Battles in my head

Король Севера вернулся, трубят внизу, король вернулся с подкреплением и войском, король здесь. И Санса, едва накинув на волосы капюшон, отбросив письмо Робину, которое она составляла с таким трудом, спешит на балкон: стоя именно там, она провожала Джона на Драконий камень, вроде бы так недавно – и всё же целую вечность назад. Сколько же успело случиться за время его отсутствия… У неё едва хватило мужества сообщить северянам, что Джон больше не Король. Что он присягнул на верность очередной южной королеве, и Север потерял независимость быстрее, чем смог её обрести. Гнев их был силён и возмущение переливалась через край крохотной чаши терпения северян. О, сколько яда пролилось в тот вечер в чертоге Винтерфелла! Крики о том, что Джон, как и Робб, погнался за юбкой, что он сдавшийся слабак, разгневали Арью, – но и Санса едва сдерживала ярость. Впрочем, младшая сестра высказала всё за неё. Звенящий от гнева голос отражался эхом в сводчатом чертоге: «Джон делает это ради всех нас! Нам всем стоит быть ему благодарным: у этой Драконьей королевы есть огромное войско – дотракийцы, союзники… А ещё, сиры, драконы, пламя которых уж точно является более эффективным оружием против Иных, нежели ваши неточенные железки!». Санса поддержала её, разумеется, – но горький осадок остался. Конечно, это политический аспект, говорит себе Санса, кладя руки в тонких перчатках на засыпанные белым хрустким снегом грубо обструганные перила и чувствуя, как занозы скврзь тонкую шерсть впиваются в ладони. Холод продирает до костей: ветра со Стены дуют намного более сильные, чем раньше. Зима пришла, и одни старые боги знают, насколько она будет сурова – и кто сумеет её пережить. Конечно, Джона могли вынудить преклонить колено, принести присягу: уж ей ли не знать, как искусно южане ведут эти игры. Он слишком прямолинеен, слишком честен, слишком Старк, – и сейчас это вовсе не похвала. Что ещё Джон пообещал этой Дейнерис Таргариен в обмен на её поддержку, кроме Севера? Ворота открываются; глаза Сансы слезятся от порывов, предвещающих шторм. Она видит внизу в толпе отороченный светло-серым мехом плащ Арьи и вздыхает, тяжело и отчаянно. Арья ждёт Джона, напряженная, как тетива, и немудрено: ей он всегда был ближе. В эту минуту Сансе на один короткий миг хочется отбросить в сторону звание леди Винтерфелла, перестать сжимать перила и кинуться туда, вниз, чтобы обнять Джона, уткнуться в его дублет и почувствовать спокойствие и уверенность. Он обещал, что не даст ее в обиду – и оставил одну, наедине с Мизинцем и разоренным Севером. И спешно умчался на юг, чтобы потом привезти сюда… кого? Новую королеву? Иноземную захватчицу? Он ушел, как дед, отец, Робб, но вернулся с куда большим позором, чем они все. Да, живым, в отличие от них, – но при этом побеждённым не Ланнистерами, не королем, а какой-то… заморской девчонкой. В голове всплывает голос Мизинца: «Драконья королева довольно красива… Молода и не замужем… Это выгодный союз». Санса мотает головой и смаргивает снежинки, которые касаются ресниц. Совершенно глупые, посторонние мысли, которые она гнала от себя так долго, возвращаются к ней. Это не имеет значения, говорит она себе, и всё же со страхом смотрит на въезжающего в внутренний двор Винтерфелла всадника. Это Джон, она узнает осанку и сшитый ею плащ, и облегченно и тяжело выдыхает. Это действительно Джон, он снова рядом – и неважно, что лишь в статусе Хранителя Севера, главное, что он жив. Но по правую руку от него на соловом коне едет невысокая фигурка, закутанная во все белое, и Санса видит длинные локоны, перекинутые на грудь. Они останавливаются в центре двора, и незнакомка бесстрашно опускает с головы капюшон. Волосы цвета снега, огромные глаза и пухлые алые губы; наверное, мужчинам она кажется красивой. Снежная королева, некстати думает Санса, и от иронии хочется рассмеяться. Между тем, девушка внизу