Букетик знает в чем секрет!

      Свет. Довольно тусклое освещение. На белоснежных стенах отражались странные тонкие борозды, напоминающие место драки молодых котов в разгар цветущего и благоухающего марта. Цепи. Слегка проржавленные цепи окутывали руки одного из спящих парней, вроде немного болтающиеся, но достаточно прочные для того, чтобы удержать этого темного Прометея за пределами этой территории во благо рядом живущих. Хотя, на его обнаженное тело, накрытое школьным костюмом «товарища», разлегшегося рядышком, с радостью поглазели бы все шипперы человеческого мира. Спортивное, подтянутое тело, пусть еще не достаточно подросшее, выглядело как яркий луч весеннего солнца в адском котле. И, пожалуй, на эту идиллию можно было бы смотреть вечно, если бы не место представления, не обстоятельства и не личности гостей, имевших честь это узреть.       Франкенштейн и личный советник Лорда благородных, Геджутель, с видимым безразличием наблюдали за прижавшимися друг другу в сладкой дреме юнцами, посмевшими устроить великий переполох за такой коротких срок. Ухмыльнувшись, ученый бесцеремонно ударил в бок с ноги главу клана Кертье, который, впрочем, на это вообще никак не среагировал. Похоже, со сном у него все было серьезно.       — Геджутель, почему же Вы молчите? Предоставите мне вынесение этого незначительно сора из сего жилища?       — Ни в коем случае.       — Тогда…? — мужчина слегка склонил голову, сложив руки. Видимо, этот ответ ему так и не был особо нужен, поскольку в его личной лаборатории за проникновение страдали даже насекомые.       — Погоди, я придумаю ответ без применения неприличных слов, недостойных меня как бывшего главы клана Ландегре.       — Я могу, скорее всего, понять Раэля в связи с его состоянием, но Вы, видно, упустили своего внука из виду. Полностью. Это выглядит как вписка у школьников после выпускного…       — Вписка? — Геджутель вопросительно посмотрел на ученого, услышав новое слово, связанное со школой, которая так понравилась его дорогому Регису.       — Поверьте, если вы не знаете, то лучше и не старайтесь. Иначе плакала чья-то задница.       «Хотя, похоже, она и так уже рыдала и орала благим матом этой ночью», — с усмешкой подумал он, изо всех сил стараясь изображать участие и спокойствие.       — Для начала их нужно разбудить и решить об их наказании…       Услышав эту фразу, которая и развязала ему руки и дала свободу к любым действиям, Франкенштейн взял ведро воды, стоявшее у него в подсобке на случай отключения водоснабжения. Не особо церемонясь о том, что за несколько ночей с установленной холодной температурой в помещении для новых образцов днк она превратилась в помещение-мечту для пингвинов и моржей, привезенных в зоопарк, он выплеснул все содержимое на спящих красавиц, старательно изображавших ковер на его идеально чистой плитке, а после с наслаждением лязгнул «тарой» об пол, позволяя мученикам в дополнение к душу оценить и приятные звуки ударных.       Это всегда действовало, и сейчас исключения не было. Уже весьма быстро очнувшийся от дремы и действия наркотика Раэль с растрепанной головой и злобным выражением лица, которое быстро сменилось полной растерянностью, взирал на нарушителей спокойствия. Бегло оглядев себя, он изо всех сил старался не краснеть, пытаясь придумать хоть что-либо в свою жалкую защиту, когда пикантные сцены прошедшей ночи услужливо вспыхивали в памяти. Ему хотелось их забыть, но сейчас Кертье пригодится что-то покрепче, нежели просто Разувидин.       Геджутель строго посмотрел на внучка, устроившего ему на старости лет такой стриптиз, ожидал объяснений. От того, также уже полностью узревшего свет Божий после окунания в самодельный мелкий водопад, веяло непривычным для него полным смущением. Не зная, что сказать за свое поведение в столь неподобающем месте, он старался вообще не смотреть на хозяина дома, чтобы следующим действием того не стало учение Ландегре балету из окна этажом повыше. Оков тут на всех хватало… Думая об этом, Региса посетила странная мысль, вообще не в кассу:       «А для чего ему они вообще здесь нужны?»       — Блаженные рыцари, окажете ли вы нам честь сперва накинуть на себя свою защитную амуницию, прекращая напрягать своими Адамовыми видами всех живущих? — вкрадчиво уточнил Франкенштейн, бросая этой парочке пару полотенец. — Мы будем ждать вас в гостиной. Мы — это значит я, Геджутель и мастер.       Регис автоматически кивнул, прикрывая свое тело первым попавшимся куском ткани. Раэль же в свою очередь саркастически улыбнулся. И куда, скажите на милость, он сможет выйти с оковами на руках и ногах? Словно прочитав его мысли, ученый щелкнул пальцами, вновь возвращая себе энергию копья. В то же мгновение цепи треснули, рассыпаясь прямо на главе клана Кертье, словно песок. Откинув с глаз волосы, Раэль впервые за несколько дней вздохнул от облегчения. Все же чувствовать себя свободным было куда приятнее, чем одержимым.       «Гости» вышли, оставив двух глав кланов наедине. Стараясь не смотреть на Кертье, Ландегре поднялся, еще в процессе наколдовывая себе неформальный, но сидящий прямо по фигуре костюм. Раэль подпер щеку ладонью, неосознанно любуясь им. И все же у Региса было хорошее чувство стиля, если забыть о «хохолке», что делал его похожим на боевого цыпленка. Кертье спрятал улыбку в уголках губ. И почему ему так весело наблюдать за этим мальчишкой? Возможно, дело было в его ярко-красных щеках, что горели от стыда за случившееся. Или он просто привык к нему… Ведь вчера ночью они стали друг другу даже ближе, чем товарищи.       — Мокро, — поднимаясь, заметил Раэль, разминая шею и плечи. — Ну и что мы им скажем?       — Спасибо тебе, — все так же не оборачиваясь к нему, тихо проговорил Регис. — Я и не думал, что может быть так хорошо… Хоть когда-нибудь…       — Когда-нибудь? — Раэль поправил темную ткань манжет, улыбаясь. — Это что же, был твой первый раз?       Теперь не только щеки, но и шея юного главы клана Ландегре залились знакомым алым цветом. Закрыв глаза, он нервно выпалил что-то означающее отрицание, после чего уверенно зашагал к выходу. Кертье схватил парня за руку, насильно останавливая и поворачивая его к себе. Его лицо, искаженное гримасой злости, заставило Региса сжаться, готовясь к удару. Он был уверен, что выйдет из этой злополучной комнаты лишь ногами вперед, но вместо этого его прижали к стене, сжимая плечи и требуя не отводить взгляда. После недолгих уговоров сопровождающихся тряской его тушки, Ландегре согласился, но кто бы только знал, как тяжело ему это далось!       — Тебе понравилось со мной? — не прерывая зрительного контакта, перешел к главному Раэль. — Если да, то прекрати вести себя как принцесса на балу!       — Твоя язвительная насмешка ставит под вопрос наше дальнейшее общение… — предупредил благородный, возвращая себе привычную дерзость и ясность ума, если тот еще имелся. — Все произошедшее вчера… Да, это было приятно, — заметив вопросительно поднятую бровь Раэля, Ландегре замолчал, подыскивая более подходящее описание. — Даже больше, чем приятно, но за этим дело и встало. Если бы не гипноз…       — Если ты собрался меня оскорбить, то предупреждаю заранее. Это оскорбление будет последним в твоей жизни, — не гнушаясь преимущества в силе, терпеливо пояснил Раэль. — Прими это к сведению, прежде чем дать ответ.       — Како…       — Гипноз был направлен не для того, чтобы соблазнить тебя, — накрыв его губы пальцами, продолжил Кертье. — А для того, чтобы ты раскрыл свои чувства. Я и не предполагал, — ближе приблизившись к его лицу, мягко добавил благородный, — что ты можешь быть таким чувственным.       Регис оттолкнул «любовника», не оборачиваясь и наконец поднимаясь в гостиную. Он больше ничего не понимал… В отличии от Раэля.

