Фаворит

Лето 1566 года. Мерцали огоньки свечей пред образами. Тихий голос читал в тишине молитвы. То был Иван, служению отдавался он всецело. Молился он о покое на святой Руси, каялся, просил у Бога сил, дабы вынести это тяжкое бремя царствования. Неспешно поднимал он на иконы глаза, обрамленные лучиками мокрых от слез ресниц. В молитве и всплакнуть можно, и излить душу, чего уж и греха таить. Плачут свечи, заливая жаркими слезами восковые плечики. Огоньки освещают комнату, медленно танцуя и мерцая. В их неярком свете, кажется, оживают образы святых... Молится царь Иван, поклоны земные кладет.

***

Васюшка Грязной прохаживался вдоль ворот спокойно и непринужденно, но иногда, пока никто не видит, он выхватывал саблю из ножен и махал перед собою, воображая, как на скаку рубит очередного татарина. После чего, он снова ходил как ни в чем не бывало. Опричник резко обернулся. Никого. Лишь в ночи громко стрекотали сверчки. Василий пожал плечами и снова продолжил обход. Как хороши летние ночи! Воздух пьянит, сводит с ума. На глубоком темном небе сияют мириады ярких звезд, огромная луна освещает своим призрачным светом спящую Москву. Иногда приятно шумят деревья под дуновением теплого ветра. Так тихо и спокойно... Прелестно! Снова опричнику послышался звук позади, снова обернулся. Тьфу, чтоб им пропасть! Никого. - Матерь Божья! - Вскрикнул Василий, когда его плеча мягко коснулись. После чего он услышал тихий смешок. - Не пужайся ты так, Васенька... - Прошептал голос ему на ухо. - Федор Алексеич? - Хлопая глазами спросил Грязной, поворачиваясь. - Я, - Мягко согласился голос, - Давненько не виделись, Вася. Василий облегченно вздохнул. - Уже вернулись? - Нет. Только я, - Басманов посмотрел в сторону дворца, - Пропустишь? Опричник помотал головой. - Велено никого не пускать. Царь велел. Федор нахмурился. Как же так?! - Но я же... - Даже тебя, Федор Алексеич. - Добавил Василий. Басманов покачнулся. Его, Федора Басманова, да не велено впускать?! Возмутительно! - Пропусти! - Потребовал Федя, пытаясь пройти мимо Грязного. Тот снова не пропустил его. - Не велено. - А ну! Пропусти сейчас же! - Вспылил Басманов и снова попытался пройти мимо. Василий грубо оттолкнул юношу. Федор был в не себя от такого нахальства. Но сейчас надо было действовать по другому. - Ладно, Васька, - Тряхнул своими кудрями Басманов, - Ладно. Грязной насторожился. Если Басманов говаривает таким тоном - жди беды. Басманов быстро провел рукой по своим волосам, звякнул серьгами и приблизился к Василию. - Ну что же ты так со мной, Васька? - С иронией спросил Федор, проводя пальцами по его щеке, - Ну пропусти, обмолвиться с царем словечком надо... Василий не знал, что делать. С одной стороны не велено впускать, а с другой уж больно хочется пропустить - так сладко уговаривает Басманов. Федька прижался к Василию, уткнулся в его шею носом и снова начал вкрадчиво ему шептать: - Васенька... Ну чего тебе стоит? Пропусти, я быстро. Никто и не заметит. Обещаю. - Последнее он сказал очень тихо, так, чтобы Грязной не услышал. - Тьфу ты! - Тихо ругнулся Василий. Опричник понял, что супротив Басманова ему не устоять.