касается шеи коня, треплет его, и уже спешившийся Джон помогает ей спуститься. Санса отводит взгляд, потому что, похоже, опасения не были беспочвенны. Впрочем, действительно ли это та самая Дейнерис Таргариен? И если так, то где же..? И словно в ответ с небес раздается жуткий животный крик, от которого Санса леденеет. Она поднимает голову и тотчас же в ужасе закрывает глаза, видя огромный размах крыльев пролетающего совсем низко дракона. А затем, едва переведя дух и глянув вниз на эту с любопытством осматривающуюся по сторонам девушку, которая пробудила к жизни огнедышащих монстров, замечает стоящего во внутреннем дворике маленького человека, который неотрывно смотрит на неё. Она сбегает от пронизывающего взгляда своего законного мужа, с которым ей предстоит встретиться уже сейчас. Санса помнит о приличиях: она спускается по внутренней лестнице нарочито медленно, пытаясь унять дрожь и всколыхнувшийся страх; но долг обязывает её выйти и поклониться правителю. Теперь – её королеве. Ворота всё ещё открыты, и в Винтерфелл всё прибывают и прибывают люди. Санса мимолётом думает, как и где разместить их всех, но они обсудят это позднее. Расстояние сокращается: Драконья королева стоит, глядя на то, как Арья, отвесив ей поклон (недостаточно глубокий, но, кажется, кроме нее самой на это никто не обращает внимания), бросается на шею Джону, и Санса замечает её грустную улыбку. Джон стискивает Арью в объятиях, гладит по волосам. Мейстер Волкан толкает вперед коляску Брана, и Санса понимает: все в сборе. Джон опускает Арью на землю, и она отступает. Санса делает шаг вперед. Время пришло. – Добро пожаловать в Винтерфелл, – Санса сглатывает и обреченно выдыхает: – Моя королева. Он к вашим услугам. Она склоняется, чтобы поцеловать кольцо Дейнерис. Та морщится, но не спорит. Джон смотрит на них и в его глазах Сансе чудится благодарность. – Леди… Старк, – на мгновение Дейнерис запинается. – Это честь для меня. Холод раскрашивает её щеки румянцем, и Санса вынуждена признать: Драконья королева весьма привлекательна. Но это не делает Джону чести. Скорее, наоборот. – Милорд, – говорит она, теперь уже обращаясь к Джону, – Винтерфелл ваш. В ваше отсутствие мы постарались вести дела, как подобает. – Санса, – ласково говорит он и простирает объятия. Она коротко прижимается губами к его холодной обветренной щеке. Главное – не дать позорной слабости облегчения показаться на лице. Она так боялась, что ей придётся вести бой самостоятельно. Не только с тем, что к северу от их родового замка. Санса нисколько не верит в то, что Серсея согласилась помочь им. Серсея ненавидит – и Север, и Старков, и её саму, а Санса не понаслышке знакома с хитростью правительницы Семи Королевств. И если Джон и его новая союзница думают, что сумели убедить Ланнистеров присоединиться к ним, то у Сансы плохие новости. Но они поговорят об этом после. – Разрешите показать вам замок и ваши покои, моя королева, вы наверняка утомились, – говорит Санса. Когда она получила письмо Джона, она велела подготовить для Дейнерис самые теплые и просторные покои – спальню её матери. Санса старается не думать о том, что соседние покои занимает Джон. – Ужин будет накрыт чуть позже, когда вы отдохнете с дороги. – Благодарю вас за вашу заботу и гостеприимство, миледи, – чопорно отвечает Дейнерис. – Джон высоко отзывался о вас. Как и лорд Тирион. Тирион делает несколько шагов вперед, становится рядом – между королевой и высоким рыцарем с рыжеватой щетиной и грустными глазами. Санса делает реверанс, чувствуя, как всё стынет в груди, и смотрит на своего мужа, который был к ней добр, и всё же, всё же… В её памяти все ещё жива ретивая «любовь» Рамси. Синяки уже давно сошли, порезы и телесные раны покрылись сначала сухими корками, а теперь – рубцами, но даже мысль о том, что её обнаженного тела коснутся чьи-то мужские руки, омерзительна. А лорд Тирион… Давно он обещал ей