звезды, а комната поплыла, напоминая о дурном самочувствии. Схватившись одной рукой за голову, а второй за стену, благородный медленно, но добрался до пункта назначения. Раздевшись, он забрался в ванную, включая душ. Холодная вода подействовала отрезвляюще. Немного повысив температуру, Раэль и вовсе разомлел, закрыв глаза и наслаждаясь своеобразным водяным массажем. Сильные и беспрерывные струи воды били по напряженному телу, расслабляя мышцы и придавая тяжелой голове ясные мысли. Одна из них гласила, что он забыл белье и одежду в комнате. Благо, в ванной всегда висел махровый халат. К счастью, не розовый, а нейтрально-белый. Закончив с водными процедурами и почувствовав себя лучше, Кертье вышел из ванной, вытирая мокрые волосы.       В нос ударил знакомый острый запах… Рамен!       — Франкенштейн сказал, чтобы я накормил тебя этим, — невозмутимо пояснил смену обещанных блюд Регис, старательно пряча свои глаза от выжидательных чужих. — Потом можешь съесть сладости, но только с мятной настойкой.       — А сделать все это на кухне? — почуяв подвох, капнул чуть глубже Кертье, позволяя полотенцу свободно лечь на плечи.       Регис скосил взгляд. Говорить об этом было неприятно.       — Вчера та троица имела неосторожность наведаться в комнату Ноблесс, — благородный покашлял в кулак, стараясь, чтобы голос не дал «петуха». — В общем, Франкенштейн устроил трудотерапию всем провинившимся. И ты завтра моешь полы. А я окна и готовлю ужин. Вот так.       — А мы-то здесь причем?! — уцепившись за последнюю фразу, удивительно легко вышел из себя Раэль.       Бросив полотенце на кровать, он сел за стол, впервые узнав о его существовании. Идти к домовладельцу желания в нем не прибавилось. Он знал, на что способен Франкенштейн, и испробовать это на своей шкуре вовсе не хотел. Но возмущение надо было куда-то деть. И желательно, чтобы об этом не узнала сама причина.       — Мне стало их жаль и я предложил помочь! — на одном дыхании выпалил Ландегре, набравшись мужества и заглянув в глаза недобро замолчавшего благородного. — А тебя я случайно вспомнил…       Палочки в руках Раэля разделились на две ровные вертикальные части, в то время как взгляд застыл на дымящемся рамене. Сейчас больше всего он хотел убивать, а не есть, но даже ему не была чужда такая вещь как совесть. И если раньше она звучала приглушенно и неразборчиво, то в последнее время все чаще давала о себе знать.       — А почему мы убираемся завтра, а они сегодня? — стараясь отвлечься от дурных мыслей, спросил Кертье, так и не притронувшись к тарелке.       — Мы же не виноваты, — будто это все объясняло, тихо проговорил Регис.       Следующие несколько минут, что потребовались на уничтожение пищи, они провели молча. Желудок благородного довольно заурчал, давая понять, что суп пришелся ему по вкусу. Бросив взгляд на сладости, верх которой украшала кремовая роза, он нахмурился, задумчиво стуча по столешнице пальцами. Он долго не мог вспомнить, что же его так взволновало, пока не перевел взгляд на чашку с опавшими в ней крупными листьями. Букет для Сейры…       — Я вчера ничего не приносил? — гипнотизируя взглядом уже собственные пальцы, спросил он, чувствуя, как покой снова наполняет все его естество. — Цветы, например?       Ландегре, до этого молча изучавший собственные туфли, резко вскинул голову, прислушиваясь. Он услышал вопрос, но почему-то не хотел отвечать. Заведя руки за спину и сжав их в замок, он не дрогнувшим голосом поинтересовался, к чему этот вопрос. Чашка застыла около губ Кертье, когда он дал ответ:       — Я собирался подарить их Сейре. Так я приносил букет или нет?       Регис со свистом втянул воздух в легкие. Теперь он знал, что это было за тревожное чувство… Улыбнувшись, будто ничего другого он и не ожидал, благородный развернулся лицом к двери, нажимая на ручку. Глупо было предполагать, что они были для него. Как же самонадеянно.       — Я поставил их в вазу на кухне, — чистосердечно признался глава клана, делая первый шаг вон из чужой комнаты. — Сейре они понравились.       Дыхание Раэля неожиданно прервалось, а щеки заполыхали румянцем. Он не заметил, что остался в комнате один. В его голове билась лишь одна мысль: его принцессе понравился подарок.