Черный рыцарь и дикая кошечка

- Марион. - Гай?.. Девушка растерянно обернулась на окликнувший ее голос, который не ожидала сейчас услышать сильнее всего. Чуть заметно вздрогнула от тона, каким было произнесено ее имя. Ледяного настолько, что, казалось, вздрогнула она от этого холода, а не от неожиданности. Улочку Ноттингемма продолжали оживлять гул голосов и снующие по ней их обладатели. Но в ушах девушки продолжал звучать лишь один-единственный низкий и жесткий голос. И не видела она сейчас никого и ничего вокруг, кроме темноволосого молодого мужчины, чей бирюзовый пристальный взгляд был в точности под стать колкому льду его голоса. Гай, скрестивший руки на груди, стоял, прислонившись к стене, и не без удовольствия разглядывал свою любимую. Эту дикую царапучую кошку Марион, исполосовавшую его сердце своими острыми коготками в кровоточащие клочки. Кошачьи царапины заживают так долго, болят и гноятся… И шрамы от них остаются не те, которыми может гордиться мужчина и рыцарь. Тем приятнее сейчас Гаю было увидеть Марион, выглядящей в точности как кошка, застигнутая хозяином у мисочки сливок. Глаза большие, круглые, оскорблено-недоумевающие как ее могли в чем-то заподозрить, а ушки уже предусмотрительно прижаты. Не счесть сколько раз молодому человеку хотелось оттрепать эту чертову кошку за шкирятник! А потом положить к себе на грудь, и гладить… Смотреть как она жмурится от удовольствия и выгибается под ласкающей ее ладонью… Марион… - Марион, вы следили за мной, - Гай не спрашивал. - Я?!.. – тем не менее немедленно переспросила девушка. Медленно и нехотя, очень нехотя подходя к окликнувшему ее красавцу рыцарю в его извечном черном кожаном одеянии. Больше всего леди Марион хотелось стремглав дунуть от сэра рыцаря в противоположную сторону. Желательно верхом. Дракон тоже подойдет. - Вы, - ледяная ироничная ухмылка скривила тонкие изящные губы Гая и застыла в левом уголке рта. Еще более неспешно, переставший подпирать стенку сильными тренированными плечами воина, Гай отлепился от стены и вальяжно пошел навстречу леди. Хищником, собирающимся полакомиться не способной убежать жертвой. – Не отпирайтесь, я видел вас. Вы шли за мной всю дорогу от замка. Дав слово не покидать его. - Простите, сэр Гай… - это было все, что оставалось сказать в ответ Марион. И поспешно добавить следующее, уводя и переключая его внимание. Гай не должен догадаться, зачем именно она шла за ним, что она помогает Робину и всем его остальным робинам! Гаем так легко манипулировать, всего-то чуть погладить, проявить каплю внимания и другую - покорности, и тот, пред кем трепещет почти вся, кроме робинов, округа, валяется у ее ног, вывалив язык. Большим верным и совсем не страшным псом. Ну, почти всегда все именно так и было. Ну спалил он к чертям ее родовое гнезышко, но ее-то и пальцем не тронул! Марион кротко и просительно заглянула в синие, как летнее небо в знойный день, глаза своего верного рыцаря. Летнее небо предвещало бурю с громами и молниями. Лучше поклониться пониже, - Я очень виновата перед вами. И заслужила наказание. Накажите меня. - Как прикажете, миледи, - незамедлительно ответил Гай, беря маленькую ручку девушки в большую и сильную свою, обтянутую перчаткой из черной кожи, и, почтительно склонившись, поднес ее к губам. Попалась, кошечка! Думаешь, можешь постоянно выходить сухой из воды, даже не замочив своих миленьких когтистых лапок? Черт с ним, тем, что она там скрывает, тем более что догадаться не сложно. И оно в любом случае неважно по сравнению с неожиданно открывшейся возможностью воплотить то, о чем и не мечталось. Во всяком случае, всерьез. Наконец-то оттаскать кошку за шкирман. – Возвращайтесь в замок. Отправляйтесь в свою комнату. Сидите в ней до вечера, когда я приду. – жестко отчеканил Гай, выпрямляясь и пристально смотря в насквозь лживые глаза горячо любимой женщины, - К моему приходу вашей спальне должны быть розги. Вы прикажете слугам нарезать и принести