Фаворит

Январь. 1565 год. После того ,как Иван Васильевич отказался от престола, народ просит вернуться его обратно. Иоанн соглашается, но с условиями. Учреждение опричнины. Жестокого войска государя. Раз уж выметать измену из страны, так это надо делать с излишней жестокостью. Грабежи, убийства, жестокость, опричный террор - все стало привычным. Не было ни дня, когда не проливалась чья - то кровь, не слышались стоны умирающих, не слышен был смех опричников. Разъезжали на конях, к седлам которых были приторочены метлы, да собачьи головы - знак того, что опричнина "выметает и выгрызает" измену из страны. Сами же они были в черных одеждах... И, конечно же, неограниченная самодержавная власть. - Эгегей, ребятушки, руби всех, не жалей, девок таскай, да все что хочешь бери! - вопил Федька, на скаку отсекая голову несчастного старика. Опричники поняли Басманова и с веселым свистом ринулись грабить деревню. Крики девушек, тщетно пытавшихся убежать, перебивал звонкий смех опричников. Да, им - веселье, неповинным людям - горе. Никого не щадили лихие люди, всех рубили без разбору, что старых, что малых... А Алексей с Федором отдыхали, оставив коней, да стоя возле калитки. Недолго продолжался отдых, заметил Федька, как в избу вбегает девушка, да и за ней, покуда отец не видывал. - Эх, славная нынче погодка, да, Федька? - весело спросил Алексей и повернувшись было к сыну, застыл. А Федьки - то нет! Исчез, бес, испарился святым духом! Прислушался Басманов, огляделся. И услышал из избы напротив, среди сего шума, крики девичьи, но и всякие ругательства, вперемешку со всевозможными проклятиями. Истеричный голос сына Алексей узнает везде. Тем временем в избе царил полный хаос. Все было перевернуто, такой беспорядок был, что хоть прячься - ни в жисть не найдут! В центре избы, теряясь среди всяких вещей, стояла девушка и молила, чтобы ей даровали жизнь. Опричник не слушал, а наступал все ближе. Девушка взмолилась, упала на колени. Басманов-младший кровожадно улыбнулся и еще ближе приблизился к ней. Девка вскрикнула и отбежала в сторону - Федька за ней, она в другую сторону - и Федор туда же. - Да не за тобой, дура! За сережками! - в сердцах заорал Федька, перемахивая через стол, загоняя несчастную в угол. Девка же, как услышала его слова, так и рухнула в обморок с обиды. Басманов аккуратно снял серьги и вишь, все глядит да любуется. Хороши, ох как хороши! Тут чья - то рука рывком отобрала серьги. Федька оглянулся и увидел отца своего. Тот отвесил ему подзатыльник, да пригрозил кулаком и вышел из избы, забрав с собой и серьги. Федор сокрушенно вздохнул. - Ну, полно, не кипятись, Федор! - подбадривал его Петя, после грабежа в деревне. Федька молча пришпорил коня и пытался обогнать брата, но тот опередил его. - Да ты никак из - за серег этих, брат? - с улыбкой спросил Федора он. Федор посмотрел на него злыми глазами. - Возможно, Петя. - буркнул он, вновь отворачиваясь. - Боже мой, да купит тебе отец еще серег, ежели тебе так угодно! - рассмеялся Петр. - А отбирать зачем? - грустно вопросил у Петра Федор и пришпорил коня. Не успел Петька ответить, так Федор уже был далеко... *** - Государь, подожди... - вырвался из объятий Иоанна Федор. - Что не так, Федор? - поднял одну бровь царь, снова притягивая Федю к себе. "Ну и как же объяснить ему, что я не в настроении?" - подумал Федька, так царь стал целовать его. - Государь! - повысил голос Федька, да тут же извинился. Иоанн выпустил Федора. Погрустнел царь. - Право же, государь, позволь мне объяснить такое неподобающее поведение. - И? - равнодушно спросил царь, смотря на смущенного Федора. - Понимаешь... Ну, не в