Me haces falta

От автора: вообще, я хотела отдать дань этому клипу, он жег мне душу с самого релиза. То, что девушка все же сдала того парня - это стержень, блин)! Но я так с ДжиТопами не могууу~ 0О Спешл фо Микки. Выздоравливай =З. Сынхен пропал, и остался только авиабилет, просунутый под дверь квартиры. Билет с открытой датой в один конец до Парижа. Джиен прошляпил подозреваемого самым глупым образом: ушел в тот день под предлогом аврала на работе – так и было. Насколько стало известно, перед тем, как Джиена выгнали, банда Чхве сменила место локации и вся работа пошла псу под хвост, потому что единственная нить сбежала, пока агент слежки сидел на совещании. Конверт был сокрыт от лишних глаз, и, когда его выгнали с работы, оставив остаток проплаченной аренды квартиры за ним, как выходное пособие, он решил, что терять нечего. Нет, Сынхен мог сбежать, ничего не сказав, даже если бы Джиен действительно был …простым любовником, да. Но вдруг Сынхен намеренно промолчал? Квон не успел, да и не мог сдать Сынхена. Пришел бы момент, когда пришлось все выложить, чтобы Чхве уехал и не возвращался и был впредь осторожен к незнакомцам «с редкими внешними данными». Джиен смотрел на облака, стелящиеся далеко внизу и чувствовал легкую тошноту от волнения. По привычке рассчитывался самый худший исход операции и самый удачный. Худший остался все тем же: «убит, расчленен, смыт в канализационные воды». А лучший, возможно, подкинул ему сам Сынхен. Вместе с билетом. В конверте лежал еще рисунок. Чхве нарисовал их, сидящих в уличном кафе, на бульваре, позади стояла Эйфелева башня. Видимо, Джиен сидел между ног Сынхена, на краешке стула, а тот придерживал его за талию одной рукой, а второй держал вилку. Они поедали какой-то маленький кексик или пирожное, на столе стояли графин, чай со льдом, и два полупустых бокала. Чхве нарисовал их счастливыми, с улыбками на лицах, такими уютными и непринужденными. Джиену при первом взгляде на рисунок даже тоска горло сдавила, потому что он хотел быть таким счастливым уже сейчас. Париж – жаркий душный город. Квон искал пункт выдачи багажа. Движущаяся темная дорожка с разноцветными сумками выветрила облака из головы и Джиен понял, что… А как же Сынхен узнает, что он приехал? Он оказался в чужой стране, без знания языка, без всего вообще. И единственный знакомый не знает о его прилете. Хах, дурак влюбленный. Джиен вытащил сумку с конвейера и не глядя, сделал шаг назад. -Эй. – Сынхен по-хозяйски положил ладони ему на талию и наблюдал, как меняются эмоции на лице резко повернувшегося Джиена, немного опухшем и бледном после перелета. – Ты наступил мне на ногу. Квон растерялся, и Сынхен не смог удержать сердитую гримасу, широко улыбнулся. -Как ты узнал? -Мне пришло уведомление о регистрации билета на рейс. Пойдем, тебе надо домой. Джиен решился обнять Сынхена только, когда его сумка была оставлена в комнате, а Сынхен настоял на перекусе прежде, чем Джиен ляжет спать и проснется с тяжелой головой и всеми прочими признаками акклиматизации. Или нет, но Чхве все равно хотелось немного побыть с ним, чтобы позже не тревожить его сон, не в силах не дотронуться, поправить волосы, и просто не пялиться, не шуметь рядом. Как это всегда было, если Квон засыпал у Сынхена дома. -Сынхен, а ты во мне уверен? Ты же меня не знаешь. – Джиен почти лежал на груди у Сынхена, выражая желание уснуть прямо на веранде. -Как и ты меня. Почему ты прилетел? – Грудь завибрировала под ухом, вызывая мурашки. Квон поднял взгляд. -Я первый спросил. -Как раз таки я тебя знаю. Есть у меня пронырливый информатор. И я знал кто ты, еще когда ты постучался в мою дверь с корзинкой и вином. Квон сглотнул, беспричинно похолодев, смотрел Сынхену в лицо. -Я не мог упустить такую музу, даже если она норовила сдать меня властям. – Мягкие пальцы пропускали прядки на затылке, Чхве только что совершено не напрягаясь списал с Джиена все грехи. -Я не сдал бы тебя. – Квон потерся щекой о мелкие пуговички на груди Сынхена, сильнее прижимаясь. -Знаю, Джиен. – Чхве прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться до предела. Сейчас можно. Они больше не порознь. Эта муза возродила в нем тягу к собственным произведениям. Эпоха любви и трепета отсчитывала начало в творчестве Сынхена с тех пор, как Джиен бросил вызов красному вину, до того момента единственной страсти Чхве. И, возможно, люди тысячелетиями будут восторгаться красотой Джиена, и техникой Сынхена, как он любовно и точно вплетал его энергию в то, что сохранит их союз навсегда. Пока не придет инквизиция изобразительному искусству или Земля не прекратит свое вращение. -THE HAPPY END- 2013.02.14