Букетик знает в чем секрет!

      Регис расслабленно вдохнул запах вишневого шоколада, что исходил от ароматических палочек. Люди решили показать им, что такое массаж, и для этого выпросили у директора Ли немного денег. Франкенштейн был против, объясняя свои опасения тем, что это место незнакомое, и благородные могут сильно смутиться приемом, но дети были непреклонны. Последним свое слово сказал Рейзел, проявив неожиданный интерес. Впрочем, Ландегре и Роярд были с ним вполне солидарны. В большом, хорошо обставленном здании им предложили комплекс услуг, названия которых абсолютно ни о чем не сказали. Предоставив решение этого вопроса Франкенштейну, который не смог удержаться и все-таки пошел с ними, они прошли в уже подготовленные комнаты по два человека, справедливо решив, что двое молодых благородных должны идти вместе, так как для Сейры не нашлось еще одной подруги. Регис смутился, узнав, что им придется раздеться по пояс, при этом сменив нижнюю одежду на белые, сделанные, казалось, из ваты штаны, что практически не ощущались на поясе. Глава клана Роярд предпочла сразу же уточнить, что они не родственники и не возлюбленные, а значит, было бы не плохо как-то их разделить. Две молодые девушки, что были одеты в туго подпоясанные светло-зеленые костюмы, понятливо кивнули, изолируя благородных плотной ширмой. Облегченный вздох со стороны Сейры Регис так и не услышал. Их положили лицом вниз на массажный стол, что был укрыт белой чистой простыней. Налив немного масла на ладони и растерев его чуть-чуть так, чтобы их руки согрелись, а последующее прикосновение к спине клиента было теплым, девушки принялись за свою работу. Привычно начав с легкого поверхностного массажа, они интенсивно, все же мягко, начали поглаживать клиентов от поясницы к плечам и обратно, вынуждая их расслабиться и полностью довериться им. Почувствовав, что мышцы спины стали куда податливее, они слегка усилили давление, мягко проводя ребром ладоней вдоль позвоночника и чуть надавливая, когда производили разглаживание в области плеч полной развернутой ладонью. Благородные молчали. Для них, как и многое в человеческом мире, это было необычно, но приятно. Не чувствуя препятствия к выполнению своей работы, массажистки перешли к следующему этапу. Переместив руки на бока молодых клиентов, они начали проводить мягкие слегка захватывающие движения снизу вверх, ощущая под своими пальцами их ребра и тем самым вызывая некий дискомфорт у своих подопечных.       — Скоро будут экзамены, — нарушая стоящую тишину, проговорила Сейра, про себя поражаясь, как этим хрупким человеческим пальцам удается так легко ее расслабить. — Думаешь, нам тоже придется их сдавать?       — Сомневаюсь, что Франкенштейн избавит нас от этого, — сонно выразил свое мнение Ландегре, казалось, недовольный, что его сон прервали. — Надо будет спросить у детей о том, как они проходят.       — А вы разве не школьники? — вмешалась в разговор массажистка, что представилась как Сакура и, не скрывая своего интереса, увлеченно изучала совсем не детскую спину парня своими пальцами. — У вас сильные мышцы, Регис. Сколько вам лет?       Такое фамильярное обращение привело благородного из состояния полной расслабленности в режим напряженного недовольства. Почувствовав, как спина под ее руками напряглась, девушка невольно зажмурилась. Ей показалось, что еще немного и симпатичный парень, чей номер телефона она была готова вбить в свой мобильный под смайликом сияющего сердца, развернется и ударит ее. Но нет, он оставался неподвижным. Через секунду страх исчез, а мышцы снова стали податливыми. Регис легко успокаивался, если дело касалось безопасности людей.       — Мне 199 лет, — прекрасно зная, что его слова будут восприняты, как шутка, честно ответил Ландегре, снова закрывая глаза с надеждой подремать еще немного. — Но вас это никак не касается.       