том расположении духа я. Нездоровится мне. - соврал Федор, садясь возле царя, да кладя голову свою ему на колени. - Ведаю, от чего ты такой печальный. - с легкой улыбкой сказал Иоанн. - Ведаешь? - переспросил Федька, поднимая взор на царя. - Да, Федор. Отвернись. - приказал царь и Федор, не понимая, в чем подвох, отвернулся. - Поворачивайся, холоп. - хохотнул Иоанн и протянул Федору серьги. Опричник ахнул. Серьги - то жемчужные, золотом окаймленные! - Боже мой, государь... Зачем? - только и смог спросить Федька, принимая серьги. - Считай, первое твое жалование, не считая того, что спишь со мной. За девками не будешь более гнаться. - подмигнул Федьке царь и, лукаво на него посмотрев, спросил: - Так, теперь твоя головушка в порядке? Федька покрылся румянцем. "Ну, а про девицу эту зачем напомнил?" - с сильным смущением подумал Басманов. Царь надел на него сережки, повернул к себе. Юноша хотел что - то сказать, но получил сильный удар по щеке. Федя тяжело вздохнул. - За что, царь? - тихо спросил Федор. - Запомни раз и навсегда, опричник: Не смотря ни на что, ты должен повиноваться мне, понял? - с самодовольной улыбкой сказал Иоанн. Федор поклонился. - Теперь иди сюда. - поманил его царь и Федька подошел. Прижался к нему юноша, вновь нарушая все правила. Ближе, еще ближе. - Понял я, государь. Делай со мной все, что вздумается. Пусть даже прямо здесь. - прошептал Федя, обвивая руками шею Иоанна. Тот усмехнулся и поцеловал Федора в горящие от румянца щеки, стал целовать его губы. - Нет, только не здесь. - оторвавшись сказал Иоанн и повел Федора в покои свои. *** - Да вот те крест! - яро доказывал опричник, размахивая руками. Василий же, который выслушивал это, удивленно на него смотрел. - Говори, не говори, не верю я тебе, Андрей. - помотал головой он. - Видел собственными глазами! - прямо уже завопил он. Опричники все обернулись. - Что видел ты, Андрейка? - спросил кто - то. Опричник явно ждал этих слов и начал яростно рассказывать. Опричники засвистели, заохали, смеяться стали. Один Василий Грязной молчал. После же громко сказал: - И все же не верю я, что ты про Федьку городишь! Чушь собачья! - Смеешь думать, что я лгу? Да на кой черт мне это надо, лгать вам, други?! - схватился за сердце опричник, покачиваясь в стороны. - Да ни за что бы не поверил, что Федор разврату с царем предается! - отрезал Грязной, прикрикнув. - Ну, как же, давеча я видел как Басманов в покои государевы входит, так вроде не выходил... На посту стоял, видел. - подал голос какой - то опричник. Остальные одобрительно закивали. А как пришел Петр с Алексеем, все сразу замолкли. - О чем базар? - поинтересовался Басманов-старший у Василия. - Да вот... О сыне твоем, Федьке, базарили. - тихо ответил он. - И, что говорили? - так же тихо спросил он, сверкнув глазами посмотрел на Васю. - А о том. Правда ли, что сын твой, содомиею с царем... Ну, ты понял меня, Алексей Данилович. - Хмм... - задумался Басманов. Усмехнулся только и все. Василий уж и не знал чего ему и думать. Правда это, аль он специально говорит, потому как завидует он Федору. Новый любимец у царя появился, это и есть Федька. - Все равно, не верю. - сам себе сказал Василий и вышел, оставив Басманова-старшего наедине с раздумьями. *** - Нет, государь, помилуй! - выл Федька, получая по щеке новый удар. Иоанн любил издеваться над прекрасным лицом Федора, не говоря уже о теле юноши. - За неповиновение следует наказание, Федюша! - ласково сказал царь и еще раз ударил его. Юноша даже не мог двигаться. Со связанными руками терпел он все это. Бил его царь по щекам румяным, все не хотел останавливаться. За очередную попытку