За гранью тьмы

      Натаниэль пытался не думать о недавних событиях. Похоже, у него началась черная полоса в жизни или что-то подобное: злодеи постоянно оказывались где-то рядом с ним, разбивая вдребезги его повседневную жизнь. Он внутренне ругал себя за бессилие, за невозможность хоть как-то повлиять на те ситуации, когда он должен был защитить себя. Чертова беспомощность! Он ненавидел это чувство, но в последнее время оно охватывало его слишком часто. Правда была в том, что выбора не существует: в этом мире слишком легко умереть, слишком легко поддаться чувствам и стать для всех чудовищем. И всё, что остается, — научиться выживать.       Его раны прошли уже через пару дней, словно ничего и не было. И иногда, глядя на свои руки, он непроизвольно улыбался, вспоминая странного Кота. Ему нравились супергерои. ЛедиБаг и Кот Нуар. Они были сильными — это чувствовалось в каждом их взгляде, в каждом движении. Они всегда были рядом. Они не проигрывали.       Серые будни вновь продолжили идти своим чередом, но настроение Натаниэля всё также оставалось мрачным. Он перестал рисовать. Как только брался за карандаш, тут же пропадало всякое желание что-либо делать — рука останавливалась в миллиметре от бумаги, и он со злостью закрывал блокнот. Это длилось уже неделю, угнетая, словно все его навыки ушли непонятно куда, так что пришлось смириться и ждать окончания этого непонятного состояния.       В последнее время он с удивлением заметил, что с ним стал больше разговаривать Адриан. Одноклассник частенько подсаживался к нему, проявляя заметное любопытство. Раньше они мало общались, но теперь, узнав его немного поближе, Натаниэль полюбил разговоры с ним. Нельзя было и подумать, что когда-нибудь популярный блондин, робко улыбаясь, будет расспрашивать его о комиксах и рисунках, или что он сам со смехом будет отвечать на шуточки Адриана. Разговоры никогда не были его сильной стороной, но рядом с ним он мог говорить всё что угодно, рядом с ним он чувствовал себя расслабленно.       Он надеялся, что в его глазах Адриан не мог прочитать эту искреннюю, сумасшедшую радость от их совместных разговоров. Вопросов было много. Самый главный: что же именно Адриан умудрился увидеть в нём самом, чтобы сесть рядом и заговорить, сделать первый шаг? Он не знал ответа, да и, честно говоря, не хотел знать.       В школе ему всегда было немного одиноко. Колкости и смешки от некоторых одноклассников мало волновали его — он умел решительно давать отпор наиболее надоедливым личностям, особенно когда считал, что они задевали его гордость. Просто иногда ему отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь и нестерпимо хотелось кого-нибудь выслушать. Хотелось внимания, не притворного и лицемерного, а настоящего. Но таких людей в его окружении никогда не появлялось, его желания ни разу не были замечены. Он ненавидел одиночество, чувствуя себя безмерно жалким в такие моменты, но в то же время отчаянно любил и цеплялся за него, не умея жить по-другому. Поэтому, видя заинтересованность в глазах Адриана, он очень радовался этому в глубине души. Возможно, со стороны блондина всё это являлось лишь мимолетным любопытством, но для него дело обстояло иначе.       Адриан всегда умудрялся быть чертовски разным, как будто в нем жило несколько человек одновременно и они сменялись, по очереди глядя на мир из глубины его зеленых глаз. Был собранный и немного высокомерный аристократ, мысли которого становилось подчас очень трудно разгадать. Был тихий и спокойный флегматик, всегда сосредоточенный и внимательно выслушивающий любые его идеи. Был яркий и весёлый Адриан, любящий пооткровенничать и иногда отпускающий циничные шуточки.       И он постепенно изучал их всех, с интересом обнаруживая всё новые и новые грани этого человека.