happiness can cry

flachback

9 июля 2015 года, Пусан. -Проваливай! Мне не нужен такой сын! – выкрикивает отец Чимина и пинает сына под бок, к двери. Пак издает глухой стон и пытается подняться с деревянного пола. Но только ему стоит заметить, как мужчина поднимает металлический стул и замахивается над головой, как парень подхватывает свой рюкзак и за одну секунду выбегает из дома, слыша, как разбивается зеркало. Горячие слезы опаляют впалые щеки, а руки судорожно дрожат. Скандал с родителями произошел на пустом месте. Чимин снова не справился с заданием, что дал ему его дядя на работе. Тот лишь пожаловался, а родителям было уже все равно. Для них их собственный сын – пустое место. И Пак тоже начинает так думать.

flashback the end

Чимин просыпается ближе к 2 часам дня, совсем забывая, где он находится. В комнате свежо и тепло. И только сейчас Пак может получше разглядеть интерьер. Стены молочного цвета, пол из темного дерева и цитата из манги на стене: «Мы предназначены друг другу судьбой». Парень аккуратно стягивает с себя одело и встает с кровати, слегка пошатываясь. Открывая дверь в более просторную комнату, в нос ударяет запах ванили. Такой же, как и тогда, от волос Чонгука. А тот, от кого исходит этот запах, стоит перед открытым холодильником и почесывает затылок, недовольно хмыкая и закрывая его. Чон оборачивается и видит перед собой помятого Пак Чимина, волосы которого взлохмачены в разные стороны. Чимин стоит все в тех же майке и боксерах. Его глаза слегка опухли, но синяки уже сошли. Сон в мягкой кровати этому поспособствовал. Никто не подходил и не будил тебя каждые полчаса, говоря убраться куда подальше. Никто не тыкал в него палками и не называл бомжом. -Как спалось? – все же начинает разговор Чонгук. -А, да, хорошо. Спасибо. – с замедленным действием отвечает Пак. -Пхахаах. За что ты благодаришь-то? – смеется Чон и усаживается за стол, складывая руки на груди. – Тут такое дело.. Еды нет. -Все в порядке. – разворачивается и уходит. Хлопок двери и лохматый Чим уже скрылся в комнате. А Чонгук сидит и не может понять, что это было. Он всю ночь не мог уснуть, все также думая о том, почему Пак в таком состоянии. Но сейчас ему надо думать не об этом, а о том, как прокормить их обоих. Он встает из-за стола и проходит в прихожую, накидывая куртку и беря с гвоздика ключи. Чимин слышит, как захлопывается дверь и выдыхает. Так неловко было стоять в одном нижнем белье перед парнем. Он укладывается обратно в кровать и закутывается в одеяло, иногда похрипывая от боли в ребрах. Ему интересно, почему Чон не спросил о том, почему это происходит с ним. Но также понятно, что это однажды произойдет. А сейчас Пак пытается сохранить в памяти это мягкое ощущение, когда о тебе кто-то заботится. Давно он его не ощущал. Родители никогда не обращались с ним ласково. Ну или хотя бы как заведено почти везде: поддержка со стороны родителей и отдача со стороны детей. Но даже если Пак спал последние 2 года в совершенно несуразных местах, то он всё равно рад, что больше не вернется в то место. Место, где его избивали изо дня в день, унижали и оскорбляли, принижали все его достоинства. Если вдруг получится, то Чимин бы хотел повысить свою самооценку и стать более счастливым. Но он не подозревает, что в одном сердце он уже медленно, но верно, становится счастьем всей жизни. А ведь для этого потребовался один день. Позволить другому сделать нас счастливыми означает сделать счастливым и его.

Пауло Коэльо «Манускрипт, найденный в Акко»