Больше они не говорили. Уловив недовольство в его голосе, девушка плавными движениями начала разминать сильные плечи, проводя круговые движения руками. Внимательно следя за тем, чтобы не причинить ему боли, она, с надеждой исправить свою оплошность, перешла к более интенсивному массажу. Двигаясь вверх и захватывая кончиками пальцев небольшие складочки кожи, она умело массировала сначала левую, потом правую части спины, не трогая позвоночник. Продвигаясь снизу вверх к плечам, давление на которые чуть усилилось, девушка нарочно продлила время массажа в области шеи. Ей было важно снова заполучить доверие клиента. За оставшиеся полчаса благородный успел и выспаться, и как следует отдохнуть от тяжелого дня. Он даже улыбнулся и тепло попрощался с девушками, благодаря за хорошую работу. А ведь впереди еще была готовка ужина… Из здания благородные и компания вышли вполне довольными и удовлетворенными. Идти и делать что-либо вместе не хотелось, поэтому было решено, что все, кроме провожающего Региса, отправляются обратно домой. Парень лишь выставил ладонь вперед, пресекая любые возражения со стороны людей. Он защитит их, даже если придется умереть.       «Неожиданное» появление Кертье было воспринято школьниками на ура. Где-то на половине пути Раэль нагнал их, как и Регис, выказывая желание защитить детей в случае опасности.       — Я бы не стал надеяться на парня, что, зевая, еле тащит ноги, — так пояснил он свою поддержку, уже готовясь к словесной пикировке.       Благородный согласно кивнул, неожиданно легко воспринимая его слова. Живя в доме Франкенштейна, он научился проявлять терпение как к горькой правде, так и к сладкой лжи. Дети лишь счастливо засияли, получив новую причину для язвительных, но безвредных шуток, в то время как глава клана Кертье притих и помрачнел, будто над его головой подвесили грозовую тучу. Мальчишка игнорировал его уже целые сутки, и ему не казалось это смешным. Убедившись, что с подростками все будет хорошо, они попрощались, желая друг другу спокойных снов. Хотя Шинву и Ик Хану это явно было без надобности.       — У тебя все хорошо? — делая вид будто заинтересован деревьями, спросил Раэль, понимая, что карликовый упрямец так и будет молчать до самого дома. — Ты игнорируешь меня весь день. Я бы не спросил, если бы в чем-то тебя обидел. Но мы же не ругались.       Юный Ландегре подавил зевок, чувствуя невероятную слабость. Он и правда выспался еще во время массажа, но после длительной прогулки успел опять заскучать по кровати. Слова Раэля чуть не пролетели мимо ушей, поэтому парень немного замялся. Он не знал, что ответить, тем самым подлив масла в огонь чужого терпения. Кертье резко остановился, поворачиваясь к нему лицом. Его никак нельзя было описать как радостное.       — Сейра расстроилась из-за тебя! — выпалил он, уже не заботясь о том, что их могут услышать. — Она думает, что ты такой вялый из-за того, что мы поругались, и попросила меня первым пойти на примирение! Так что будь любезен хоть что-то сказать!       — Я рад, что тебя заботит душевное равновесие Сейры, — криво улыбнувшись, заметил Ландегре, чувствуя злость, что лишь нарастала с каждым высказанным словом. — Жаль, что оно напрасно. Глава клана Роярд никогда не свяжет судьбу с таким как ты, хоть из кожи выпрыгни от…       Шею сдавили чужие пальцы, приподнимая тело мальчишки над землей и ударяя его о дерево. Кертье сдерживался, стараясь ничего не разрушить, но причинить боль, сравнимую с той, что была в его сердце. Это так же могло подтвердить лишь слегка накренившееся дерево, что могло бы прекратить свое существование, войди он во вкус. Регис схватил сдавившую его руку двумя ладонями, стараясь освободиться и дать себе немного вдохнуть. Все это произошло слишком быстро… Он не успел напрячь мышцы шеи, что непременно бы спасло его от удушения. Раэль даже не дернулся на его жалкую попытку сопротивления. Прямо сейчас он был близок к еще одной своей мечте, а именно избавить мир от этого несносного мальчишки. Ландегре задрожал, извиваясь, как змей пойманный в человеческий капкан. Легкие защекотало от недостатка кислорода. Дыхание с хрипом начало вырываться из легких. В глазах мутнело и Регис больше не мог четко видеть своего противника. Его пульс участился, а по спине потекли струйки пота. Только теперь он понял, что умрет, если ничего не будет делать…       Ландегре потерял сознание до того, как его тело наконец отпустили под четким прицелом проекции темной ауры. Франкенштейн успел спасти дитя очень вовремя.