кое-что – и Санса надеется, что он не забыл. И что свои обещания он сдержит. Сейчас она менее всего готова к исполнению супружеского долга. – Милорд, – её голос чуть дрожит. – Рада видеть вас в добром здравии. – Могу ответить тем же, миледи, – очевидно, Тириона забавляет её реакция. – Несмотря на то, что вы, очевидно, думали о моем здоровье в последнюю очередь в нашу с вами последнюю встречу, я очень рад вас видеть. Санса чувствует, что краснеет. – Ни в чем не виню вас, впрочем. В конечном итоге, мы все оказались там, где и были должны. Джона окликает Бран, и тот, коротко простившись с Дейнерис взглядом, опускается на колени на укрытую снегом землю и берет руки Брана в свои. Больше всего Сансе хочется сейчас остаться с Джоном, Браном и Арьей, не только чтобы обсудить всё, – но чтобы просто сесть всем вместе, оставшимся в живых детям Неда Старка, и помолчать. В память об их отце и общем прошлом, в память о детстве, которое у них было отняло. Вместо этого она кивает Дейнерис и ведёт её вперед, коротко рассказывая о горячих источниках, на которых был построен Винтерфелл, об истории замка и о том, какую работу пришлось проделать по восстановлению строений после действий Теона Грейджоя и всех тех, кто воспользовался слабостью дома Старк. – Однако мы не успели восстановить септу, которую так любила моя мать, – говорит Санса. В голосе нет сожаления, лишь грусть по ушедшим временам. Когда-то Кейтилин могла проводить там часы, стоя на коленях перед фигурой Матери; воспоминания смутны и болезненны, но больше у Сансы ничего не осталось. – А разве вы не верите в Семерых, миледи? – кажется, Дейнерис заинтересована в ее расположении. – Я знаю, что это основная религия в Вестеросе. – Богами моего отца были Старые боги, – ровно отвечает Санса. – Однако после всего пережитого я утратила способность молиться кому бы то ни было. Они доходят до покоев в полном молчании. За ними молчаливо следует эскорт – Арья с её стороны и несколько человек Драконьей королевы. Большинство из них дотракийцы, со смоляными косами и медной кожей. Судя по синеющим губам и недовольству на лицах, северная погода им не по нраву. Рыжеватый рыцарь держится к Дейнерис ближе всех. Чуть позади следует смуглая девушка с копной черных мелких кудрей. – Ваши покои, моя королева, – Санса открывает дверь. Жарко натопленный камин потрескивает, одна из служанок пищит и приседает в неловком книксене, чуть не уронив ведро с горячей водой. – Надеюсь, вам будет здесь удобно. – Большое спасибо, леди Санса. Я хотела бы попросить вас о еще одном одолжении, – Дейнерис смотрит на неё снизу вверх, но несмотря на это Санса чувствует её власть, и это ощущение чужой силы давит на неё, как опущенный на грудь булыжник. – Я бы хотела, чтобы дотракийских воинов разместили в какой-нибудь из башен, где достаточно тепло. Они непривычны к подобной погоде. Миссандея, проследи, чтобы между леди Сансой и моими кровными всадниками не возникло недопонимания, – королева кивает им и входит в покои. – Арья, – просит Санса, – попроси двоих стражников к покоям королевы, пожалуйста. Рыжеватый рыцарь, улыбаясь краем рта, занимает место возле дверей. – Не нужно, леди Старк, – хрипло говорит он. – Я и один справлюсь. – Сир… – начинает она. – Я не сомневаюсь в вашей верности королеве, но путь был долог, и вы наверняка тоже устали. Кто знает, когда ещё нам всем удастся поспать спокойно? – Леди Санса права, сир Джорах, – королева, не успевшая закрыть дверь, выходит и аккуратно касается предплечья рыцаря, участливо смотрит на него. – Вам нужно выспаться. Впереди нас ждёт бой, и нам всем нужно быть готовыми. Это приказ, сир Джорах Мормонт, – резко говорит она, отнимая ладонь, и спешно закрывает за собой дверь. – Сир Джорах Мормонт? – переспрашивает Санса. – Простите мне, я не знала… Ваша кузина, леди Лианна, скоро вернется в Винтерфелл. Она отправилась на Медвежий остров вместе со