их, едва вернетесь. - Да как вы смеете?!.. – едва отойдя от шока, задохнулась Марион, щеки которой так и вспыхнули алым. Она попыталась вырвать у Гая руку и тут же болезненно вскрикнула, потому что он сжал ее сильнее, а не отпустил. И грубо дернул на себя. Их лица оказались совсем близко, а губы почти соприкоснулись, когда Гай наклонился к Марион ниже, собираясь кое-что добавить. Еще мгновение перед тем помучив, он хотел сказать, что пошутил. Гай вполне насладился этой забавной победой над маленькой несносной строптивицей. Ему не понравился испуг, который он увидел в ее глазах. Хоть шугануть чертову кошку ему было и три тысячи чертей как приятно, Гай не хотел, чтобы Марион его боялась. Хотел, чтобы любила и доверяла ему, верила в него… - Сволочь! Пусти! Ненавижу! Последнее слово хлестнуло публичной пощечиной, ударило прямо в учащенно бьющееся от близости любимой сердце. - Или вы сделаете, как я сказал, или… - Гай не счел нужным договаривать. Занимаемое им положение давало ему множество возможностей. Возлюбленная не желает видеть в нем никого, кроме монстра? Что ж, да будет так. Тем более, что до ангела ему и впрямь далеко. В особенности небезграничным терпением, которое только что с треском лопнуло ко всем упомянутым чертям. - Гай, это шутка? – без особой надежды спросила задрожавшая под его яростным и гневным взглядом девушка. Об этот взгляд можно было порезаться не хуже, чем об остро заточенную сталь его меча. – Пусти руку, ты делаешь мне больно… Ай! - Что ты, Марион, это совсем не больно, - с глумливой ухмылочкой, сделавшей его еще более неотразимым (но не для Марион, тем более не сейчас) бросил вышедший из под контроля черный рыцарь, - Больно тебе будет вечером. Очень больно. За чем я прослежу лично. До вечера, миледи. С этими словами Гай резко отбросил прочь маленькую ручку, которую больше всего на свете желал бы никогда не выпускать из своей руки, и целеустремленно зашагал прочь твердой походкой человека, которого ничто не в силах сбить с чеканного шага. Правда, при этом молодой человек ощущал некоторую слабость в коленях и сладкий жар в солнечном сплетении. Но не суть. К тому же Марион об этом никогда не узнает. Никто не узнает. - Проследишь?.. Гай!! Ты отдашь меня слугам?! Солдатам?! – вне себя от ужаса громко выкрикнула ему в спину бедная храбрая девушка, переставшая дуть на поднесенную ко рту ноющую руку. Неподалеку загоготали несколько простолюдинов, перетаскивающих с телеги привезенные на продажу мешки с репой. Один из оных был выронен на землю, порвался, и корнеплоды радостно покатились на все четыре стороны. Марион смертельно побледнела, поняв, как прозвучали сказанные ею слова для матерящихся теперь бедняков, привыкших к простой пище и речи. Но леди Марион тут же взяла себя в руки, сделала вид, что ничего не услышала (нецензурщина ладно, а вот смех…), и пошла… куда было велено… Туда, где вечером ее высекут розгами, как провинившуюся крестьянку или рабыню. На самом деле неизвестно кто хуже – слуги, солдаты или сам Гай… Какой стыд!.. Если бы она только могла вернуть тот момент, когда дала ему в глаз у алтаря! Опять ей за это прилетело! Как пережить такое… И не наложить на себя рук… В скобочках – само собой думала девушка о себе и предстоящей вечером порке. И пришла к выводу, что легко! Она леди! А леди грязи не боятся! К тому же она еще и Ночной Дозорный, начала робингудить раньше самого Робина Гуда! И с честью выдержит пытку! Марион гордо вскинула головку с курносым носиком и продолжила путь к замку Ноттингемм на едва держащих ее ножках. Идущий в противоположную сторону с непроницаемым лицом Гай, с трудом удерживал готовую появиться на губах теплую и ласковую улыбку. Дура! Никому он ее не отдаст! Ни-ко-му! Никогда! И рано или поздно, так или иначе, добьется своего. Ее любви. А для начала руки. Но вряд ли в ближайшее после сегодняшнего вечера время… Ничего, он умеет ждать. А ждать Марион Гай был готов вечность и еще столько же.