***

- Сдался Васька тебе, да? - Усмехнулся Иоанн, оборачиваясь, - Опять ты всех вокруг пальца обвел, одурманил! Зачем пожаловал? Басманов несмело шагнул вперед. Нет, это совсем не то, о чем он мечтал вдали от дома. Что же с тобой случилося, Иоаннушка? Аль не видишь, любимец твой, слуга покорный вернулся! - Он сам меня пропустил, - Соврал Федор, мягкой поступью приближаясь, - Сам я не при чем. - Стой на месте. - Оборвал его Иван, отворачиваясь. Он медленно и тяжко вздохнул и снова стал молится. - Почему ты не захотел впускать меня, государь? Коль не то я сотворил, скажи сразу, не томи! Царь промолчал. Басманов насупился и, раздосадованный, отвернулся к зеркалу. В свете свечей на него смотрел другой человек: нахмуренные брови, сверкающие злые, дерзкие глаза, губы сжаты в тонкую линию. Лицо его, всегда будучи прекрасным, осунулось и приобрело болезненный вид. Появились синие мешки под глазами от бессонных ночей. Федор бы не назвал этого человека приятным. Впервые, он сейчас испытывал огромное отвращение к нему. К самому себе. Угнетающая тишина действовала Басманову на нервы. - Не молчи, прошу тебя! - Развернулся к царю Федор. Иоанн замолчал и тоже посмотрел на него. - Подойди-ка. Опричник сглотнул и медленно стал приближаться. Когда же он присел рядом, то получил звонкую оплеуху. Федор тот час приложил ладонь к горящей щеке. - Не самовольничай, Басманов! - Шикнул Иван, отворачиваясь. - Царь... Федька начал догадываться, что охладел к нему царь, отвык он от него. Но что же делать? Если государь в ком-то разувериться... Боже! Неужели Федору грозит плаха? Аль виселица? Или даже кол? "Такого просто быть не может!" - Успокаивал себя в мыслях Басманов, - "Иоанн любит меня, он никогда такого не сделает со мною! Надеюсь..." - Что привело тебя сюда Федор? И в такое время? - Не глядя на опричника спросил Иван, - Ведь сказано было, не возвращаться без приказа моего! - Не мог я больше ждать, государь! Душа моя рвалась на родину, а сердечко мое к тебе... Ну не томи, расскажи, чем опалу твою заслужил я? Соколик мой, не терзай мою израненную душу своим молчанием, расскажи! Иван не нашелся ответить. Федор совсем утратил надежду на то, что сможет снова быть для царя одним из самых приближенных людей. Как когда-то. Басманов задержал свой взгляд на свечах. Они горят так плавно и медленно... Как надежда. Надежда - это как зажженные свечи в темной комнате. Сначала они ярко горят и наполняют комнату светом, но потом начинают медленно угасать. И как бы ты не пытался удержать этот свет, он все равно пропадет. - Я знал, что ты придешь. - Подал голос Иоанн. Федька встрепенулся и во все глаза посмотрел на царя. - Государь... - Ведь велено было оставаться, но куда тебе, самодур! Словно ветер умчался, никому не сказал, - Со слабой улыбкой продолжал Иван, - А ведь всегда так было, да, Федь? - Прости меня, государь! - Федор бросился царю в ноги, - Ради всего святого, прости меня! Иван только хмыкнул. - Да куда тебе, пес... - Царь легонько провел рукой по спутанным волосам Федора. Юноша посмотрел на него удивленно, уж больно неожиданно это было. Басманов осторожно положил свою голову на колени Иоанна. Тот вздохнул и погладил его по волосам еще раз. Лицо Федора впять стало беспечно и спокойно. Эти моменты бесценны! Эти прикосновения такие невесомые, просто не верится, что это все происходит наяву. - Но знай, Басманов, - Тихо сказал Иоанн, проводя пальцами по шее юноши, - Опалу с тебя я снимаю, но обиду держу. - Что мне сделать, чтобы простил ты меня? - Федор с печальными глазами посмотрел на царя. - Сам думай, Басманов. Федор снова положил голову на колени царские. Снова это блаженное ощущение. Спокойствие, умиротворение. И такая желанная истома... - Сегодня... Ты ночуешь здесь, Федор. Этих слов было достаточно, чтобы Басманов понял, как этой ночью он будет замаливать грехи. Утро погасило последние огни свечей. Призрачный сребристый туман стелился под дворцовыми окнами. Свежо, хорошо! За воротами, на старинном дубе сидел черный ворон. Пристально смотрел он в сторону терема, в сторону опочивальни царя. Посмотрел, посмотрел, да и улетел восвояси. Лишь жуткий крик его долго отдавался отголосками...