Фаворит

Федор побоялся идти к царю сразу же после этой страшной новости. Осмелился лишь только после похорон. Иоанн как будто бы в себя больше ушел. Ни с кем словом не обмолвился, ни на кого не глядит, государственные дела забросил. Всю власть опять боярам предоставил. Алексея Басманова это очень сильно волновало. Ничего, у него есть пробивная сила - его сын, младшой - Федор. Уж на его красоту царь должен купиться, в это Басманов отчаянно верил. Так оно и случилось. Слышал царь знакомый сладенький голосок за дверью. Все просил и просил этот голосок: "Пусти, царь, слугу своего верного, пусти..." Не мог государь не откликнуться на этот голос, взял да и пустил Федьку. Тот стоял в дверях и улыбался, смотрел на Иоанна своими наглыми глазенками - в пол-лица. Вихляя бедрами, вплотную подошел он к царю, нарушая привычную дистанцию. Надо было действовать быстро и идти "в наглую." Шептал Федор царю слова утешения, подбадривал, снова утешал, грустил вместе с ним, но все ближе и ближе прижимался, не оставляя уже свободного пространства между их телами. Руки Иоанновы сами начали обнимать юношу. Федя так же нагло улыбнулся. - Все пройдет, государь. Забудь о ней... - начал было Федор, да оттолкнул его царь с этих слов. Федя с непониманием посмотрел на Иоанна. - Да как ты смеешь?! Не лезь, собака, куда не просят! - крикнул Иван, грозно смотря на Басманова. Федя, осознав, что же он сказал, стал бить челом: - Ради Бога, прости меня, государь, сам не ведал, что говорю, прости, ради всего святого! - и осторожно посмотрел на царя. - Ступай. - холодно отрезал Иоанн и отвернулся. Нет, Федор не собирался уходить. - Государь-батюшка, видит Бог, не хотел я этого говорить, видит Бог... - пытался обратить на себя взор царя Федор, но поплатился за неповиновение. - Я сказал прочь! - снова крикнул Иоанн, стукнув посохом. Федор попятился, но все же не собирался уходить. Государя это в конец вывело из себя. Подошел он к Федьке, резко схватил за волосы, приблизил к себе. Федор пытался не потерять свою уверенность, но страх перед царем все же брал свое. - Как смеешь ты, пес, не повиноваться мне? Али предатель ты, а? - сверкнув очами спросил Иван. Федор, прерывисто дыша, ответил: -Не изменник я, государь. Не предал бы тебя, знай же это! Как будто бес в меня вкрался, не следил я за словами, царь - батюшка... Ради всего святого, помилуй... Отбросил царь Басманова от себя. Федька медленно стал подниматься с колен. - Все вы, псы такие, - горько усмехнулся Иоанн, садясь на трон свой. - Сначала втираетесь в доверие, потом предаете. Аль не так, Федька? Басманов, не смея ничего сказать более, стоял перед царем смиренно, опустив голову. - Подойди. - приказал государь и Федор покорился. Встал на колени перед Иоанном, молча посмотрел на него. Иван очертил пальцами контур его скулы, провел ладонью и звонко ударил. Федор отшатнулся, посмотрел на государя, слегка приоткрыв рот от сильнейшего удивления. Не был готов к такому, хоть и знает он буйный нрав царя. - Впредь слушайся меня, государя своего! - грозно сказал Иоанн. - Государь... - тихо проговорил Федор, вставая с пола и все так же смотря ему в глаза. - Чего хотел? - отвернувшись спросил Иван. Юноша, пригладив свои кудри, продолжал робко: - Власть твоя... У бояр. А ты... - Федор сглотнул. - А ты ничего не предпринимаешь. - Как у бояр? - широко распахнув глаза переспросил царь. - Государь... Ты должен остановить их. - осмелев продолжал Федор, ближе подходя к царю. - Я знаю, что должен! - огрызнулся Иоанн и погрузился в раздумья. - Государь? - поглядел на Иоанна Федор. Царь отмахнулся. - Иди уже с глаз моих. Придется покориться. Федор, поклонившись, удалился. Остаток дня Федор провел один. Никого к себе не подпускал. Злился Басманов - не получилось охмурить царя. Не подходящее время выбрал он для этого. Иль слова подобрал неправильные? Да, именно, в них все дело. Не надобно более заикаться о жене Иоанновой. Любил ее так, как никого не любил. Что ему Федька? Марионетка для всех. Что для отца, что для царя. - Чтоб мной помыкали... Да я их! Я им покажу, кто кого! Узнает еще вся Русь о Федоре Басманове! - сам себе объявил Федор. Но для начался примириться с государем надо. Пойти сейчас - значит смертником стать. Выждать надо. *** - Что мой Федька натворил, что ты так зол, государь? - вкрадчиво спросил Алексей, крутясь вокруг Иоанна. - Да что мы все о Федьке, да о Федьке? - грозно сдвинув брови и повысив голос вопросил царь у Басманова. - Чем не угодил он тебе? - А не надо лезть туда, куда его не просят. Да и тебе бы не мешало, старый пес! - пристукнув посохом ответил Иоанн. - Ано волнуется он о тебе, государь! - начал защищать сына Алексей. Иван Васильевич посмотрел на него уставшим взглядом, присел на трон, посох в сторону отложил. - Я знаю, Алексей, да не стоит ему волноваться за меня. Чай, сам могу о себе позаботится. - тут видит Басманов: царь смягчился, успокоился. - Ступай. Да скажи своему Федьке: жду его у себя в покоях. - Слушаюсь, государь. - с улыбкой сказал Басманов - старший и довольный вышел из царских палат. Федор, нахмурившись, прогуливался вдоль коридоров. Даже в зеркала не заглядывал, уж больно сейчас он себе не нравился. Озлобленный, никому не нужный - так он о себе думал на сей момент. Додумать план примирения с царем ему не дали. - Федор! - грозно его позвал Алексей, стоявший в другом конце коридора. - Отец? - поднял бровь Федор и пошел навстречу. "Что ему, окаянному сейчас нужно от меня?" - так же со злобой подумал Федор. - Царь... - начал было Алексей, но Федька мигом его перебил: - Что, "царь"? Не нужен я твоему царю и подавно, ничего не получается! Сам бы пошел к нему и охмурял! Тебе надо, мне же... - Замолчи, Федор! - хохотнул Алексей, кладя свою руку сыну на подрагивающее плечо. - Хватит. Царь зовет. В свои покои. - А мне это... Что? Зовет? - резко поднял глаза Федор на отца своего. Мелькнула на губах Федора улыбка. - Иди. Да смотри, не натвори чего там. - подмигнул сыну Алексей и быстро скрылся. ______________________________________ "Первые любимцы Иоанновы: Вельможа Алексей Басманов, Воевода мужественный, но бесстыдный угодник тиранства — сын его, Крайчий Феодор, прекрасный лицом, гнусный душою, без коего Иоанн не мог ни веселиться на пирах, ни свирепствовать в убийствах.