своими людьми, желая проследить, как идёт укрепление гарнизона. Но она должна скоро вернуться. – В последний раз я видел её ещё малюткой, сосущей грудь моей тетки и пачкающей пелёнки, – грустно усмехается рыцарь. – А теперь леди Медвежьего острова… Судьба оказалась не слишком милосердна к малышке. – А к кому из нас она была милосердна? – задаёт вопрос Санса; против воли это задевает её за живое. – Вы прожили с десяток лет своей жизни в изгнании, королеву продал её собственный брат, Джон умер ради дозорных, а нашего отца казнил тот, кто имел на это меньше всех прав… – Ваш отец хотел казнить меня, – отмечает рыцарь. – Королевское правосудие порой слепо. Санса вспыхивает и отворачивается. До вечера она улаживает вопросы – с жильём для дотракийских воинов, половина из которых смотрят на неё настолько плотоядно, что Сансе кажется, их взгляды остаются на её коже грязными пятнами, с пиром в честь прибытия королевы. В спальню Джона она фактически вваливается, обессиленная, и Джон, задумчиво изучающий карту Севера, встаёт и наливает ей эля. – Тебе к лицу быть хозяйкой Винтерфелла, – говорит он с улыбкой. – Это должен был быть ты, – говорит Санса, принимая кружку. – А вместо этого… – Не начинай, – досадливо морщится он. – Мы уже успели обсудить это и с лордом Гловером, и с лордами Сервином и Мандерли, и даже с лордом Ройсом, хотя уж его-то это касается меньше всего. Но я не мог иначе! – Санса вскидывает глаза. – Как же ты не понимаешь, Санса! Выживание северян, выживание всего человечества важнее моей гордости. – А где гордость в том, что ты не предаешь веру своих людей в тебя? Так вот какими словами она убедила тебя? Или чем-то ещё? – Санса не может удержаться, срывается, сжимая в пальцах ручку кружки так, что та, того и гляди, треснет. – Знаешь, Джон, что произошло за то время, пока ты грелся на юге и обхаживал Драконью королеву? Мизинец чуть было не стравил нас с Арьей, хотел посеять вражду между нами, чтобы рассорить нас, развалить единение Севера. Мы с таким трудом вернули себе то, что наше по праву, а ты взял и вложил это в руки той, кто ничего для нас не сделала! – Сделала, – говорит Джон. – Она спасла нас. Меня, Тормунда, лорда Берика, Пса. Всех тех, кто отправился за Стену. Знаешь, как мы убедили Серсею помочь нам? Мы притащили к ней одного из ходоков. Одно из имен выбивает из Сансы дух. Она шепчет: – Пес… – Да, он приехал с нами. Он хороший мечник, а в бою нам понадобится каждый воин. Я знаю, он обижал тебя в Королевской гавани, – Джон опускается рядом с ней, – но сейчас он не посмеет навредить тебе. Слышишь? Санса пытается взять себя в руки. В памяти всплывает горящая Черноводная, и она сглатывает: тошнота стремительно подкатывает к горлу. «Этот мир построен убийцами, так что привыкай смотреть им в лицо». – Он не тронет меня. – Хорошо, – Джон целует её в лоб и поднимается. – То решение далось мне нелегко. Но Дейнерис пришла на помощь, хоть и не верила до конца в угрозу. Она пожертвовала жизнью одного из своих драконов, чтобы спасти нас. – И в ответ ты пожертвовал Севером, – издевательски кивает Санса. – Всем, что у тебя было. Но ты не мог им распоряжаться!.. – Мог. И распорядился, – Джон смотрит на неё так сурово, что Санса ёжится: словно бы это отец, недовольный её выходками, глядит на неё. – Я принёс присягу королеве, а она бросила все свои силы на помощь нам. И хватит об этом. – Что ещё ты пообещал ей, кроме Севера? – спрашивает она. – Что еще, Джон? – Ничего, – просто говорит он. – Всё, что у меня было, я отдал ей. Север, свой меч, свою жизнь. Большего у меня не осталось. Сансу продирает холодом. – Вот как, – говорит она. – Да, – просто кивает Джон. – Если мы переживём эту войну. – Насчёт тебя я поняла, – Санса обдумает это после. Хотя что тут обдумывать… – Что насчёт меня? Арьи? Брана? – Бран сказал мне, что он отказывается от титула хранителя Севера, заявил это прямо там, на совете