***

      Напряжение в гостиной между сидящими пассажирами уже почти тонущего корабля чувствовалось чуть ли не в Тунгуске. Понимая, что дело пахнет зажариванием задниц, Раэль сидел на ручке кресла, закинув ногу на ногу, полностью готовый отвечать за то, что натворил. В случае Региса все было иначе. Это и не ускользнуло от внимательного взгляда «ночного собрата», который сразу догнал, что тот стеснялся таких казусных ситуаций, любя идеализм во всем, от закрывания двери за собой до принятия решений по защите Лукедонии.       — Будем дальше изображать представителей челюстноротых с жаберным дыханием? — натянуто поинтересовался Франкенштейн, готовый надавать по щам всегда и везде.       -… — мастер вопросительно посмотрел на ученого, не понимая такого выражения.       — Рыбы, мастер, — уточнил мужчина, слегка кладя руку на плечо Ноблесс, отчего тот кивнул и отвернулся, невозмутимо размышляя о своем.       От Геджутеля это не ускользнуло. Он сухо обозрел происходящее, но ничего не сказал. Об нынешних отношениях этих двоих уже скулил даже Лорд, мечтающий о хоть каких-либо изменениях в жизни благородного. Да и его больше сейчас волновал собственный внук, отколовший отпадный номер.       — Это обоюдное решение. Это все, что вам нужно знать, — грубовато рыкнул Кертье, мотая ногой.       — А ты что скажешь?       — Без комментариев, — ответил глава Ландегре, поправляя смявшийся ворот оставшейся на теле рубашки.       — Как вы, главы кланов, могли так безрассудно поступить?       — Что… — Раэль заметил в углу комнаты камеры, обреченно осознавая, что теперь об их похождениях будет известно всем обитателям, включая Сейру. Сейра… похоже, ему пора посмотреть правде в глаза. Она столь далека к нему, сколь сильна любовь Ноблесс к рамену, — хотим, то и делаем. Это наше решение, повторюсь.       — Радуйся, что вас заметил я, а не мастер. Иначе я бы с радостью скормил падшие душонки своей красавице, — заскрипел зубами хозяин дома.       Геджутель вздохнул.       — Ты меня разочаровал, Регис. Ты еще даже несовершеннолетний. Усердно пытаешься опозорить наш клан, чего тебе не хватает?       — Да развлечений ему не хватает, Геджутель-ним, — ухмыльнулся Раэль, который, впрочем, тут же был заткнут сильным давлением ауры Франкенштейна.       Стараясь не потерять самообладание, он с усердием улыбнулся, однако это выглядело довольно вяло. Неожиданно даже для себя, не желая вообще устраивать шум в этот день, он повернулся к бывшему главе клана, стараясь его заболтать. Мужчина вообще не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась… Ноблесс выглядел так красиво на вуали при свете полной луны… Поэтому отчасти он понимал бешеных юнцов с разыгравшимися гормонами. Перед такими делами грех не поддаваться!       — Ну же, Геджутель, они же молоды. В юности все мы были довольно дерзки.       — Я себе такого не позволял, — его довольно строго одернули. Неужели тот совсем скала?       — Да разве? — Франкенштейн позволил себе легкий сарказм, не ожидая никакого ответа. Его вопрос был скорее риторическим, чтобы подчеркнуть предвзятость касательно оценки своих юношеских мыслей.       «Как же с ним сложно»       Раэль скосил глаза на замкнувшегося в себе Региса. Казалось, что парень совсем не участвует в перепалке. При чем не только словесно, но и духовно. Отрешенный, с совершенно пустым взглядом, устремленным в пол, поникшими плечами и понурой головой, он был словно придавлен строгостью и непреложностью решений своего деда. Лет сто назад Кертье бы это понравилось. Видеть, как Ландегре выражает свое смирение было невероятно упоительно… Но прямо сейчас эта поза лишь вызывала раздражение. Он ведь может дать отпор, стоит только захотеть, так почему?!       — Регис, будешь отрицать свои действия?       Юный благородный распрямился, удивленно смотря на Раэля. Как? Как он мог сохранять такое ледяное спокойствие, когда он буквально разрывался от противоречий?! Не сразу заметив установившуюся в комнате тишину, Ландегре со свистом втянул воздух, обреченно кивая. Отрицать свои действия? А какой в этом смысл, если за него уже все было решено. Причем далеко не самым ожиданным существом…       — Это обоюдное решение, — подтвердил его слова Регис. — Но только в том случае, если ты говорил мне правду.       Раэль поднялся… дабы без каких-либо слов обнять одного нерешительного идиота, который, видимо, до конца его дней будет отравлять ему жизнь. Приготовившись услышать хруст собственных костей, Ландегре удивленно распахнул глаза, обнаружив себя в крепких объятиях Кертье. Нежно обхватив его тонкую талию руками, Раэль спрятал свое лицо на его плече, улыбаясь и явно наслаждаясь ситуацией.       — Выглядит довольно… убедительно, — сдался Франкенштейн, удивленно разглядывая ставшим неожиданно ласковым Кертье, не особо пытавшимся доказать свою решимость, но все же каким-то образом убедив в своей серьезности по крайней мере половину жителей особняка, полностью обалдевшим от такой неожиданной картины. Геджутель готов было возмутиться и опять наколоть их на вилы за полное отсутствие стыда при таком количестве народа, однако, приподнялся с дивана и произнес:       — Ладно. Делайте, что хотите. Но я за вами буду упорно следить, — устало махнув рукой, он вышел из дома на крыльцо, закрыв за собой дверь.       — Не беспокойтесь, от нашего общения Лукедония и Корея точно не пострадают, — пробурчал Раэль в спину Региса, старательно скрывая ото всех победную улыбку и добавляя уже шепотом. — Хотя за остальные страны я не ручаюсь.       Единственный услышавший даже со своим слухом Регис тоже ухмыльнулся, вспоминая, что только от его рождения мир познал нехилые катаклизмы. Да, всем будет интересно узреть, чем это закончится. И он не исключение из этой системы.