***

      Рейзел молча наблюдал за суетой человека, что ни на минуту не отвлекался от мониторов своего компьютера. Что-то бурча себе под нос, обладатель длинных золотистых волос недовольно хмурил брови, из-за чего между ними появилась глубокая складка, и совершенно не обращал внимания ни на что вокруг. Ноблесс прошел в главную лабораторию без стука, зная, что как ни старайся, а увлеченный несомненно чем-то очень важным ученый ничего не заметит. Осматриваясь и по-прежнему продолжая удивляться человеческим возможностям, Кадис Эстрама ди Рейзел сел в кресло, смиренно дожидаясь, когда его человек закончит со своими делами. Он мог бы позвать его и попросить сделать чай. Франкенштейн несомненно бы откликнулся на голос своего мастера. Но он не желал еще больше тяготить его своим присутствием. Меньшее, что он мог сделать как ноблесс, так это позволить ему делать то, что он умеет лучше всего — экспериментировать. Конечно же, без видимого глазу мастера вреда для себя. Рейзел чуть склонил голову на бок, кладя руки на подлокотники. Он чувствовал каждое изменение в этом сильном и красивом теле. Он знал о каждой царапине, о каждом синяке от уколов… И молчал. Франкенштейн не мог жить без своих идей, и единственное условие, которое он согласился соблюдать, было «не умри». Его человек придерживался свято. Не ради себя, а ради того, кто приказал ему жить.       — Мастер? — наконец заметив прибавление на своем личном пространстве, удивленно обронил ученый. — Как давно вы здесь?       — Два часа, — честно сознался Ноблесс, немного прикрывая веки, чтобы не выдать своей чрезмерной заинтересованности. — Франкенштейн?       — Да, мастер? — поднимаясь со стула и запоздало кладя руку на сердце, проговорил человек, чувствуя, как во рту становится сухо от собственной беспечности.       — Чай, — все тем же ровным, беспристрастным голосом, требует Рейзел.       Он еще не готов сказать. Необходимо еще немного времени.       Франкенштейн делает глубокий поклон, заверяя, что через пять минут все будет готово. Точно по часам в обещанный напиток уже опускаются кубики сахара. Ученый хочет размешать его и уже опускает чайную ложку в дымящуюся чашку, как на его руку опускается чужая, тонкая ладонь. Мастер тоже желает принять участие в этом привычном деле, и Франкенштейн, как истинный слуга, не препятствует его желанию. Длинные пальцы Ноблесс как бы ненарочно задевают чужие, вызывая этим простым касанием мелкую дрожь у их обладателя. Хозяин черного копья мог противостоять всему на свете, но только не этим прикосновениям. Жаль, что их было так мало… Заглядывая в глаза, в которых уже давно был и его рай, и ад, человек интересуется, чем еще может быть полезен. Рейзел неспешно делает один глоток. Затем добавляет еще один рафинированный кубик, размешивает его и вновь пробует, но в этот раз уже уверенный, что ему придется это по вкусу. Он не торопится с ответом. Ему хорошо, когда Франкенштейн рядом без видимых на то причин.       — Нет, — ответ срывается с его губ прежде, чем он успевает это осознать.       Ученый склоняется пред ним, желая хорошего чаепития, и затем медленно удаляется. Он не хочет докучать своим присутствием тому, ради кого жил до сих пор. Вопрос мастера застает его уже у самой двери:       — Регис пришел в себя?       Франкенштейн невольно улыбнулся. И как ему соврать так, чтобы сказать правду?

***

      — Я прошу прощения, — вынужденно склоняя голову, проговорил Раэль, сжимая кулаки с такой силой, что побелели костяшки, — за то, что напал на тебя, Регис К. Ландегре. По возвращению в Лукедонию я приму любое наказание, что вынесет мне Лорд, а сейчас я прошу тебя сохранить это в тайне.       Регис предельно внимательно изучил блондинистую макушку, что в отличии от лица собеседника была открыта его взору, и невольно смутился. Он успел проанализировать сложившуюся ситуацию, и из нее выходило, что виноватым был он. Не сдержал гнева и обидел Кертье, что впервые в жизни по-настоящему извинялся перед ним. Он не хотел создавать конфликт, но не был уверен, что хорошо себя понимает. Придерживаясь одного мнения, делал совершенно иное… Подобное поведение для него было в новинку. Его мысли и поступки всегда шли рука об руку, и то, что происходило с ним сейчас, благородному было не по душе.       — Я тоже виноват перед тобой, Раэль, — слезая с кушетки, наконец пришел к согласию с самим собой Регис, кланяясь и тем самым выражая свои искренние извинения. — Зная, что Сейра дорога тебе, я осознанно задел твои чувства. О чем весьма сожалею.       Кертье резко вскинулся, сжав губы в тонкую полоску. Он наступил на горло собственной гордости, чтобы опустить голову перед этим ребенком, и теперь ему говорят, что это было напрасно! Возмущение нахлынуло на него с новой силой, когда Ландегре замолчал, ожидая ответа. Он не распрямил спину. За сто девяносто девять лет своего существования он научился склонять голову так, чтобы не унизить себя. В этом был весь Регис. Даже принося извинения, он всем своим видом демонстрировал, что, как бы не пошли дальше дела, он все равно останется при своем мнении. Упрямство было наследственной чертой их клана, но конкретно этот благородный перещеголял в этом вопросе всех своих родных. Как живых, так и мертвых.       Раэль уперся рукой в бедро, вторую ладонь вплетая в волосы. Он не знал как реагировать на все, что происходило в эти два худших дня его жизни. Регис, что послушно ждал его ответа, тоже не торопился помочь решить этот вопрос. А ведь в будущем он, как и дед, должен был стать советникам Лорда…       — Сейра прислушивается к тебе, — решив извлечь из всего случившегося хоть немного выгоды, начал издалека Кертье. — Вы двое всегда вместе. С детства она все свое свободное время проводила с тобой. Я приму извинения, если ты поможешь мне сблизиться с ней.       Тишина в лаборатории еще никогда не была настолько тягостной.