лордов, – в голосе Джона слышна бесконечная усталость и печаль. – Он говорит, что он Трехглазый ворон… Признаться, я не совсем его понял. Я пытался переубедить его, но таково его решение. Он пытался сказать мне что-то еще, но потом начался разговор с лордами и… – Джон машет рукой. – Арья заявила, что станет моим гвардейцем, и «чёрта с два ты выдашь меня замуж, Джон, даже не думай». А чего хочешь ты, Санса? – испытующе глядит он. Я не хочу династического брака, не хочу мужа, не хочу ничего, кроме мира и синего неба над головой. – Пережить эту войну, – медленно говорит она. – Остаться на Севере, если выживу. Джон покладисто кивает. – И не заставляй меня выполнять мой супружеский долг, Джон, или, клянусь Неведомым, я перережу лорду Тириону горло. Так же, как Арья – лорду Бейлишу. Я не столь быстра, но я справлюсь. Джон долго смотрит на неё. Отблески пламени свечей играют на его волосах. Санса замечает тонкие полоски ранней седины на висках. – Хорошо, – медленно говорит он. – Я… поговорю с лордом Тирионом. – Спасибо, – говорит Санса и встаёт. – Отдыхай, Джон. Вечерний пир достаточно скуден (большей растраты припасов они просто не могут себе позволить), но королева прилежно пробует подношения и хвалит каждое блюдо. Джон сидит по ее левую руку, и Санса пару раз замечает, как крохотная ладошка королевы касается Джона. С её места рядом с Джоном отлично видно, как в полутемном углу Великого чертога Пес надирается элем. Страшное прошлое, от которого она так старалась убежать, сетью накрывает её здесь, в Винтерфелле, в том месте, куда, казалось, оно уж точно не должно было добраться. В холодном чертоге становится неожиданно душно, и Санса, извинившись и сославшись на плохое самочувствие, выходит – и совершенно не чувствует голода, несмотря на то, что ела только утром. За пределами чертога холодно, но это помогает чуть прийти в себя. Впрочем, на мгновение шум в чертоге становится громче, а она, спешно укрывшись в темной нише (не хватало, чтобы кто-то увидел ее такой… ослабленной, не время, особенно сейчас), слышит, как кто-то неспешно идёт по коридору. – Твоя сестра нездорова? Может, послать к ней мейстера? – Санса просто устала, – голос Джона, даже искажаемый эхом, Санса способна узнать из тысячи. – Она хорошо управляет этим замком. Лучше меня, – смешок доносится до неё, а затем – звук поцелуя. – Ты был лордом-командующим Ночного дозора. Ты не стал бы им, если бы не умел управлять, Джон, – нежность королевы явно не предназначена для её ушей. – Но ты больше воин, Джон, как бы ты ни отрицал этого. Но это всё неважно, и ты дорог мне не поэтому. – Дени… – Помолчи и дай мне сказать. Кто знает, вдруг на заре на нас нападут Иные, и шанса не представится? Ты дорог мне потому, Джон, что ты помогаешь мне чувствовать себя живой. Я позабыла, каково это – переживать. Чувствовать. Ты помог мне вспомнить, Джон. И поэтому я… – королева переходит на шёпот, и за песнями, которые доносятся из великого чертога, её совсем не слышно. Но это и к лучшему. Королева и Джон проходят мимо, рука об руку. Санса замирает в своей нише, боясь дышать. Чёртов камень на груди становится тяжелее. – И я тоже тебя люблю. И буду любить столько времени, сколько отведут мне Старые Боги, – горячечный шепот Джона совсем рядом с ней, Сансой, звучит так, словно он бредит, как будто в нём вскрыли нарыв. Да, отстраненно думает Санса, когда голоса смолкают вдалеке, Дейнерис победила его, как она и думала. Только то, что Джон имеет над ней такую же власть, оказалось неожиданным. Впрочем, сейчас, за день, или два, или месяц до великой войны, всё это неважно. Ни титулы, ни присяги, ни запреты. Важно то, что поможет тебе пережить долгую ночь. То чувство, что согреет тебя в самые страшные часы. Санса качает головой, выходит из своей ниши, которая помогла ей понять так много, и отправляется на поиски человека, которому ей нужно сказать кое-что очень важное.