увернуться, получал Федор новый удар. Смилостивился вдруг государь, стал целовать красные щеки Федора. Тот тихонько скулил, вздыхал, чуть постанывал. И хотелось ему, чтоб все это поскорее закончилось. Не мог больше терпеть, хотя и знает нравы царя. Жестоким он был всегда и везде. Не щадил и любимца своего, жестоко наказывал. - Государь... - шепотом позвал его Федька. Иоанн слез с него, развязал. - Что, Федор? - устало отозвался он, присаживаясь на краешек кровати. Басманов положил свою голову ему на колени. Все тело ломило, но сейчас уже легче. Посмотрел царь на Федьку, на расцветающие синяки по всему его телу, отвернулся. - Больно рука у тебя тяжелая. Чуть ли не забил до смерти слугу своего. - шепотом сказал Федька, улыбаясь. Государь погладил его по спутавшимся волосам, наклонился к нему, поцеловал в лоб. Федька с трудом присел рядом, к плечу царя прислонился. - Знаю, Федор. Идти можешь? Ступай, Федюша. - погладив его по голове, сказал Иоанн. Басманов молча на него посмотрел. - Сегодня ночуешь у себя. - пояснил царь, встал с кровати и пошел к иконам. Федор оделся, поправил спутанные кудри, взял зеркальце, посмотрел на лицо. Все же, щеки еще красные, как у девки. С улыбкою поклонился Федор и тихо ушел. Шел Басманов по улице, мимо царского терема, прошел уже, хотел за ворота было пройти, да не дали ему уйти. - Федор Лексеич? - позвал его Василий, хватая за рукав. - Вась, ты? - повернулся к нему Басманов, отряхивая рукав кафтана. - Поговорить надо, вот что. Федька насторожился. Уж не видывал он чего? Отошли они к воротам. Вид у Василия был серьезный как никогда. - Так, о чем, Васька, потолковать хочешь? - спросил Федор, скрещивая руки на груди. - О тебе. Федор удивленно поднял одну бровь. О нем? Интересно, интересно. - Кто слухи обо мне распускает? - сразу просек Басманов. - Знаешь уже? - Нет, догадался. Ну, так что, Василий? Грязной закашлялся. - Андрей. Который Демьянов. - расслышал Федор и стал ругаться. - Ах он гавран распроклятый! Ух, чтоб ему пусто было! - схватившись за железные прутья продолжал Басманов, да только Василий остановил его. - Сказывал он, что грешок за тобой водится. - Ономнясь? - спросил Федор, поглядывая на Грязного. Опричник отвечал же: - Нет, пока ты у царя был на приеме. Басманов задумался. - И какой же грешок за мной водится? - с улыбкой спросил Федор, уже во все глаза смотря на Василия. - Содомской. Улыбка с губ Феди сошла. Прознал, аспид проклятый... - Неправда это. Клевета! - отвернувшись крикнул Федя. - Ну, что же кричишь ты, Федор Лексеич? - попытался успокоить его Василий. Все же знал он, не мог Федор так нагрешить. Тем временем Басманов продолжал: - Сжить меня со свету хотите! Я служу царю верой и правдой, а как только в любимцах стал ходить, так сразу на плаху меня хотите отправить?! Чай, уже доносите на меня, собаки?! - разошелся Басманов, активно при этом махая руками. - Успокойся. - положил руку свою Василий на плечо Федора. - Да что ты все заладил, "успокойся"?! Некогда мне, Васька, успокаиваться! - плаксивым голосом завопил Федор, прислоняясь лбом к железным прутьям. Василий прям уж и не знал, что сказать. Решил промолчать, дождаться, покуда злость вся из Федьки не выветрится. Но Басманов и не думал успокаиваться. - Одно мое слово и вам, собакам, на плахе минуты отсчитывать! - неизвестно кому прокричал Федор и начал истерично хохотать. Правда, не думал Федор, так ли это, про слово его... - Полно, Федор Лексеич, полно. - успокоил его Василий и Басманов замолчал. - Только никому не сказывай, что прознал я про эти слухи. - подмигнул ему Федька и, не дожидаясь того, что ответит Василий, скрылся за воротами...